«Драконы Корнуолла»

♚ Драконы Корнуолла ♚

Джоан Мур, Витамина Мятная

♚ Глава первая, в которой я попадаю неизвестно куда

Джоан Мур, Витамина Мятная

ДРАКОНЫ КОРНУОЛЛА ПРИНЕСИ МНЕ ШКУРУ ЛЮБИМОГО ТИРАНА

#ДРАКОНЬЕРЫ 

♚●▬▬▬▬▬●♚♛joanne_moor_book♛♚●▬▬▬▬▬●♚

…Ветер беззаботно играл вереском, завывал среди камней, трепал волосы. Меня накрыла тень. Над головой распахнулись широкие крылья дракона. Он нашел меня. Повернувшись лицом к смерти, я достала из ножен меч…

♚●▬▬▬▬▬●♚♛joanne_moor_book♛♚●▬▬▬▬▬●♚

Меня зовут Дарья Тарланова, и мы заблудилась. Мы - это я, отчим, мама и мой невыносимый сводный старший брат.

Наша машина сломалась прямо посреди какой-то Богом забытой английской деревушки. Я даже названия ее не могла произнести - то ли Батталак, то ли Буталлок.

Мы с семьей были в туристическом турне по странам Европы и Британии. Новый муж моей мамы потащил нас всех в эту поездку, но не в Лондон, о котором я грезила ночами, а в вояж по городам и задрипанным деревням Англии, Ирландии и Шотландии, посмотреть чужестранную природу. Ага, «странную», простите мой французский. Сказать, что я была в бешенстве, - это не сказать ничего! Я бы предпочла юг Франции, белый песок пляжа и прозрачную воду, на худой конец - Пикадилли с модными бутиками. Но вместо этого получила отвратительную погоду и простуду.

Поэтому всю дорогу ехала молча. Корчила из себя обиженную жертву, дуясь на всех.

 А мама? Как она могла принять его сторону и согласиться на эту авантюру? Это настоящее предательство с ее стороны!

И вот теперь мы - грязные, не кормленные, уставшие и не выспавшиеся - застряли в каком-то Богом забытом иностранном селе, где никто не говорит по-русски.

Отчим вылез из «тойоты» и пошел объясняться с местными аборигенами на ломаном английском, пугая их чудовищным русским акцентом.

Остальные остались у машины. Чтобы не сидеть внутри со сводным братом, я вышла и осмотрелась.

Туманный Альбион мне совершенно не нравился: сырость, холод, пасмурно и вечно идет дождь.

Я огляделась по сторонам: осень, тоска и уныние. Серые каменные дома, зеленые холмы и небо, такое же бесцветное и тусклое. Только трава радует глаз своими сочными красками, под вечным дождем ей раздолье.

Улицы пусты. Все готовятся к Самайну, дню безвременья. Вернее, ночи, потому что этот языческий праздник отмечают, когда зайдет солнце.

Вернулся немного ошарашенный отчим с известиями, что здесь нет какой-либо мало-мальски нормальной гостиницы и продуктового магазина тоже нет. Здесь вообще ничего нет.

«Даже сельпо нет», - позлорадствовала я про себя, глядя на обеспокоенно переглядывающихся родственников. Жители английской деревни питались тем, что выращивали в своих жалких каменистых огородах, и тем, что давали животные. До ближайшего города с телефоном, почтой, магазином и гостиницей несколько километров пути, а наша машина сломана. Мы находились в самой удаленной от цивилизации точке.

- Блеск! Ну просто край мира! Дальше только северный полюс и белые медведи с пингвина́ми! - прокомментировала я ситуацию, все больше злясь.

Отчим развернулся вокруг своей оси на сто восемьдесят градусов и пошел решать проблему. Вечерело, надо как-то устраивать семью.

В принципе, Дмитрий Орлов, мой отчим, неплохой человек. Они с Павлом Тарлановым, моим настоящим отцом, являлись бизнес-партнерами. Когда умирал мой папочка, смертельно раненый в бандитской перестрелке, отчим был рядом с ним и поддерживал до самого конца.

После смерти не бросил и помогал нам с мамой устраивать похороны. Можно сказать, Орлов-старший собственноручно закопал моего отца.

Когда закончились похороны, мы с матерью чувствовали себя как потерянные дети, не знающие, как быть и что делать.

Мама вообще ничего не понимала, постоянно плакала и блеяла, как коза: «Что-о-о мне делать с бизнесом? Что мне делать с деньгами? Что мне делать с квартирой? Что мне делать с домом на Рублевке?»

Орлов-старший решал все вопросы. Улаживал конфликты. Отбивался от набросившихся на дело отца падальщиков, желающих распилить и растащить бизнес по кускам. Отчим дрался с ними, как бешеный, не жалея сил и собственных денег, и умудрился-таки сохранить в целости дело моего отца.

Переловил и выгнал прочь обнаглевших директоров-ворюг, пытающихся под шумок раздеть и обескровить компанию.

В конце концов в нашей семье Дмитрий Орлов взял решение всего на себя.

Через полгода он полностью восстановил доход фирмы, а еще через год они с мамой поженились.

Для меня это было не меньшим ударом, чем смерть папы. Я долго не могла отойти от шока.

Орлов уговорил мать продать дом и квартиру в Москве, чтобы покрыть долги компании и переехать к нему. Я была против, не хотелось расставаться с домом, в котором родилась, но кто меня слушал?

Я не могла пожаловаться на то, что отчим со мной плохо обращался, притеснял или не давал денег на тряпки. Просто мама смотрела только на него, и это немного бесило. Подобное мне казалось предательством отца. Ведь я была папиной дочкой.

Еще одна проблема в моей жизни - сводный старший брат. Стас Орлов обожал надо мной издеваться. Его любимый способ будить по утрам выглядел так: еще спящую меня поднимали за ногу над кроватью, закидывали на плечо и таскали по коттеджу. Разумеется, тогда, когда родители этого не видели.

Доказать, что он надо мной измывается, я не могла. При моей матери и отчиме сводный брат вел себя, как ангел. Вряд ли Орлов-старший знал, что его сыночек представлял из себя на самом деле.

Жаловаться было стыдно, да и братец нашел бы другой способ издеваться, намного хуже.

Поэтому, когда я получила очередные карманные деньги, немалую сумму, я спустила все на уроки самообороны. Мастер-самбист научил меня нескольким приемам, и я смогла дать отпор брату.

Стас ходил в качалку и занимался боксом, но не профессионально, и пару раз мне удалось его завалить. Я была миниатюрной, шустрой, а многочасовая беготня за модными тряпками и изнуряющие фитнес-тренировки четыре дня в неделю укрепили мое тело. К тому же я не робкого десятка, всегда умела постоять за себя.

Мой фальшивый старший брат слишком часто любит будить меня этим оригинальным способом. Он врывается в мою комнату без спроса.

Не оставляет одну.

Преследует. Под предлогом мнимой заботы о младшей сестричке. Теперь Станиславу не поздоровится.

А еще нас со сводным братом связывала тайна. О которой я не хотела ни думать, ни вспоминать. Мы с ним встречались, но не очень хорошо расстались. Разрыв был настолько болезненным, что я оживала после этого полгода. Никто не знал о моем позоре и моей боли. Даже мама не догадывалась о постыдном секрете. Это было еще до второго маминого замужества. Поэтому, когда объявили, что мы со Станиславом будем жить вместе в одном доме, это стало третьим, окончательным ударом, добившим меня.

После всего того, что между нами было, видеть его ненавистную рожу день ото дня становилось все труднее.

Я мечтала сбежать.

Останавливали две вещи. Отсутствие денег и мама. Если бы не она, я бы так и сделала.

Папа в завещании указал дату - двадцать один год, заветный день рождения, в который я получу свое основное наследство, оставленное им единственному ребенку. Сейчас мне всего девятнадцать. Ждать еще долго.

 Если настоящий побег по причине несовершеннолетия не доступен мне, то я сбегу хотя бы понарошку.

Мальчики нашей семьи выгружали вещи из машины.

Оказалось, что Станислав знает немного кельтские наречия, он договорился, что мы переночуем в доме одного из местных. Жена и дети аборигена пропали без вести в вересковых болотах. Говорили: утонули в топях. Теперь в его доме достаточно пустых комнат. За определенную плату в фунтах вдовец готов взять к себе постояльцев.

План был такой: мы останемся на несколько дней, пока из города привезут запчасти для машины, отпразднуем вместе с местными жителями ночь всех святых, а потом продолжим свое путешествие.

Орлова просто распирало от гордости за своего сына, мама тоже облегченно охала, радуясь, что приключение закончилось, так и не начавшись.

Пока родственники таскали вещи и устраивались на втором этаже, я спланировала побег.

- До чего же здесь аутентично! - воскликнул Орлов-старший, рассматривая каменный пол, посыпанный соломой, деревянные балки, камин из неотесанных булыжников.

В очаге горел настоящий болотный торф, распространяя по всей комнате кисловатый запах, который, раз нюхнув, больше ни с чем не спутаешь.

Забежав в дом, я по привычке огрызнулась:

- Я бы сказала доисторично! - и швырнула свою сумку в кучу к остальным. Сами занесут в мою комнату!

Схватив со стола кусок хлеба, вышла через черный выход большой каменной кухни. Это древнее обветшалое старье так удобно для побега. А сумерки и безлюдность улиц - лучшие помощники. Если бы я была внимательнее, то заметила бы тень, скользнувшую за мной вдоль каменных стен.

Вскоре я вышла из деревни. Тут идти-то всего ничего - пара домов, а дальше пустошь, холмы, камни, редкие деревья и трава, бесконечная кислотная зелень, незаметно переходящая в бескрайние болота. Я стала подниматься на одинокий холм, он был самым высоким, потому и привлек мое внимание. Мне почудилось, на вершине что-то есть.

Вереск оказался не таким, каким я его представляла. Не мелкие нежные цветочки с медовым ароматом, а жесткие, колючие, цепляющиеся за одежду стебли.