«Децема 2»

Явь Мари
Децема 2

Ссылка на фанфик: http://samlib.ru/n/nawx_m/dcm2.shtml

Автор: Явь Мари

Жанры: Фантастика

Аннотация:

За окончанием истории обращаемся к автору в комментариях (указываем адрес электронной почты)

Размещен: 27/11/2015

Изменен: 12/01/2016

1 глава.

Удар лишил меня равновесия.

Попробуй пойми этого Гая: сначала называет меня своим братом, а потом орёт о том, что теперь точно прикончит.

Что касается последнего — тут он, конечно, загнул. Если бы этот мужик и вправду хотел меня убить, то не стал бы отказывать себе в удовольствии и добился желаемого одним движением. А так у меня только зуб выбит. Тем не менее, я не помню, чтобы мне ещё когда-нибудь было так больно.

Я не успеваю долететь до пола и оставить отвратительные следы своего присутствия на безупречно белом ковре: Гай в очередной раз оправдывает своё прозвище, хватая меня за отвороты дорогущего пиджака уже через секунду после неожиданной атаки.

— Что ты с ним сделал?! Шантажировал? Мозги промыл? Отвечай, падла! Во что ты превратил моего брата?

Он, правда, готов поверить в любой бред — в действие гипноза, наркотиков, даже в колдовство. Гай ни в коем случае не признает, что его любимый младший братец, возвращение которого он с возрастающим отчаянием ждал годами, отвернулся от него, поклялся в верности врагу, предал. Чистосердечно, находясь в трезвом уме и твёрдой памяти, осознавая последствия своего поступка.

— Почему бы тебе не поговорить об этом лично с ним? — спрашиваю я, коверкая слова до неузнаваемости.

С тем же успехом я мог бы молчать, продолжая ошалело хлопать глазами в попытке прояснить зрение. Кулак Гая выбил из моей головы способность ориентироваться в пространстве и сохранять вертикальное положение тела без посторонней помощи.

— Почему бы тебе... — решаюсь я на вторую попытку, захлёбываясь кровью.

Всё это бесполезно. После заявления Чери Гай сам отказался вести с ним любые переговоры, приняв брата за невменяемого. А вот со мной он с большой охотой провел приватную беседу.

Несмотря на то, что всё моё лицо пульсирует от слишком ощутимого проявления досады моего "собеседника", я рад, что в просторной комнате лучшего отеля блока Ригель нет никого кроме нас. Что-то мне подсказывало, что, стань свидетелем этого рукоприкладства Дис, и войну не получилось бы отложить в долгий ящик.

Собираясь на эту встречу на "нейтральной территории", я морально был готов к сколь угодно бурной реакции Стокрылого на такой сюрприз. Даже трудно представить, как подобную новость встретил бы я.

Твой брат был моим другом... подругой детства, а ты застрелил беднягу, когда тот находился в чужом теле. Женском. Моём.

Я смотрел на Гая через щелки опухших век и видел, как этот парень сходит с ума. На короткий миг мне его даже стало жалко.

Но потом я вспомнил, что он не так давно сделал с моим домом, Олафером и ещё полсотней ни в чем не повинных ребят. Сладко-терпкий вкус торжества и злорадства разбавил пузырящуюся во рту кровь, когда я признал, что видеть Гая, неизменно самоуверенного, непогрешимого и высокомерного, терпящим крушение, мне в радость.

Было в происходящем что-то нарушающее законы и порядки, и в то же время такое желанное. С разбитым лицом, задыхающийся от астмы и страха, обвиснув в дрожащих руках противника, который мог совершенно оправданно смотреть на меня, как на червя, я, тем не менее, ощущал себя могущественным. Едва ли не всесильным.

Замкнутый круг: Гай души не чает в своём блудном брате, Чери души не чает во мне. Что касается меня — я совершенно запутался, но все равно намерен манипулировать родственными чувствами Стокрылого во избежание войны.

В последнее время я всё активнее следую не самому лучшему жизненному принципу "готов на всё". Но, как говорится, не мы такие...

— Даю тебе две недели, маленький ты паршивец! — шипит мне в лицо Гай, наблюдая мою жалкую ухмылку. — После этого... либо ты возвращаешь мне брата, либо я прихожу и самолично забираю его домой. Понял?! Я тебя спрашиваю! Тебе ясно?! Мне плевать — женщина ты или ребенок! Я тебя на клочки порву...

— Я тоже, — пробормотал я невнятно, упирая ему в живот бластер. Будь босс Тиона чуть более вменяемым, он бы в очередной раз отметил, что я ничему не учусь: наставлять на него оружие снова — неоправданная глупость даже для такого несмышленыша. — Руки прочь. От меня. И моей семьи.

Эти слова должны были стать последними в моей жизни.

2 глава.

Днём ранее.

Неделю назад Децема потребовала у Гая аудиенции, получив снисходительное согласие. Конечно, вдаваться в подробности касательно необходимости этой встречи я не стал, хотя соблазн был велик.

Я знал наверняка, что новость о возвращении младшего брата Его Величества не совсем в ту семью, в которую он должен был вернуться, произведет эффект разорвавшейся бомбы. Эта новость была моим главным оружием в противостоянии с Гаем, оружием могущественным и в то же время невероятно опасным, ввиду непредсказуемости последствий его использования: босс Тиона был самым эксцентричным человеком из всех, кого я знаю, одному богу известно, как он отреагирует на появление брата при таких... весьма неоднозначных обстоятельствах. Я рассчитывал на то, то Гай отречется от своей затеи (тотального уничтожения Децемы), но ведь с тем же успехом он мог приняться за её осуществление незамедлительно, как только оценит подготовленный мной "сюрприз". И первой жертвой в этой войне стану я.

Когда я думал о причинах, по которым Гай снизошел до встречи со мной, то приходил к выводу, что всё дело в его высокомерии. Он никогда не откажет себе в удовольствии унизить меня публично в очередной раз. Вероятно, я серьёзно насолил ему в прошлом.

Все эти мысли: о Гае, неминуемой аудиенции и, как следствие, посещении Цитры, нагоняли нестерпимую тоску, жуткое уныние. Понимание того, что завтрашний день может стать последним в моей жизни (я был слишком хорошо знаком с нестабильной нервной системой главы Тиона), напрочь лишило сна. Кто знает, может, пытаться сейчас заснуть — непозволительная ошибка с моей стороны, вдруг я упускаю возможность прожить последние часы осознанно?

"Поразительно, что ценить жизнь меня научил именно Гай" — заключаю я уныло, выходя в коридор.

Уже через секунду все моё внимание занято другим, куда более привлекательным объектом: в прозрачной темноте я распознаю невыносимо прекрасную Селию. Она вынырнула из-за угла, держа в руках стопку со свежим постельным бельем, едва я успел покинуть свои утонувшие в унынии покои.

Радостное волнение мгновенно сменяется досадой: за то, что я сделал с её парнем Дрейком, она, должно быть, меня ненавидит. Даже при условии, что тот и был козлом, каких поискать, и заслужил куда больше, чем простое увольнение с лишением всех званий. Но в любви я разбираюсь так же хорошо, как в политике, поэтому не берусь осуждать вкус Селии.

Она замечает меня как раз в тот момент, когда я собрался малодушно отступить в безопасность своей комнаты.

— Доброй ночи, господин, — ее голос звучит тихо и приветливо. Как бы мне хотелось верить, что еще и искренне. — Вам не спится?

— А? Ну... я только...

Да, босса Децемы можно назвать богатым, только если речь не идет о его словарном запасе.

— Завтра важный день, — собираюсь я с мыслями, запуская пальцы в волосы. — Я немного нервничаю, если говорить откровенно, потому решил немного прогуляться...

В связи с этим почему бы тебе не составить мне компанию?

У меня не хватает сил, чтобы произнести эти элементарные слова, что говорить о борьбе с Гаем?

Возникшее молчание нагнетает напряжение, делая обстановку ещё более интимной. Ночь, темнота, только мы вдвоем в этом коридоре, который как-то незаметно, но стремительно сузился.

Селия смотрит на меня выжидающе. Вероятно, она верит в меня больше меня самого и потому ждет тех самых слов...

— Слушай, если уж ты тоже не спишь... — говорю я, упрямо смотря в пол, — может...

— Эй, Алекс, — раздается за моей спиной бодрый, мужской голос, и у меня в уме за секунду проносятся все самые грубые проклятья на голову объявившегося не к месту и не ко времени Чери. — Ты почему не спишь, приятель?

Я поднимаю голову, но не оборачиваюсь. Глядя на Селию, я уныло заключаю, что вот теперь счет поганых моментов на сегодняшний день закрыт. Ведь этот взгляд, которым уставилась на Чери девушка, в которую я безнадежно и глупо влюблен, — это хуже не бывает. Её большие, блестящие в полумраке глаза глядят на человека за моей спиной восхищенно, едва ли не подобострастно, боясь моргнуть и лишить себя даже краткого мгновения созерцания чистой, концентрированной мужской красоты.

Когда от выражения её лица сердце начинает скручивать отнюдь не поэтическая боль, я оборачиваюсь.

— Хороший вопрос, — ворчу я, даже не пытаясь спрятать своё недовольство. — Слушай, может ты на себя накинешь что-нибудь? А то ещё простудишься.

Чери понимающе усмехается, продолжая неторопливо приближаться. На нём из одежды лишь тренировочные штаны, обнаженная мускулистая грудь лоснится от пота, в руке — полотенце. Похоже, не только я страдаю от бессонницы. Хотя, если подумать, у Чери поводов беспокоиться больше, чем у меня.