«Обнажая знаки»

Рассказова (JulyChu)Юлия.

Скользящие-2.

Обнажая знаки

1 глава. Ана

Закат был изумрудным.

Оранжевые и кроваво-красные лучи солнца жались к горам и отступали под тяжелым весом изумрудного полотна, переливавшегося синим в тех местах, где оно соприкасалось с огненными лучами садящегося светила. Значит, будет песчаная буря. Завтра. Или через день. Но будет. С этой ночи в Долине начнется напряженное ожидание беды. Интересно, какого цвета вестник беды у Рассветных?

Размышления прервал стук в дверь, и Ана крикнула:

— Войдите!

Раздались мягкие, едва слышные шаги.

Гая. Невысокая, худенькая девушка. Симпатичная, но все равно какая-то невзрачная, словно мышка, с подвижным лицом и беспокойным взглядом. Первая и, похоже, единственная подруга. Вот только испытание для дружбы получилось нелегкое — вчерашние подруги стали госпожой и прислугой. И пусть пока получалось сохранить теплые, доверительные отношения, что были между ними раньше, прошло слишком мало времени после того, как Ану поселили в королевском дворце, а Гае разрешили остаться рядом в качестве служанки.

Дара у подруги почти не было, хватало только, чтобы неслышно подкрадываться, чем Гая пользовалась с того момента, как попала во дворец. Не привыкшую жить в каменных стенах, ее пугали звуки шагов, оттого и скользила, чтобы быть такой же бесшумной, как на песчаных дорогах в Ущелье.

— Прибыл жрец. Он пока в столовой. Старейшина Рам приказал накормить его с дороги и потом сразу же направить к вам.

— Ва-а-ам, — передразнила Ана, нахмурившись, — прекрати вести себя так, словно я твоя госпожа, а ты моя прислуга. Забыла, как мы с тобой делили кровать, и тарелка у нас иногда одна на двоих была?

Гая не сдержала улыбки. В такие моменты ее лицо расцветало, и девушка становилась очень хорошенькой.

— Ну равными-то мы никогда не были. Моя удача и милость Ларса позволили мне последовать за тобой.

— Га-а-а-ая-я-я! — недовольно протянула Ана. — Мы в комнате совершенно одни.

— Да хоть одни во всем мире, равными нам не быть, — уверенно сказала упрямица, но подошла поближе и остановилась рядом, выпрямляя спину. — Не волнуйся, Ана, я давно знала, на что мне стоит рассчитывать. А быть твоей прислугой — не самая худшая доля.

Ана поморщилась. Все изменилось слишком быстро, чтобы успеть привыкнуть к новому положению. И да, Гая права, все они, дети Красной долины, рано начинали понимать свое место в жизни. Дар проявлялся у немногих и обычно развивался постепенно, определяя будущее в соответствии со способностями. В случае Гаи это было служение, как у обычных людей. Даже в каньонах она помогала по кухне. Улучшить ее судьбу могло лишь удачное замужество.

Только Ана не могла приготовиться к будущему, потому что до сих пор не знала, что ее ждет. Даже отдельная комната в дальней части дворца скорее пугала, чем радовала.

Время, когда она безгранично доверяла и верила Ларсу, закончилось.

Наивно было полагать, что все эти годы им руководят чувства к ней. Прежде всего, он сын короля, при этом участник Отбора, как и еще пять претендентов, и кто станет избранником Закатного королевства, должно решиться в ближайший год. Ларс победит. Ана даже не сомневалась в этом. Вся его жизнь была выверенной дорогой к этой будущей победе, и она, его личная Тайна, во все времена оставалась прежде всего частью этого пути. Ларсу нужна ее безоглядная преданность, но сам он будет выбирать то, что ему выгоднее.

Сердце неприятно сжалось от боли и обиды. Теперь, наверное, больше от обиды. Боль стала меньше после того, как Ана заглушила ее чувством вины — пытаясь освободиться от своей зависимости от Ларса, она совершила необдуманный поступок с большими последствиями. Одним из них стали сны, от которых она просыпалась с обостренной чувствительностью в некоторых частях тела и с румянцем на щеках.

— Как Ларс? — спросила Ана, отгоняя воспоминания о герое своих снов. У него были теплые карие глаза со светлыми разводами, словно лучами солнца. Большие, сильные, но такие ласковые руки! Скользя по ее телу, они рождали волны сладкой дрожи.

Ана покрутила головой, словно собака, сбрасывающая с уха клеща.

Гая пожала плечом.

— Как всегда… Красив, самоуверен, готовится к переходу, — она кивнула в сторону зеленой полосы в небе, уже придавившей собой горизонт.

— Ты так спокойна! — усмехнулась Ана. — Разве тебе совсем не страшно?

Подруга покачала головой.

— Здесь, в королевском дворце? Да даже если бы в Ущелье осталась… Сколько их уже было в моей жизни — песчаных бурь? Боги меня пока не замечают, а духи любят. Ну а если суждено умереть, все равно это случится. По крайней мере, говорят, что жертвы бури долго не мучаются и сразу попадают в лучший мир. Потом, после бури, иногда случаются дожди! А это большое счастье. Не поверю, если скажешь, что боишься…

Ана отошла от окна и присела около небольшого стола.

— Не боюсь. К тому же, у Ларса есть чем расплатиться с жрецами, да и остальные претенденты наверняка не с пустыми руками уйдут в Храм. Значит, бурю направят в Карьер.

Снова раздался легкий стук в дверь, и Гая поспешила впустить посетителя.

Жрец молча прошел на середину комнаты и остановился, ожидая, пока Ана поднимется со стула и встретит его подобающим поклоном. Получив разрешение уйти, Гая исчезла в коридоре.

На какое-то время установилась тишина. Прищурившись, жрец высматривал что-то на быстро темнеющем небе, Ана разглядывала жреца. Он был среднего роста, широкоплечий, худой, его тело до пят скрывала мешковатая коричневая одежда с откинутым назад капюшоном. Внимание привлекали торчавшие из широких рукавов руки с длинными пальцами и ухоженными ногтями. Жрец никогда не касался Аны. Не мог, не имел позволения Храма. Темные с проседью волосы мужчины были коротко обриты на одной стороне головы и спускались до плеч на другой. Несимметричность прически символизировала непредвзятость и служение обоим королевским домам Долины. Тонкая вязь татуировки на висках подтверждала, что перед Аной — Истинный, Признанный духами и способный усмирять гнев богов. Она поймала себя на мысли, что без необычности прически и красных знаков лицо жреца осталось бы неприметным, одним из тех, что сразу же забываются. Хотя… нет. Запомнился бы взгляд. У мужчины лет сорока был взгляд столетнего мудреца.

Время, выделенное Ане, чтобы в очередной раз привыкнуть к внешности и присутствию жреца закончилось, потому что он оторвался от созерцания неба, перевел взгляд на девушку и начал раздавать указания.

— У нас мало времени. Я буду в Закатной два дня. Раздевайся.

Ана вспыхнула, чувствуя жар на щеках и шее, руки тут же начали мелко дрожать, но ослушаться она не могла.

Девушка стояла посередине комнаты в оранжево-зеленом облаке света, льющемся сквозь стеклянную дверь балкона, и в этом странном смешении оттенков застывший перед ней Истинный казался ожившим мертвецом из фильмов ужаса Земли.

Чтобы не оттягивать неизбежное, Ана потянулась к широким лямкам платья без рукавов и сбросила их с плеч. Потянула ткань к поясу, прихватив руками свободную длинную юбку, и уронила одежду на пол. Вышла из кольца, как из маленького колодца. Горели уже не только лицо и шея, но и голая грудь, и все же, высоко подняв голову, Ана с вызовом смотрела на жреца и следила за выражением его глаз. Даже будучи Истинным, он оставался мужчиной, а ей приписывали способность искушать и вызывать влечение даже у самых стойких.

Зрачки светло-карих глаз жреца расширились, он развернулся и направился к балкону, закрыл тяжелые шторы, на мгновение погружая комнату в темноту. Когда вспыхнули светильники, наполнив пространство мягким, желтоватым светом, Ана стояла нагая, не считая тонкой полоски трусов, и, отбросив в горку своих вещей обувь, ждала, пока подойдет жрец.

— Подними руки, — голос оставался безразличным, но взгляд мужчины потемнел. Или так казалось из-за недостатка света?

Повинуясь приказу, девушка застыла в позе звезды, сдерживая дыхание, чтобы не выдать волнения и унять холодную дрожь, охватившую тело.

Истинный подошел очень близко и застыл за спиной.

— Волосы, — прозвучал недовольный голос.

Ана согнула левую руку, захватила локоны и перебросила их вперед через плечо, открывая спину и кольца татуировки.

Тяжелый мужской вздох был едва слышен и очень короток, но он прозвучал, и девушка злорадно ухмыльнулась, пользуясь тем, что жрец не видит ее лица. Вызывающее, провоцирующее поведение было маленькой местью за то, что приходилось оголяться, подчиняясь чужой воле. Некстати нахлынуло воспоминание о том, какое действие произвел этот жест — наклон головы, оголенная и немного склоненная шея — не парня, нет, молодого мужчины в совсем другом месте, в другом мире. Тело отозвалось на воспоминание короткой волной жара, коснувшейся раскрытых рук и стоп и сменившейся холодом, возвращая Ану в комнату Закатного дворца. Взгляд жреца за спиной был настолько пронзительным, что она могла ощущать его, словно прикосновения длинных чувствительных пальцев. Они скользили по ее шее, исследовали плечи, долго-долго изучали рисунки татуировки. Потом торопливо опустились вдоль позвоночника, коснулись бедер, ног. Вернулись к рукам.

Жрец сделал шаг в сторону, чтобы хорошо рассмотреть запястье правой руки Аны, обошел девушку. Его взгляд стал еще более темным и торопливым, пока Истинный исследовал грудь, живот, спускался по ногам, поспешно осматривал левую руку, снова задержавшись на запястье. Жрец всегда внимательно рассматривал запястья, словно ожидал, что на них должны проявиться следующие знаки.