«В погоне за мечтой (СИ)»

Zaryana

Леди Лика 1

В погоне за мечтой

— Вы звали меня, матушка, — я зашла в полутемную комнату, спальню матери. Это была большая богато обставленная комната — стены обиты кремовым шелком с причудливым узором. В дальнем углу большой шкаф с зеркалом во весь рост, диван два кресла и столик. В другом углу — книжный шкаф, комод и пианино, по середине большая кровать под балдахином, рядом с которой стоит туалетный столик, уставленный всякими баночками и коробочками, напротив кровати висит большой протрет мамы в полный рост. Окна занавешены тяжелыми шелковыми шторами. На полу мягкий ковер.

— Зашторь получше окна — этот свет убивает меня — и подойди ко мне, — послышался слабый голос.

Я подошла к окну — небольшая щель между шторами пропускала тонкий лучик дневного света, который так злил мать.

Она болела и уже не в первый раз. Она потеряла ребенка — случился выкидыш. И это уже не в первый раз. Я тут тоже не в первый раз — мама всегда зовет меня, когда в очередной раз проваливается попытка родить. И я знаю, чем этот разговор закончится. Вздохнув, поправила шторы.

— Так лучше, матушка? — спросила я, подходя к кровати. Может на этот раз будет все иначе? Присела край кровати. Мать молчала, глядя на свой портрет — красивая девушка в шикарном вечернем платье цвета ночного неба, подчеркивающим все изгибы тела, золотистые волосы, заплетенные в мудреную прическу, на алых губах едва заметная улыбка, огромные голубые глаза смотрят лукаво и озорно — сейчас она не походила на ту, пышущую здоровьем и молодостью девицу. Сейчас она походила на сломленную жизнью старуху, больную, изувеченную, несчастную — под глазами черные круги, лицо бледное, губы обескровлены.

— Доктор Олдман и мастер Эрвиндиэль говорят, что ваша жизнь теперь в не опасности, и вы скоро поправитесь. — Мать все также молча смотрела на портрет. — Я рада была узнать это, матушка.

— Ах, дитя мое, — посмотрела она конец на меня мама, — я рада, что ты пришла ко мне. Мне так одиноко. Я устала от всего этого. — Мама печально улыбнулась. — Я так надеялась, так ждала. Почему? Почему? — в голосе матери послышались истерические нотки.

Что я могу ответить? Чем могу помочь? Если два специалиста — человеческий врач с большим опытом Олдман тей Арцт и эльфийский мастер магии жизни Эрвиндиэль аэн’та Олберик’Дол в один голос утверждали, что все идет хорошо, ни каких проблем возникнуть не должно. А на седьмом месяце беременности вдруг открылось кровотечение, вследствие которого она потеряла ребенка. Уже в четвертый раз. Мама в этот раз чуть не умерла, но, спасибо врачам, обошлось.

— Ты что-то хочешь сказать? Говори, мы так давно не виделись с тобой.

— Я слышала разговор отца и мастера Эрвиндиэля …

— Опять подслушивала? Василика, как можно!

— Простите, матушка, но речь шла о вашем здоровье, я не могла поступить иначе, — женщина благосклонно кивнула, улыбнулась.

— И, что же говорил мастер отцу?

— Он говорил, что ваше здоровье очень хрупкое из-за частых выкидышей. Что попытка родить ребенка еще раз, скорее всего, приведет в вашей смерти, — я приложила ладонь матери к своей груди и истерически вскричала, — матушка, умоляю вас, остановитесь!

— Ах, дитя мое, — устало проговорила та, — я должна, должна родить Роди сына или хотя бы дочь. Понимаешь? Должна! Он был так добр ко мне, а я не могу отплатить ему за доброту. Нужно всего лишь родить, — во взгляде матери появился фанатичный блеск, — такой пустяк для каждой женщины — родить ребенка. Но я не могу.

— О каком долге вы говорите, матушка? — спросила я, пытаясь успокоить и приободрить ее, — вы ведь выполнили долг перед отцом. Вы родили меня.

— Тебя? Да, я родила тебя, — лицо матери приобрело злое выражение, — тебя! — Она отвернулась, по ее щекам текли слезы.

— Матушка…

— Почему? Почему ты родилась, а другие нет? Почему именно ты? Ты? — она посмотрела на меня, как будто впервые увидела. — Ты — мой рок, мое наказание за грехи в молодости. — Отвернулась, продолжая рыдать. — Почему? Почему?

И что за грехи молодости и долг перед отцом, который мама так стремится выплатить? Не понимаю. Хотя в свои десять лет, что я могу понимать в этом вопросе. Вот Марта, жена пекаря из Эссентера, например, тоже говорит, что долг жены перед мужем — родить ребенка. И она, Марта, рожает. Уже шесть штук родила. А мама за десять лет брака сначала долго не могла забеременеть, потом два мертворожденных, затем четыре выкидыша подряд. И следующая попытка родить может оказаться последней из-за подорванного здоровья.

— Я не понимаю, матушка. — Начала я, потом остановилась, подумав, что не стоит об этом говорить. Но меня уже долго мучает один вопрос: Зачем? Сколько маме нужно родить детей, что бы выполнить долг перед отцом? Ведь дворяне, что нетитулованные, что титулованные, никогда не имеют много детей. А уже такие богатеи как мы… Один-два, и все. — Я не понимаю, матушка. — Повторила я, не решаясь задать вопрос.

— Что там у тебя? Говори уж, не тяни, — подняла мама на меня глаза, полные слез.

— Я не понимаю, зачем? Зачем вы рискуете своей жизнью, матушка? Богатые люди, никогда не рожают много детей. Один ребенок, который наследует состояние. Максимум два, а три — вообще редкость. Зачем? — Повторила я свой вопрос.

Мама только устало прикрыла глаза. Было видно, что этого вопроса она не ждала.

— Ах, милое дитя, что ты можешь понимать в этом? Тебе десять лет. Тебе еще рано интересоваться такими вопросами, — с усмешкой проговорила она.

— Матушка, может быть дело во мне. Я… — Голос пропал, когда хотела спросить «я плохой ребенок?». Отец часто мне говорил, что я не заслуживаю и сотой части той любви, что дарят мне они, родители.

— А знаешь, действительно все дело в тебе, — глубоко вздохнула, женщина, — все дело в тебе. Если бы не ты…

— Что, если бы не я…

— Но ты родилась и теперь ничего не изменишь…

Тут я поняла одну вещь. И это понимание так пронзило мое сознание, что потемнело в глазах и закружилась голова. Мама, моя милая мама винит меня в том, что сейчас с ней происходит. Я действительно плохой ребенок!

Я беззвучно открывала и закрывала рот, не в силах произнести ни слова. Было больно и плохо. Но может быть еще не поздно все исправить, стать хорошим ребенком? Я обязательно стану хорошим ребенком!

— Мама, — наконец, прошептала я.

Женщина не реагировала, погрузившись в свои печальные мыли.

— Мама, — теперь уже увереннее и громче. В конце концов, я пришла сюда, что бы подбодрить маму, а не расстраивать. Нужно сказать, что я люблю ее и жду выздоровления, — матушка, не расстраивайтесь так, доктора говорят, что это вредно для вашего здоровья. Что мне сделать, чтобы развеселить вас?

— Уйди, я не хочу тебя видеть.

«Уйди, я не хочу тебя видеть» — я не понимаю, что нужно сделать.

«Уйди, я не хочу тебя видеть» — мне нужно встать и уйти?

«Уйди, я не хочу тебя видеть» — эти простые слова долгую минуту доходили до меня. Мне нужно встать и уйти.

Встала, поклонилась, развернулась и пошла к двери. На середине пути остановилась, обернулась:

— Матушка, я просто хочу, чтобы вы знали. У вас есть я, и я люблю вас!

— Любишь? Ты? — закричала мама, — Раз любишь, почему ты родилась? Ты должна была умереть, как все остальные! — я ошарашено уставилась на нее. Мама все продолжала кричать, — Это ты, ты должна была умереть, незаконное дитя греха! А стальные родиться! Мои дети, мои милые дети… Убирайся, я не желаю тебя больше видеть! Никогда! Слышишь, никогда! ВОН! ВОН!

Я стояла у кровати матери, не в силах сделать и шагу. Мне было больно и не выносимо слушать это, но я знала, что мама любит меня.

Дверь резко распахнулась и в комнату широкими шагами вошел отец.

— Как ты могла? — зло бросил он мне, — уведите ее, — это уже моей гувернантке.

Та грубо схватила меня за плечо и потащила к выходу.

— Милая, успокойся…

— Роди, она ушла, ушла?

— Да, дорогая, ее здесь нет. Успокойся, тебе нельзя нервничать…

Прошло три дня с того момента как меня увели от мамы и заперли в моей комнате. Ко мне никто не заходил, кроме старой служанки, приносившей мне еду и с осуждением смотревшей на меня. Хотя я к этому привыкла, все равно было неприятно. Мне никто ничего не говорил о здоровье мамы. «Не велено», — кратко отвечала служанка и уходила, не забыв закрыть дверь на ключ.

Три ночи и два дня я плакала не переставая. А сейчас, устав от слез, я, лежа на кровати, размышляла над произошедшим. И эти размышления навели меня на некоторые не очень приятные мысли.

Вопервых, отец. Или не отец? Я запомнила слова матери о незаконном дите греха. Это означает, и я это точно знала, что мама, будучи еще не замужем, забеременела мной. И тут возникает главный вопрос: мой отец, Родерик тей Райзенде, тот самый мужчина, от которого забеременела мама? Или есть еще человек, бросивший маму, когда узнал о ее беременности?

В пользу первого варианта, говорит поспешная свадьба.

Пару лет назад, будучи в гостях у Марты в Эссентере, маленьком городке, расположенного недалеко от нашего поместья, я подслушала один очень интересный разговор, которому не придала особого значение. Но теперь…