«Академия магаралов»

Алекс Вир

Академия магаралов

Мутная дымка рассеялась и перед глазами предстали горы с острыми, как пики, вершинами, на фоне кровавого заката. Умиротворяющая картина не вызывала подозрений и мужчина занес руку, чтобы ее рассеить да так и замер. Тишину в зале разрезал истошный крик, перемешанный с хрустом костей, доносившийся из шара. Горы окропились кровью и останками невинных, разрываемых невидимой силой, которая бросилась на живое препятствие в виде хардов. Небольшая фигура, укутанная в черный плащ, не давала понять принадлежность расы. Она упивалась кровью и наслаждалась уничтожением всего живого. По велению руки, шар снова стал мутным. Все присутствующие замерли в молчании, они прекрасно знали что это значит.

— Наш враг очень силен. Мы не можем ему противостоять. — Нарушил молчание сухонький старикашка в серой мантии. Казалось он обращался ко всем сидящим и ни к кому одновременно.

— Мы видели все своими глазами, архивариус Грум. Но те события что показывает шар, произойдут не через оборот, цикл или даже тан, они произойдут не скоро. — отозвался доккальв.

— Да примерно через семь-восемь тан. И за это время мы должны подготовиться. — влез в разговор старый дворф.

— Архивариус Грум, не впадайте в панику. Возможно то что показывает шар, не правда….

— Шар никогда не врет! — Резким тоном оборвал архивариус, стреляя не добрым взглядом в доккальва. — Мы можем изменить события, что он нам показал, но он никогда не врет.

— Или наоборот, способствует к этим событиям. — не сдавался доккальв.

— Уважаемые сатры, оставте свои разногласия для следующего раза. — подал голос седовласый мужчина с цепким взглядом. — Шар обозначил нам проблему, которую мы должны устранить. Предлагаю выбрать магарала и заняться его обучением в плотную.

— Сатр Ван вы себя слышите? — поинтересовался старый дворф, едва сдерживая смешок. — Заняться обучением в плотную? Да нашим магаралам не продохнуть от занятий. Они знают больше нашего. Не зря академия считается лучшей.

— Вы все видели какими способностями обладает враг. — начал архивариус. — Нам нужен магарал с отличительным даром. Поэтому предлагаю настроить кристалл на поиск такого обладателя, затем обучить.

В зале снова воцарилась тишина. Старый дворф задумчиво погладил бороду.

— Эта хорошая идея архивариус Грум, займитесь поиском.

Еще немного, чуть-чуть совсем. Самую малость, потерпи немножко. Потерпи. Мысленно приговаривала себе. Ноги уже совсем были ватными, а в груди образовался горячий ком, становилось трудно дышать. В боку нещадно кололо. Но даже это не заставило остановиться, а ещё больше, подстегнуло.

Завернув за угол очередного дома, шмыгнула в подъезд, который по счастливой случайности не был закрыт и был сквозным. Выбежав из него, не останавливаясь, вытащила из карманов большую пачку орешков и маленькую упаковку сосисок. Выкинула. Не удобно бежать с набитыми карманами, оттягивали и без того свободно болтающиеся на моих бедрах, старые спортивки. Только пол батона решила оставить, который засунут был за пояс. Хоть и мешал при движении, но выкидывать его нельзя. Это единственная еда за двое суток.

Бежать осталось немного. Заброшенные постройки уже маячили перед глазами, а синий забор, с небольшой дырой, зазывал махнуть в нее и затеряться на просторах строительного мусора. Вот уж куда не пойдут её преследовали. Да они даже при всем желании, туда не пролезут. Не понятно, как ещё держится на ногах бугай-охранник из магазина, который я частенько обносила. Он же не меньше двух метров, да и тяжёлый слишком, даже скорее грузный. То что он от меня почти не отстаёт, можно считать чудом. А вот второй щупленький, казалось, больше обречён на успех в поимке меня, но быстро сдался ещё на полпути, держась за бок. Слабак! Мне же не привыкать бегать. Единственная моя сильная сторона. Когда-то я часто ездила на соревнования по бегу на длинные дистанции, и всегда оказывалась в первой пятерки. Как давно это было, порой кажется, что в прошлой жизни.

Быстро шмыгнув в дырку в заборе, благо позволяет конституция, хоть и с не маленьким ростом, побежала по лабиринту пристроек. Завалилась в хламе досок и битых кирпичей так, чтобы меня не обнаружили. Сердце готово было выпрыгнуть. Давненько я не была так близка к провалу. От мысли оторвал громкий ор, перерастающий в угрожающий мат. А затем все стихло, лишь слабые отголоски машин доносились до моего уха.

Не знаю сколько времени я так просидела, но уже начало темнеть. Выходить не хотелось. Вдруг этот упертый бугай-охранник затаился и поджидал меня.

Всё хватит, пора менять район, иначе поймают и снова приёмник, а затем детдом. Я больше не вернусь туда. Не выдержу издевательств над собой и точно кого-нибудь прибью.

Успокоившись, достала из-за пояса спортивок раскрошившихся, полбатона. Есть хотелось неимоверно. Желудок скручивало от голода. А ещё хотелось пить после такого забега. Но выходить не торопилась. Голод победил над жаждой. Старалась как можно чаще шевелить челюстями, что бы пищу перемолоть в более мелкий кусок. Иначе все застревало в горле или липло к небу, от жажды.

Ветер с дождём налетел внезапно, стоило только выйти из укрытия. Холодные крупные капли хлестали по лицу. Кутаясь, в тонкую насквозь мокрую олимпику, под которой была тонкая футболка, пыталась согреться. Но все тщетно. Октябрь месяц не баловал теплыми вечерами. Рваные кроссовки хлюпали в такт стучащим зубам, а то и вовсе чечетку отбивали, не давая сосредоточиться на мыслях. Темно, холодно, а до дома, где живёт мать, ещё идти примерно километра два. Не могу то место назвать своим домом. Когда отец был жив, все было по другому. Я не болталась на улице, мать не бухала и мужиков в дом не водила. Мы были счастливы на тот момент. Но в одночасье все изменилось: отец погиб в аварии, а мать начала топить горе в вине. Можно сказать, что она тоже погибла в тот день, точнее ее душа.

Эх, сейчас бы в теплую кровать и чаю горячего. Надеюсь не придётся опять ночевать в подвале. На этой мысли прервалась, меня окликнули. А что именно меня, не сомневалась. На пустыре не было даже собачников. Я прибавила шаг, продолжая двигаться в нужном мне направлении. Крики становились все настойчивее и громче. Не могла разобрать кому принадлежат, да это и не имело значения. Не на шутку испугалась и припустила, что есть духу, не оглядываясь. Сердце пустилось вскачь, отбивая дробь в ушах, настолько громко, что я не услышала приближающиеся шаги. Резкий рывок назад, кто-то схватил за олимпику. Не успела понять, что произошло, как из тела выбило дух, а голова разразилась болью.

— Ты смотри какая шустрая. — чей-то ухмыляющийся голос.

Да что же за день-то такой неудачный, пронеслось в голове, прежде чем уплыть в спасительную от боли, темноту.

Пробуждение встретило меня теплом, от которого мурашки табуном пронеслись по телу. Глаза не торопилась открывать. Прислушалась к своим ощущениям. Ничего не болело, присутствовала небольшая ломота в затылке, куда приходился удар. Вещи уже не липли к телу, сухие. Немного тошно. Жива! Вот только не понятно, это хорошо или плохо. Да что я такое думаю, конечно хорошо. Если бы не хотела жить, то не стала бы убегать. Да кстати, а что случилось? Может меня стукнули и бросили в какой-нибудь канаве? Не, не канава. Тепло, сухо и мягко, ни каких запахов, абсолютно. Устав томиться в догадках, открыла глаза.

Тусклый солнечный свет пробивался, сквозь щели не совсем туго затянутых светлых штор. Большое вытянутое помещение с высокими потолками, которое вмещало в себя множество железных кроватей вдоль стен, застеленных белым бельём с рядом стоящими стульями.

Я же занимала самую крайнюю кровать, около дверей. Приподняв голову, оглядела себя. Лежала поверх постельного белья. Все в тех же грязных старых спортивках и наглухо застегнутой, тонкой олимпике. Только босиком. Грязные разводы виднелись между пальцев. Кто же удумал меня такую грязнулю положить на чистое постельное.

Внимание привлек скрип двери. А за тем и высокий, не молодой мужчина, появившийся в проеме. Седые волосы и цепкий взгляд. На вид обычный, но что-то неуловимо хищное в его чертах проскальзывало. Мужчина прошёл, оглядел, с едва заметной, во взгляде, не приязнью. Поставил стул напротив меня и присел.

— Не пугайся. Ты находишься в лазарете военной академии. Как ты себя чувствуешь? Я надеюсь не против, что обращаюсь к тебе на ты?

Но казалось мужчине и не требовалось моего ответа. Достаточно было бестолкового взгляда.

— Меня зовут сатр Корсен Ван. Я преподаю в магической военной академии. Да да, ты не ослышалась.

Глаза девушки округлились, а за тем лицо приняло скептическое выражение лица.

— Придётся поверить. Так как выбора у тебя нет. Ты находишься в мире, который называется Хазнаар. И каждый тан (полтора года) мы открываем набор магаралов (студентов). Множество приходят из разных миров. Да-да, не удивляйся, миров много, и практически все они открытые. Ну по крайней мере те, про существование которых мы знаем. А есть миры, правда их единицы, которые закрытые. Так вот, твой один из них, закрытый и…

— Стоп! — не выдержала и перебила мужчину. Кривиться или возражать не стал. — Я конечно читала книги про попаданцев и прочее, но это не значит, что раз и поверила вам. Это конечно второй вопрос. Но больше всего меня интересует первый. Что значит выбора у меня нет? Если все таки это окажется на яву, а не моя больная голова напридумала, означает, что домой я не попаду?

— Всё верно.