«Разрывая стены»

Рассказова (JulyChu)Юлия. Скользящие-3.Разрывая стены

Сознание вернулось смесью неприятных ощущений.

Жар. Как в разогретой печке.

Вонь. Словно лежишь в ворохе протухших овощей, залитый подсохшими помоями.

Боль. Во многих местах, но сильнее всего — в большом пальце правой ноги, который грызла какая-то зараза.

Бэй дернул ногой и услышал тонкий визг, в течение секунды поднявший его в вертикальное положение. Одного затяжного мгновения — бывают и такие, когда слишком многое вмещается в короткий миг, — хватило, чтобы он увидел больше, чем достаточно.

Вокруг него плескалось кривыми волнами вонючее море отходов и суетилась целая стая огромных, с крупную кошку, крыс. Кобейн был в одном белье и в рваном панцире из застывшей крови и грязи. Кроме прокушенного пальца, болел нос (ну сколько можно!), не обошлось без ссадин на голове и плечах. Щетина короткой бороды торчала, как иглы дикобраза.

Была ночь, но он смог хорошо осмотреться из-за совершенно ненормальной Луны. Слишком большой, слишком яркой, затмившей еще одну, висевшую в стороне над темной полоской острых, словно вырезанных из черного картона, гор. Вторую луну?!

Всего этого было достаточно, чтобы снова лишиться чувств! Но мысль, что в следующий раз он очнется без нескольких пальцев и, может, даже без многострадального носа, сработала лучше нашатыря.

Пытаясь отогнать кошко-крыс, Бэй завертелся на месте, отмечая больные места в теле, размахивая руками и издавая крики, достойные американских индейцев. Хвостатое полчище метнулось в стороны, но осталось невдалеке, сверкая круглыми глазами.

Совершенно не к месту и не вовремя вспомнился рождественский Мюнхен — весь в снегу и огнях иллюминации. Карина — в теплой куртке, из капюшона которой выбивались каштановые волосы и смешивались с меховой оторочкой. Ее смех. Разговор о Мышином Короле. Бэй предлагал распугивать хвостатое войско наточенными коньками.

Странный выворот памяти, потому что вокруг все было наоборот! Ни холода, ни коньков, ни Мюнхена…

Ни даже, кажется, Земли…

Где он оказался?!

В одной из мусорных волн торчала длинная палка. Потянувшись за ней, Бэй едва не упал в отбросы.

Какая вонь!

Зато у него появилось оружие против хозяев свалки, желавших поживиться свежим мясом. Мясо было против.

Несколько часов назад (не могло же это быть несколько дней, недель, вечности), отправляясь на встречу с Кики и Скользящим, Кобейн сделал некоторые приготовления на случай своего непредвиденного отсутствия. Проснуться спеленутым в провода от датчиков и капельниц казалось невероятным, что тогда говорить о мусорке и компании крыс под двумя ночными светилами?!

«Как далеко ты готов пойти за Тайной?» — спрашивал себя Кобейн на Майорке. Далеко. Слишком далеко!

Приступ безудержного громкого смеха согнул его пополам, скручивая мышцы живота, заставляя кашлять, выплевывая напряжение и страх вместе с резкими рваными звуками.

Помогло — и разогнать крыс, и справиться с неестественным волнением. Взяв себя в руки и завершая сольное выступление в ночи, Бэй выпрямился и крикнул в незнакомые небеса:

— Приведение на свалке? Ни твана! Всего лишь вывалившийся из другого мира влюбленный придурок!

Охранять свои ноги пришлось до самого утра. Кобейн представлял себя одинокой мачтой с оторванным парусом среди безбрежного моря отходов. Но отходы означали близость к людям. Люди — близость к воде. И одежде.

Пришлось поволноваться, когда к звукам, что стали привычными, добавилось отрывистое покашливание. Кажется, так кричат шакалы или гиеновые собаки. Хотя, если принять тот факт, что он находится в другом мире, кто знает, что здесь водится? Но, кроме крыс, наверняка будут и более крупные любители падали. Бэй еще не падал от истощения, но уже источал привлекательный для некрофагов аромат.

Неведомые ему животные остались в стороне. Тявканье сменилось звуками грызни, коротким визгом — хищники нашли себе другую пищу и делили ее между собой.

Мелкая масляная луна уже давно исчезла, Бэй даже упустил этот момент, занятый отпугиванием настырных крыс. Огромная лупоглазая тоже устала слепить свалку холодным светом и грозилась свалиться за вырезанные из картона горы, растягивая напоследок длинные тени. Мелкая и Лупоглазая, усмехнулся Кобейн, у него появилось два названия для ночных глаз неведомого мира, в котором нужно выжить для того, чтобы найти Тайну. Теперь она держала в своих руках не только его сердце, но и путь домой.

Когда Лупоглазая оставила Бэя в вонючем океане без света, на какое-то время, показавшееся Вечностью, пропали звуки. Все живое затаилось, надеясь выжить или воспользоваться темнотой. Бэй зарычал, размахивая палкой и топчась на месте, отшвырнул в сторону визгливое тело. Еще одно, еще. И, занятый боем вслепую, он пропустил тот момент, когда включились голоса птиц и мягкий свет восхода ознаменовал новый день.

Первый день Кобейна в чужом мире.

Во всех культурах рассвет означает продолжение жизни и дарит надежду. А еще он разогнал крыс. Или же им просто надоело тратить время на упрямый кусок мяса.

Бэй очутился на палитре, где художник Солнце смешивал краски пустынь и степей — красную с оранжевым, темно-коричневую и рыжую — добавляя к ним редкие мазки зеленого и голубого. Картон, из которого были вырезаны горы вдалеке, стал насыщенного красного цвета, а несколько вершин исчеркали изумрудные полосы. Как на рисунке Татии, который Кобейн видел в Аре. Как в его собственном ночном кошмаре — разве не на красном склоне с зелеными венами он стоит над пропастью?

Бэй заставил себя увести взгляд с далеких гор и оглядеться.

Свалка располагалась в петле изогнутого оврага, убегавшего с двух сторон за невысокие склоны. Метрах в двадцати стояло дерево, напоминавшее акацию узкими мелкими листьями и раскидистой кроной. Наверняка, его ветки будут полны острых шипов.

В том, что мир, в котором оказался Кобейн, был сухим и жарким, не оставалось сомнений, и сезон дождей здесь явно закончился, потому что верхние слои отходов уже высохли. Влага оставалась в глубине, и сырой жар вместе с вонью выходил сквозь трещины. Осторожно ступая босыми ногами, Бэй направился в сторону дерева, присматриваясь к просыпавшимся птицам. Ему повезло, он рассмотрел в кроне нескольких голубей. Не пузатых, городских, разъевшихся на свалке, а изящных, похожих на горлиц. На рассвете они полетят к воде. «Низко над землей, непрерывным полетом», — вспомнилось Бэю из инструкции по выживанию для туристов. «Напившиеся птицы летят короткими отрезками с множеством остановок…»

Голуби, синицы, воробьи, зяблики — что еще летало в этом мире? — хорошие индикаторы для поиска открытой воды, необходимой, чтобы утолить сильную жажду и смыть корку грязи, от которой зудело и чесалось все тело.

Яркое светило заявило о своем жестком характере, едва поднялось над горизонтом. Бэй настойчиво размазывал грязь по телу, пытаясь отмыться. Ручей был достаточно бойким, чтобы утолить жажду, но неспособным подарить столь желанное чувство чистоты. Жаркие лучи сушили кожу быстрее, чем Бэй поливал ее пригоршнями прохладной воды. Судя по неровному руслу, еще недавно ручей был сильным, но недолговечным потоком, а теперь лениво петлял между больших и мелких камней, застывая неглубокими мутными лужами и переваливаясь из одной в другую.

Бэй нашел место, где из-под земли поднималось несколько прозрачных горок, обещавших чистую воду родника. Рядом возвышалось несколько валунов, на которые можно забраться в случае опасности. Утром к воде собирались не только птицы, но и звери, те самые, хрипло тявкавшие в ночи. При свете дня они остались в стороне. Бэй заметил три серые тени внизу по течению. Он оказался прав в своих предположениях — ночные крикуны напоминали тонконогих диких собак или шакалов, не представляя опасности взрослому и пока еще здоровому человеку. Но к воде могли наведаться и более крупные хищники. И их жертвы. Кобейн видел пугливых ланей или мелких антилоп. Отметились у мелких луж тощие кролики и еще какие-то похожие на них животные, только без длинных ушей.

Выполнив функцию мочалки, выстиранные МучачоМало вернулись на свое место и стремительно сохли. Остальная одежда Бэя исчезла в неизвестном направлении — почти новые джинсы, кожаная куртка, найковские кроссовки, носки и, судя по состоянию тела, не белая, а залитая кровью футболка. Она-то кому и зачем могла понадобиться? При этом местные мародеры оказались пуританского воспитания, потому что оставили Кобейна в трусах. И чтобы решить вопрос одежды и спасения от жаркого солнца, ему придется вернуться к свалке в поиске человеческих следов и найти поселение, которое должно находиться невдалеке.

Идти босиком то по раскаленному песку, то по застывшим в камень глиняным участкам, было еще тем испытанием. Так что Кобейну пришлось задержаться у свалки в поиске полезных вещей — видели бы его сейчас знакомые!

Великолепный Бэй копался в куче отбросов.

Зато мусор давал красноречивое представление об уровне развития цивилизации, с которой ему придется скоро соприкоснуться.

У каждого путешественника между мирами есть два варианта — оказаться в технологически более развитом или наоборот — отсталом обществе. Шанс на параллельное развитие цивилизаций невелик. И потом, с чем сравнивать даже на Земле? С мегаполисами из бетона и стекла, полными машин и людей? С маленькой деревней где-нибудь в горах Афганистана в окружении опиумных полей? Или с одним из пятидесяти племен, прячущихся в глубинах Амазонии, не имея контактов с остальной цивилизацией? Правда, побывать на Земле, избежав следов прогресса хотя бы в виде того же мусора или самолетов в небе, все-таки невозможно.