«Знают только горы»

Гордеева Евгения

"Знают только горы"

Из путеводителя по Лигру

Одно из крупнейших королевств северных территорий, Лигр привлечёт вас своими древними архитектурными памятниками, разнообразием природных ландшафтов, таинственными и загадочными местами, великолепной кухней и отдыхом на любой вкус.

Пять провинций и одно автономное княжество подарят вам незабываемые впечатления на долгие годы. Достопримечательности Лигра настолько неповторимы и своеобразны, что каждый гость найдёт для себя что-то интересное и занимательное.

Столица Лигра — древняя Тагрида восхитит роскошью королевских дворцов и парковых комплексов. Великолепные панорамные виды провинции Правая длонь погрузят в нирвану. Старый университетский городок Альс подарит возможность ощутить себя беззаботным студиозом. Айсберги Студёного моря дадут почувствовать мощь природы, а курорты и здравницы Форт Лиса её заботу и ласку. Чарующая экскурсия в подземные штольни Айласских гор, позволит своими глазами увидеть, как рождаются драгоценные камни и даже попробовать выбить себе на память кусочек горной породы, как настоящий рудокоп. Капища долины Туров помогут ощутить себя легендарными волхователями.

(Далее идут ещё два листа описаний красот и примечательных мест Лигра)

И везде вы сможете отведать национальные блюда, приготовленные для вас замечательными поварами и испить превосходные плодовые и цветочные вина…

(Пять листов, посвящённых гастрономическим изыскам Лигра пропущены, дабы не разжигать аппетит)

Приезжайте в гостеприимный Лигр!

Лигр — страна, где сбываются мечты!

Джент Хуакин, советник короля по магическим вопросам был очень занят.

Послеобеденный сон был важен для почтенного мэтра. Магистр был уверен, что процесс пищеварения должен проходить в спокойных и комфортных условиях. Тем более что он уже успел устать, трудясь в поте лица на благо короны целых полдня. Кроме того… Хотя, достаточно и первых двух причин для заслуженного отдыха.

Всё дело в том, что джент Хуакин был ленив. Не патологически. Просто необременительная служба у короля позволяла ему поощрять эту слабость.

Жилище мэтра Хуакина представляло собой чудовищное смешение рабочих помещений алхимика, чуланов старьёвщика и роскошных апартаментов сибарита. Спать в это время года он предпочитал, разумеется, на шикарной открытой веранде под сенью виноградной лозы. Осенью, когда налитые гроздья винограда свисали прямо в руки, было особенно приятно. Джент Хуакин питал страсть к этим плодам. Но и сейчас, в начале весны, цветущие растения доставляли огромное эстетическое удовольствие. Нежные ароматы тщательно подобранных цветов слегка дурманили, навевали сон и погружали его в негу.

Грубое вторжение в распорядок дня взбесило Хуакина. Он был готов растерзать наглеца, посмевшего прервать его глубокомысленную медитацию, ибо именно так мэтр называл свой послеобеденный отдых, но мысли о расправе завяли на корню. За спиной напуганного слуги маячила мрачная фигура Маркуса, горного мастера. Не часто появлялся в столице джент из Гнёзда. Не всегда у него было что-то интересное для Хуакина. Но, если находили в шахтах что-то необычное, мэтр всегда первым исследовал находку. Таков был приказ короля. Порой, гость из Гнёзда заваливался к нему среди ночи. А уж дневное время не вызвало в душе сурового горняка никаких сомнений. Спать днём, по его понятиям, могли только младенцы и тяжелобольные старики.

— Джент Маркус, — елейно воскликнул Хуакин, заметив в руках мужчины небольшой ящик. В таких ящиках горняк обычно и привозил образцы породы. — Нашли что-то интересное?

— По мне, так обманка, — забыв поздороваться, недовольно буркнул Маркус, протягивая мэтру находку. — Но приказа короля ослушаться не могу. Нашли только эти. Впервые подобные камни вижу.

Хуакин уже успел распаковать ящик и с нескрываемым интересом уставился на три, каждый размером с кулак, дымчато-серых камня, напоминающих самородное серебро, но, весьма отдалённо.

— Кх-м… Обманка, говоришь? Проверим, проверим…

— Проверяйте, мэтр, — равнодушно буркнул Маркус. — Когда зайти за ответом? Я через два дня возвращаюсь в Гнёзд.

— Два дня мало, — озабоченно вздохнул магистр. — Только растворы сделать успею. Я вам письменно отвечу, как только результаты анализов будут готовы. А вы, если найдёте подобные образцы, складывайте куда-нибудь, чтобы не затерялись.

— Как скажете, мэтр. Прощайте!

— Прощайте, дорогой джент Маркус… хорошей дороги, — радушно, но как-то лениво попрощался хозяин. Но, как только за гостем закрылась дверь, мэтр, с несвойственной ему торопливостью, прошествовал в алхимическую лабораторию. Там он бережно, с превеликой осторожностью, поставил ящик на середину стола и кинулся в чулан. Минут через пять, измурзанный, с клочками паутины на волосах и одежде, достопочтенный Хуакин вытащил на свет пыльный короб. Открыв крышку, он с той же осторожностью вынул большой кожаный свёрток. Развернув старый сафьян, извлёк несколько ветхих пергаментов и углубился в чтение одного из них. — Обманка… обманка, — бормотал мэтр себе под нос, водя чёрным от сажи пальцем по пергаменту. — Обманка! Иллюзионит, редчайший минерал, способный в сочетании с другими металлами создавать… так… так… опасно… Мощная синергия… обратный эффект… выгорание. М-да… Осталось только определить, те ли это камушки, за которые себя выдают?

Выбрав, самый маленький по размеру, камень, Хуакин взвесил его, определил объём, плотность, измерил со всех сторон и только после этого решился отколоть кусочек. Приложив немало усилий, ему, наконец, удалось получить тонкий плоский образец, размером с ноготь мизинца. Тщательно изучив его с помощью мощной лупы, мэтр задумался, можно ли считать данный минерал разновидностью иллюзионита или это совершенно другой камень? В ступор его поставили мизерные красные вкрапления в теле самородка, тогда как пергамент говорил о чёрных точках. Так ничего не определив для себя, мэтр принялся за изготовление растворов. Ведь если это действительно иллюзионит, то тогда он сможет…

Хуакин с трудом отогнал преждевременные мысли и сосредоточился на исследованиях.

Большой пролог

Ещё утром Ранхусу казалось, что день пройдёт как обычно, в рутинных делах и заботах. Секретариат всегда составлял план работ на месяц вперёд, и он его соблюдал. Практически, всегда. На сегодня были запланированы пара малозначимых переговоров с главами гильдий, встреча с министром природных ресурсов, деловой приватный обед с послом Лангая, затем короткий отдых, подписание различных бумаг, просмотр почты, согласование ответов… Всё как всегда, и расписано почти по минутам.

Собственно, до обеда так и было. На обеде же, посол Лангая, джент Юсташ-Кин, который обычно вёл себя как парализованный истукан, сегодня неожиданно стал проявлять бурные эмоции. Он очень старался душевно улыбаться и даже шутить, пытаясь демонстрировать собеседнику своё небывалое расположение. Подобное поведение лангайца заставило Ранхуса задуматься над причинами столь разительной перемены. Может, джент Юсташ-Кин знает что-то такое, что пока не известно ему самому? И таким образом готовит почву для дальнейших действий.

В голову сразу пришла мысль о Гнёзде. Служба внутренней безопасности докладывала о странных происшествиях, случающихся там в последнее время с завидным постоянством. Но никаких выводов пока сделано не было из-за незначительности всех случаев. Появилось несколько новых скупщиков минералов? Так никто не запрещает горнякам торговать с другими странами. Главное, чтобы налоги в казну государства текли непрерывной струйкой. Замечено непонятное движение возле тоннелей? Возможно, кто-то присматривает место для нового постоялого двора или таверны. Народ в Митре стал проявлять волнение? Надо вице-короля спросить, что вызвало напряжение? Ему ли не знать?

Ранхус мысленно ругал себя за невнимательность и некоторое попустительство к делам Гнёзда. А ведь ещё дед предупреждал его, что нельзя упускать из рук нити управления этой территорией. Уйдут, как пришли. Закроют тоннели, и поминай, как звали. Может, дело к этому и идёт? Роют себе потихоньку новые проходы в сторону Навакра. Теперь-то средства позволяют, когда подводы с рудой и минералами сплошным потоком идут на продажу во все стороны света. В тот же Навакр, только кружным путём.

Но, причём тут Лангай?

Ранхус понял, что загнал себя этими размышлениями в тупик, а к причине воодушевлённого поведения посла так и не приблизился.

— Джент Юсташ-Кин, давайте отбросим дипломатию, и вы мне прямо скажете, какая надобность заставила вас… — Ранхусу очень хотелось сказать: "Кривляться передо мной", но этим бы он нанёс непоправимый ущерб отношениям с Лангаем, так как оскорбить посла, значило оскорбить самого раджу. Пришлось сказать не то, что хотелось: — Заставила вас проявить столь душевное отношение к моей персоне?

По какой причине лангайцы считали себя высшей расой, избранным народом, не знал никто во всём мире, но давно смирились с их высокомерным поведением и не обращали на это внимания. Почти не обращали внимания. Смотрят со снисходительным превосходством? Так они и друг на друга так смотрят, даже на собственного раджу. Эмоций не показывают? Сила традиций и воспитания. Наоборот, когда на лице лангайца улыбка появляется — страшно становится: чего это вдруг? Вот правитель Лигра и решил не ходить кругами да рядами, а выяснить всё без обиняков.

— Ваша помощь, Светлоликий владыка, — расплылся в слащавой улыбке посол.

Ранхус сумел удержать на лице невозмутимое выражение, и даже чуть склонил голову, как бы соглашаясь. Но новая волна беспорядочных мыслей затопила его голову.