«Красавчик и Воровка в магической академии»

Красавчик и Воровка в магической академии

Клара Колибри

Пролог

Темная комната, от слова «совсем», то есть глаза выколи, вот так же ничего не увидишь в шаге от себя. И эта тьма нахлынула, как только с легким щелчком захлопнулась за спиной дверь. Но я знала, что так будет, и все равно зашла сюда. А еще знала, что если развернуться и чуть попятиться, то спиной упрешься в стеллажи. Да, вот и они – ощутила лопатками, поясницей и ягодицами, как в них уперлась. И мне было известно, что это единственное помещение, которое не оборудовано камерами слежения. Все наши знали.

И вот я здесь. Впервые. Вернее, первый раз зашла и замерла в ожидании. А в общем-то, конечно, заглядывала за швабрами и тряпками, когда подходила очередь на дежурство по казарме. Но чтобы вот так, стоять и дожидаться и кусать губы в ожидании… это да, это впервые.

— Так ты идешь или нет? – такая мысль болью отдавалась в голове, напрягала нервы, из-за нее участился пульс, и ощутимо билась жилка на шее. — Черт бы тебя побрал, Крис! Не этого ли добивался? Так чего же медлишь?! Даже теперь не можешь обойтись без выверта!..

Да, я не только ждала, но еще и злилась. У меня были причины на злость, но раз приняла решение оказаться здесь и сейчас, то изменять уже ничего не собиралась – не в моем это характере. А что мысленно торопила предстоящее событие, и еще меня при этом немного потряхивало, так… наверное, некоторая робость в порядке вещей для девушек в такой момент…

— И что происходит? – перестала кусать губы, а кулаки теперь сжала по другой причине. – Он решил еще и так меня наказать…

В голову вдруг пришла догадка, что мной пренебрегли. Могло такое быть? Если в деле замешан Крис, то никто ничего наперед сказать не мог бы. Для всех этот парень был темной лошадкой, непредсказуемым типом. Он никому не доверял, никого к себе не приближал. Вот только мне казалось, что была исключением из правил, но теперь…

— Ах, так?! Считаю до пяти и выхожу! – заскрипела зубами, закипая.

Но тут в коридоре казармы послышался странный шум. Возня – не возня? Замерла, прислушиваясь. Что бы это значило? Но только сделала шаг по направлению к двери, как она резко открылась, а мне по глазам, привыкшим к темноте, больно резанул яркий свет.

— Ай! – моментально зажмурилась, заслонилась ладонью и отступила.

Но в подсобке снова воцарилась тьма. А у меня неистово и гулко забилось сердце. Потому что почувствовала, что была уже здесь не одна. Вот только вошедший затаился, не спеша ни голос подать, ни шагнуть ко мне.

— Крис?.. – произнесла настороженно.

И это будто бы, был сигнал к действию. Момент, и вошедший оказался рядом, да и чего там только пару шагов и надо было сделать. И теперь он вплотную прижался ко мне. Ух, как горячо сразу стало! И жар обдал меня не только от того, что нервничала, и что похожий жар передался от мужского тела, вминавшего меня спиной в стеллаж - я почувствовала животом желание мужчины. Ничего себе, и форма академии не стала никаким ощущениям преградой.

— Я… ты… — не ожидала от себя, что примусь в такой ответственный момент мямлить.

Такое не про меня. Чтобы Вонтевелла Борк и заикалась!.. Но с толку сбивала стремительность происходящего. Это же мою грудь алчно сминала чужая рука, мне запрокинули голову, резко потянув за волосы, мои губы нашли в темноте, завладели ими жадно, а потом, не насытившись, завладели и ртом с языком.

— Ррр! – будто лютый зверь дорвался до добычи, зарычал мой любовник.

И все. И больше ни возгласа. Лишь горячее чуть хриплое дыхание мужчины обдавало то лицо, то шею, когда принялся целовать и их. И все так же страстно. Но, черт, зачем он рвал пуговицы на моем комбинезоне? А, чтобы добраться и до груди! Но нам же еще выходить из этой каморки потом предстоит… Только я об этом помнила? Похоже, что так, потому что любовник рванул петли и на своей форме, и вмялся в меня через гораздо меньшие слои ткани, отчего я еще ярче почувствовала мужское желание.

— Крис, остановись! Я передумала. Ты меня слышишь?!

О да, с меня схлынула решимость, как только почувствовала еще и мужскую руку у себя между оголившихся бедер. Она захватила и смяла в жестком кулаке форменные спортивные трусы, собираясь их с меня… сорвать? А как только представила, что сейчас произойдет…

— Нет! – не ожидала, что не стану держать слово, но внутри вдруг все воспротивилось, и такая мощная волна неприятия поднялась…

Она же помогла твердо упереться в мужскую грудь, и попытаться оттолкнуть от себя. Вот только, похоже, любовнику невозможно было остановиться. А его мышцы… они же настолько затвердели под моими ладонями, что могла принять за каменные, если бы ни сильные удары сердца под ними.

— Хотя бы не здесь!..

Это мой голос, вообще? Когда успела его сорвать?

— Где? – прохрипел мужчина и с силой вмял в меня каменные чресла.

От неистовости его движения дрогнул даже стеллаж, верхнюю полку перекосило и нам на головы посыпались какие-то коробки. Некоторые из них, должно быть, были тяжелыми, судя по тому, как напрягся мужчина, защищая меня своими руками и склонившимися надо мной плечами.

— Прости, но не готова я потерять девственность среди швабр и ведер. И мы точно сотворили теперь переполох. Слышишь? Что замер? Уходить надо!

А он ухватил меня вдруг за плечи и снова поцеловал. На этот раз… нет, тоже очень страстно, но будто зверь в нем начал затихать, а просыпалась… нежность? И вот теперь меня обдала волна слабости. Неужели, от этого его поцелуя подогнулись ноги и задрожали колени?

— Что ты со мной сейчас сделал? – казалось, только шевелила губами, а не говорила, но мужчина точно услышал, потому что он уперся мне в лоб своим и улыбнулся. Уверена была, что губы его растянулись в довольной улыбке.

Додумать мысль не успела, как меня чуть встряхнули и в самое ухо хрипло зашептали:

— Точно, приглашаешь? Меня? И ни кого-то другого?

Стоп! Почему не узнавала этот голос? Да, глухой и хриплый, а еще прерывающийся. Но я теперь крупно сомневалась, что это Крис запахнул рывком на мне комбинезон и быстро начал застегивать уцелевшие пуговицы на нем и на собственной форме.

— Тогда приду. Жди, Вел! В одну из ночей…

В следующий миг он рванул дверь, а мне снова резанул по глазам яркий свет, от которого поневоле зажмурилась. А как раскрыла веки, так в подсобке была уже одна, и в коридоре тоже никого не наблюдала.

Глава 1. Знакомство

Отличная погодка выдалась, однако, на этот день Вонтевеллы. Чистому небу я подивилась сразу же, как вышла из дома. Сплошная синь, ни облачка над головой. А сколько себя помнила, вечно в эту пору наш городишко заливали дожди. Сильные, они смывали пыль, оставшуюся от затяжной весны, как умывали улицы и делали краски ярче. Нет, точно, когда потом ливни прекращались, так черепица крыш становилась краснее, булыжник мостовой серее, вся молодая листва зеленее. И герань, которую, где в горшках выносили хозяйки под окна, где высаживали в узкие палисадники, радовала глаз разноцветьем. Но это всегда было уже после дня мученицы Вонтевеллы. А тут, нате вам, распогодилось раньше, и город обновился раньше. Нет, правда, мне ли не знать, ведь мамашу мою угораздило родить свою единственную дочурку в этот день и назвать так ужасно. Вонтевелла! Мрак! Терпеть не могу свое имя. Хорошо еще, что все знакомые кличут сокращенно: Вел. Так много лучше. В общем терпимо. Да и мне подходит больше.

И какая из меня мученица с моим-то веселым нравом? И чихать на всякие невзгоды. И на судьбу, и на вечно холодные взгляды от матери. Подумаешь, не оправдала надежд родительницы! Она-то у меня ведьма и известная в нашем околотке травница. В положенный срок прошла с кем-то там инициацию и, как результат, родила потом меня. А что? Всем же хорошо. Тот тип получил, что хотел, мать – силу, а я жизнь. И отцов своих нам, потомственным ведьмам, знать без надобности. Вот только приключилась странная вещь: во мне дара не оказалось. Такая вышла нелепость. Мать куда только ни таскалась, и в местный ковен, общегородской, и даже в соседнее графство ездила, но нет, никто не смог ее обнадежить. Жди, мол, дар проявится в твоей малютке. Потому что во мне нисколько его не было, от слова «совсем». Ни искорки, ни росточка, ни зернышка.

— Вонтевелла! Куда отправилась?! – раздался вдруг окрик за спиной. Звала мать. Только она вечно произносила ненавистное имя полностью. – Почему корзину не взяла? Я же тебя за травами отправила!..

Дьявол! Надо было быстрее ноги с крыльца уносить. Теперь же придется по городу с плетеной корзинкой шастать.

— На. Держи! И без листьев крапивины не возвращайся…

Надо же, силой в меня плетенкой из ивницы ткнула. Ох, не любит она кровинку свою единственную! Только и слышу, что дрянная, непослушная да страшилище. С последним совсем не согласна. Отчего это?! Ну, не такая раскрасавица, как она, но вполне миленькая.

Глаза, так вообще, похоже, от матери и достались, вот! Подумаешь, волосы у меня не смоляные, как у всех женщин нашего рода, а каштановые. Не вьющиеся, а прямые. Н-да, еще формы к совершеннолетию все никак не становились женственными. Так нечего меня недокармливать, куском вечно попрекать и целыми днями заставлять таскаться с корзинкой за травами. Как же долговязой фигуре округлиться, если столько на ногах шастаю? Никак! Потому что вся избегалась.

Кстати! У меня же сегодня был день рождения. Совершеннолетие, вообще-то! Семнадцать стукнуло. А я что-то не заметила ни квашни на пирог, ни… да ничего, что на праздник бы указывало.