«В обьятиях Февраля!»

Михаль Татьяна

В объятиях Февраля

— Брат, тебе не кажется, что ты нарушил все допустимые правила мироздания?

Голос моего брата Марта звонкой капелью заполнил мой неуютный дом.

— Твои ветра и морозы унесли невинные жизни, что не должны были покидать свои миры раньше срока… — добавил младший брат, Декабрь.

Небрежно взмахнул кистью. В руке в то же мгновение из вороха снежинок возникла хрустальная чаша, наполненная терпким янтарным напитком, что своей жгучей смесью согревает и возвращает на миг воспоминания о жизни и её извечной боли.

Братьям не предлагаю. Им не по вкусу.

А я медленно делаю глоток…

На несколько мгновений ощущаю взрыв вкуса и огня. Жгучей лавой опалённое горло сжимается в спазме. Но всё быстро исчезает и вновь погружает меня в безразличную тьму, лишая эмоций, вкуса и чувств.

— Не кажется, — ответил я братьям сухо и безразлично.

Повернулся в их сторону и, окинув стройные станы братьев быстрым взглядом, указал на свободные кресла и диваны.

— Не стойте, братья. Как говорят у людей, в ногах правды нет…

— Твой дом превращается в тлен, Февраль. Мебель прогнила и осыпается трухой… — заметил Март, не скрыв своей горечи и сожаления.

— Брат, ты взлелеял своё горе и перенёс его на судьбы людей! — яростно молвил Декабрь. — Мы в ответе за них и не имеем права забирать тех, что должны жить…

Пожал безразлично плечами.

— Какая разница? Одной жизнью больше или меньше?

Братья возмущённо переглянулись и сжали руки в могучие кулаки.

— Ты забыл своё предназначение, Февраль, — жёстко сказал мой младший брат Март.

— Напомни, — улыбнулся в ответ. Но глаза мои оставались такими же мёртвыми и безучастными.

Март в два шага преодолел расстояние между нами и, склонившись, произнёс:

— Ты же так важен для миров, брат! Неужели ты всё забыл? Ты тот, что очищает людские души от грехов, своими ветрами! Яростными метелями уносишь все их печали и невзгоды. Забираешь неприкаянные души и отправляешь туда, где им и место… Но ты всё забыл и своё дело превратил в хаос…

Подошёл и Декабрь.

— Столько неприкаянных душ, Февраль. Они страдают. А люди утратили веру. Они забыли, что именно ты, брат, очищаешь миры от скверны, избавляешь от горя… Почему? Ведь прошло столько столетий…

— Аишу не вернуть, Февраль. Смирись уже с этим, а если не можешь, то хотя бы не перекладывай своё горе на вверенных нам людей!

Посмотрел на своих братьев и на мгновение ощутил злость, гнев, но и они быстро исчезли. Чувства едва коснулись моего нутра и потухли. Нет во мне больше жизненного огня.

— А то что? — спросил безразлично.

— Нам придётся собрать совет, брат, где будем решать твою судьбу.

— Нам придётся выбрать того, кто сможет выполнять твою работу, а ты… Ты будешь развеян, Февраль.

Рассмеялся им в лицо — громко, но глухо. Безжизненный смех вызвал недовольные гримасы на лицах моих братьев.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Когда прекратил свой издевательский смех, я сказал:

— Давно пора это сделать. Я говорил об этом на прошлом совете.

— Брат, послушай! Ты самое важное звено в нашем деле! Встряхнись! Возьми себя в руки! Ты нужен людям! — воскликнул звонко Март.

— Мы даём тебе ещё два срока, если ты не изменишься, то…

Декабрь не договорил, но эти слова прозвучали ранее.

Я кивнул головой и развернулся к своему излюбленному занятию, которому посвятил уже бесчисленное количество лет — вновь стал смотреть на рыжие языки пламени, пожирающие сухие поленья.

Огонь… я смотрю на него, слышу вой своей вьюги, что как верный пёс кружит у моего дома, дожидаясь ласки хозяина.

…Смотрю и погружаюсь в себя. Оставляю мысли, время, саму жизнь где-то далеко, а сам ухожу… Растворяюсь, будто меня не было и нет… Устал… Не радуют больше миры, рождённые Создателем, которыми я когда-то восхищался. Не трогает больше людское горе, которое я забирал и уносил прочь, очищал людские души от скверны и грехов… Не слышу больше зов неприкаянных душ…

Потому что меня тоже нет…

— Пошли брат. Он нас больше не слышит…

— Но что же нам делать, Март? Скоро вступит в свои права Январь! Люди так надеются, что всё плохое исчезнет! А он…

Молодые мужчины посмотрели на когда-то красивого и статного брата, что после гибели своей невесты превратился в собственную тень…

Братья покинули неприветливый дом.

Миниатюрные сильфиды, сияющие в темноте дома белыми всполохами искр, выглянули из-за угла и зашептались:

— Вы слысяли? Они развеют насего господина!

— Нузьно стё-тё дь-елать!

— Его надо спася-а-ать!

— Глупая! Любовью, конесьно…

— И где зе мы возьмём любо-о-офь?

Сильфиды переглянулись и в один голос запищали:

— Нузьно найти девуську!

— Красивую!

Одна сильфида притопнула ножкой и сказала:

— Господин будет недоволен. Он нас наказет!

— Луцьсе пусть наказет, чем его развеют…

— Отправимся в мир, где много свободных девусек!

Сильфиды закрутились вокруг своей оси и превратившись в ворох снежинок, отправились в мир на поиски свободной красивой девушки.

Февраль даже не догадывался, насколько быстро и насколько сильно изменится его жизнь. И привычному порядку увядания придёт конец.

Дую в варежку, стараясь своим тёплым дыханием согреть замёрзший нос.

Отбиваю чечётку в прохудившихся сапожках, но ног не чувствую совсем. Не помогает чечётка.

И маршрутный автобус что-то долго не приходит. Может колёса примёрзли к дороге у автобусика?

Оглянулась вокруг и как назло ни одного павильона или магазина поблизости нет, чтоб погреться зайти…

Уууу… как холодно!

А ещё темнота такая, что вдвойне холодно.

Одинокий фонарь тускло освещает покосившийся козырёк остановки и одну-единственную меня.

Конечно, из этого района все на своих машинах разъезжают…

Подул ветер и пробрал до самых костей. Ещё мороз так кусает за щёки и пробирается через ткань, будто пытается заморозить меня до смерти!

Раздался звонок моего телефона.

С огромным нежеланием стянула с руки варежку и полезла в сумку. Деревянными пальцами еле вытащила наружу холодный прямоугольник, который высвечивал ненавистный мне номер.

Маман моего друга, у которого я живу — последний человек, с кем бы я хотела пообщаться на холодной остановке.

Но ответить нужно, а то ведь домой не пустит.

Дом. Это ведь не мой дом.

Пока нормальную и постоянную работу не найду, приходится прогибаться и терпеть закидоны неврастенички, которая именуется мамочкой моего бойфренда.

Да, вы верно поняли, я живу со своим парнем вместе с его мамой.

Квартира у них своя. И Ольга Алексеевна всячески поддразнивает меня и называет лимитой. А ещё очень надеется, что её сын, Игорь, меня вскоре разлюбит и бросит. И тогда она с полным правом сможет выставить меня за порог. А пока Игорёша увлечён, встаёт на мою защиту и грозит мамочке, что уйдёт вместе со мной из дома, если она не разрешит мне с ними жить.

Честно скажу, если бы не моя ситуация с отсутствием жилья и достаточной суммы денег, то я бы ни за что не стала жить в этом доме!

— Слушаю вас, Ольга Алексеевна, — произнесла под аккомпанемент зубной дроби.

— Кира, дорогая моя… Эм, тут такое дело… — голос Ольги Алексеевны был подозрительно ласков и весел.

Шмыгнула носом. Рука совершенно одеревенела, и телефон грозился выпасть прямо в мокрый снег.

— Ольга Алексеевна, говорите скорее, я стою на остановке и жутко замёрзла. Что-то купить надо?

— Ох, прости-прости. Нет ничего не нужно. Просто… как бы помягче сказать…

Раздражает и бесит она меня!

— Короче так, Кира, детка. Игорь встретил другую девушку. Он уже давно с ней общается, а тебе не знал как сказать. Всё твои чувства берёг. В общем, я уже позаботилась и твои вещи собрала.

Ловите мою челюсть!

— Ты не думай, я всё аккуратно сложила и ничего не забыла, — приторно-сладко пропела эта мымра!

— Подождите… Этого не может быть, он сегодня меня как обычно проводил… И… И мне некуда идти! Совсем!

Не мог так Игорь со мной поступить, не мог!

— Это вы что-то придумали, да? — спросила у неё зло.

— Значит так, я тебе всё сказала. Мне плевать, куда ты пойдёшь, и что будешь делать. Твоё шмотьё собрала и выставила на лестничную площадку. К Игорю даже на километр не смей подходить, поняла? А не послушаешь меня, я на тебя заявление напишу и скажу, что ты воровка!

Ольга Алексеевна бросила трубку, а я встала с открытым ртом от шока и не заметила, как на мои губы падают холодные снежинки…

Этого не может быть… Этого не может быть… Этого просто не может быть!

Приехала наконец-то маршрутка и я еле передвигая замёрзшие ноги, с удовольствием нырнула в спасительное тепло громко урчащего автобуса.

Села на свободное сиденье и дрожащими пальчиками нажала в телефоне на имя Игоря. Пошёл вызов и через секунду, мой звонок скинули. Я набрала его ещё раз — тот же результат.

Ещё и ещё набирала его номер, но всё было бестолку! Меня игнорировали!

Написала парню смс.