«У всего есть цена»

Автор: С.Э. Паркер

Название: У всего есть цена

Серия: Пришедшая из тьмы № 1

Переводчик: Дмитрий Пялин

Редактор и оформитель: Маргарита Волкова

Обложка: Анастасия Михайлова

Переведено для группы Dark Eternity of Translations, 2020

Любое копирование фрагментов без указания переводчика и ссылки на группу

и использование в коммерческих целях ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд! Все права принадлежат автору.

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Я могла начать свою историю с чего угодно, но решила остановиться на этом. В первую очередь из-за того, что это и есть начало… ну, в какой-то степени.

Это будет жестко и грубо, порой крайне необузданно. То, о чем люди обычно не говорят, потому что это заставляет их чувствовать себя слишком грязными и уязвимыми. Но для некоторых таковым является их мир. Например, для меня.

Представьте, что ваше существование разрушили до основания лишь для того, чтобы выстроить его заново таким образом, который чужд вам и противен. Вы бы возненавидели себя, если бы в одночасье стали чудовищем?

Моя жизнь, безусловно, не сказка. От слова совсем.

Временами вы будете съеживаться, а порой, вопреки собственным желаниям, возбуждаться от моей боли и страданий. Не волнуйтесь, я не стану вас осуждать. В какой-то степени мы все похожи. И я такая же. Иногда меня заводит моя собственная боль и страдания. Называйте меня извращенкой, называйте чудовищем, называйте как вздумается. Вы будете правы, по-своему.

Но для кого-то это нормально. Для некоторых. В том числе, для меня.

Я мечтаю о том, что мне никогда не светит, и это не ваши обычные желания. Мои заставляют меня задумываться о своей аморальности, и то не всегда. Я далеко не святая. Просто не пытайтесь анализировать мое поведение, так как, скорее всего, это заведет вас в тупик.

Помимо всего, я много сквернословлю. Предупреждаю заранее. Это побочный эффект от существования в мире, в котором я живу, а в нем полно секса. Я охрененно много трахаюсь. И не всегда по взаимному согласию.

Но это не значит, что я не кайфую от этого периодически.

Добро пожаловать на это дерьмовое шоу, каковым является моя жизнь. Я не собираюсь что-то умалчивать, чтобы защитить вас от всякого рода дичи. Так что, простите.

Надеюсь, вы не забудете, что я вас предупреждала.

Меня и раньше трахали против моей воли: ты легкодоступна, когда на твоей ладони гребаная метка. Но сегодня поутру, когда пятеро мужиков зажимают меня за углом в переулке, где всегда безлюдно в столь ранний час, мне это совсем не по душе.

От них разит не самым дешевым виски. Я запомню каждого из них… каждого из пяти еб*чих бугаев.

Мой разум ― огромный архив. Я ничего не забываю. Ничего. Иногда… да что уж там, большую часть времени я считаю это проклятием. И я не знаю, как справиться с этим.

Один из здоровяков ― высокий, с широченными плечами ― прижимает меня к стене, задрав юбку до бедер.

Мне следовало бы уже свыкнуться с прикосновениями незнакомых рук к своему телу. Но я не могу. Это заставляет чувствовать себя грязной. Тем более, когда это происходит без моего согласия. Но по факту, если брать в счет только мои сношения по обоюдному согласию, то, черт возьми, я все еще целка.

Лучше проявлять покорность. Как правило, они меньше бьют тебя, если ты не сопротивляешься. И еще: нет смысла звать на помощь. Никто не придет. Разве только любители халявных зрелищ.

Вместо этого я просто всхлипываю и никак не могу остановиться.

Это не очень похоже на меня.

Сумка с фруктами, которую я несла, падает на землю, и яблоки с апельсинами раскатываются по земле, как последние бусины с нитей моего самообладания. Когда бугай проталкивается внутрь меня, я абсолютно сухая, у меня словно чертова пустыня там. Но это ничуть не смущает его. Он вдалбливается в меня, дергая за волосы так, что я не в состоянии закрыть рот, пока четверо его приятелей наблюдают за нами, теребя в руках свои члены. Бездушные ублюдки.

Крошечная часть меня начинает предательски упиваться этим публичным развратом, и я испытываю облегчение, когда моя вагина включается в процесс веселья и самопроизвольно увлажняется. Теперь боль становится терпимее. Хотя это и не особо помогает собрать воедино мое душевное равновесие.

― Она мокрая и прется от этого! ― рычит мужчина, трахающий меня.

Он еще глубже толкается в меня, пока его рука скользит мне под юбку и нащупывает влажное пространство между моих ног.

Жаль, что я не в состоянии плакать в такие моменты. Вместо этого я начинаю стонать. Стонать, желая большего.

Еб*ный стыд, я презираю себя за это.

Снова мои тело и разум вступили в схватку друг с другом.

Это противоестественно, как ни крути. Но такая уж я. Это то, к чему я привыкла.

Это моя сраная реальность!

Бугай разворачивает меня и с силой опускает на колени, от чего те сдираются в кровь. Он засовывает мне в рот свой член, который воняет так, словно томился в его потном нижнем белье не менее полугода. Я рефлекторно начинаю давиться.

― Бери его, сука! И аккуратней со своими клыками!

Он проталкивается еще глубже.

Я могла бы укусить его при желании, но наказанием станет смерть на гильотине. Я задумываюсь. Да уж, охренительная перспектива.

В ярости от своей вагины, когда оргазм готов разорвать меня на части. Она в восторге от грубости и уничижительной силы, и я клянусь, что это превращает мужиков в настоящих дикарей: каждый из них хочет отыметь меня по полной. Что они и делают.

Моя вагина, возможно, упивается весельем, но разум всячески ищет пути отступления. Было бы куда проще, если бы я могла отключиться, оставив им свое тело для утех. Но сейчас я по уши в дерьме и понятия не имею, как из него выбраться.

Я не замечаю, когда теряю сознание, и не знаю, заставило ли это их остановиться. Полагаю, что нет, потому что когда я прихожу в себя, растянувшись на земле и чуть ли не в луже мочи, нижняя часть моего тела изнывает от боли. Скоты. В данный момент я рада, что у меня удалена матка, так как страшно представить, кто бы родился от этого стремного коктейля.

В грязи я вижу жетон ― плата за мои услуги, об оказании которой они у меня даже просить не стали.

Единственный жетон.

Конечно, в наших реалиях он был равноценен деньгам, на которые можно было покупать мне и другим девочкам по три буханки хлеба в течение месяца, чтобы в наших желудках в течение изнурительного дня появлялось хоть что-то кроме спермы.

Я бросаю взгляд на жетон, который наполовину втоптан в грязь.

Только не сегодня.

Плюю на него и оставляю валяться на земле.

Идти тяжело ― создается впечатление, будто что-то надломилось внутри меня. Я медленно передвигаюсь по городу, пробираясь сквозь грязь, фекалии и мочу… мимо таких же шлюх, как я, вымазанных в пудре и грязи, с глазами, очерченными углем, призванным сделать их выразительнее и скрыть тот факт, что внутри них лишь пустота. Бесплодность. Сломленность.

Одетые в красное ― цвет падших женщин ― они завлекают еще пьяных от вчерашних утех мужчин в свое бл*дское логово. Некоторые из них даже пользуются своими натянутыми улыбками, пока еще могут это делать.

Я бреду по узким улочкам, охваченным мрачными тенями и заполоненным убогими магазинчиками, обветшалыми жилыми домами и публичными домами. Веревки, зигзагами тянущиеся над головой, обильно завещаны красным шмотьем так, что неба практически не видно. Алые призраки в слабом утреннем свете.

В этом городе совсем некуда бежать. Едва хватает места, чтобы дышать.

Я добираюсь до лавочки, из которой всегда доносится аромат свежей выпечки, независимо от времени суток.

Вспоминаю о своей матери, но стараюсь не думать, когда видела ее в последний раз.

Ветер подгоняет меня, обдувая обнаженные части моего тела и подчеркивая многочисленные шрамы, которыми я помечена, придавая им странный оттенок серебра. Я провожу кончиком указательного пальца по тому, что красуется на моей ладони. Тому, от которого я не в силах избавиться. Никогда. Воздух, которым я дышу, молочно-белый, но прохлада сродни другим ощущениям, которые я испытываю в данную минуту, словно рушатся все мои убеждения, которые, как я считала, были крепкими.

Мимо, едва удерживаясь на ногах, проходит мужчина, играя рукой под юбкой проститутки, которая идет рядом с ним. Он ведет ее к своему дому, за дверью которого есть кровать, возможно, в разы лучше той, на которой ей приходится регулярно спать.

Я вижу ее фальшивую улыбку и презрение, скрытое во взгляде.

Она, наверняка, будет упиваться мягкостью его простыней ― возможно, даже притворится, что ей приятны его ухаживания, чтобы все прошло гладко. Бывала в такой ситуации, делала так. От этого у меня появляется неприятный привкус во рту.

Воздух становится гуще, как только я приближаюсь к рыбному рынку. Там скопище женщин, которые слишком поизносились, чтобы торговать своей п*здой, поэтому копошатся по локоть в рыбьих внутренностях и крови.

Многие из них будто не замечают меня. А некоторые всматриваются, словно видели такое раньше. Бывали на моем месте. Они быстро отводят глаза, но меня это не задевает. Им не грозили такие наказания, как мне. Лишение конечности, публичная порка…