«Чужой, плохой, крылатый»

— Поверьте, мне очень трудно и неловко об этом говорить, — прочистил он горло. Анна предложила ему присесть, но он остался стоять. — Но это скорее дело чести, поэтому заранее прошу простить, если мои слова как-то вас обидят, заденут или оскорбят.

— Вы пришли сказать, что сьер Марлок намерен сделать мне предложение? — у неё не было сил даже на ехидство. — Его вряд ли смутит, что ещё земля на могиле Ригго не осела. Так что вам, сьер Пасс, не стоит извиняться. Тем более я ведь была не жена, а всего лишь невеста, так, пустяк, даже траур не должна соблюдать.

— Горечь ваших слов разъедает и мою душу, сьерита Анна, делая мою задачу почти невыполнимой. Но, как я уже сказал, это дело чести и мой долг. Перед вашим отцом. Перед Братством. Перед Отче, да простит он мне смелость упомянуть сейчас его имя, — он набрал воздуха в грудь и медленно выдохнул. — Нет, сьерита Анна. Напротив, я хочу избавить вас от этого брака, который сьер Марлок считает уже вопросом решённым.

Слабая надежда, что затеплилась в душе, позволила Анне даже улыбнуться. И даже горестно пошутить.

— Не вижу в ваших руках ни яда, ни оружия. Хотя, честно говоря, такой исход меня бы вполне устроил.

— Боюсь, он бы сильно расстроил вашу тётю. А я, знаете ли, не большой любитель женских слёз.

— Тогда что же это за волшебное средство?

— Брак, — едва заметно улыбнулся он и снова вздохнул на её удивлённый взгляд. — Выходите замуж за меня.

Наверно, на её лице, кроме удивления было слишком много всего написано, потому сьер Пасс тут же принялся пояснять:

— Нет, нет, вы не подумайте, что я считаю себя достойным столь юной и прекрасной девушки. Но я могу вам дать намного больше, чем монастырь, в который вы наверняка собрались. И прежде всего защиту. Моё имя рядом с вашим даст вам гарантию неприкосновенности от кого бы то ни было. К тому же я холост, не имею наследников и сказочно богат. Всё, что я имею, станет вашим. И я искренне заинтересован в том, чтобы продолжить ваше образование, то есть не только обучу вас всему, что знаю сам, но и найму лучших учителей, если вам будет угодно получать знания.

— В нашей стране девушке не позволено иметь высшее образование, если её не готовят занять престол, — искренне удивилась Анна. — А учитывая, что я дочь Ларса Тру, то есть наследница по мужской, а не женской линии и учитывая мои последние разногласия с коронессой…

— Но ведь вам нравилось учиться? Насколько я понял из разговоров с эдэлордом Дантом вы неоднократно сожалели о том, что у вас не будет возможности продолжить образование, да и просто были одной из самых успешных учениц Пансиона.

— Сьер Пасс, мне очень хотелось бы учиться, — сглотнула Анна, он нашёл самое слабое место в её обороне. И его предложение, глядя на статную фигуру Пасса, на его сильные плечи, благородную седину, красивые правильные черты лица, уже не казалось Анне таким же неприемлемым как минуту назад.

— И, если я ещё вас не убедил, добавлю, что жить мне осталось недолго. Старые раны, неправильный образ жизни, работа на износ…

— Сьер Пасс, пожалуйста, — покачала головой Анна. — Это лишнее.

— Нет, нет, я очень прямой и приземлённый человек, сьера Анна. Меня эта перспектива, нарисованная вашей блажницей, ничуть не смущает, поэтому не должна смущать и вас. Я всего лишь озвучиваю все возможные риски своего делового предложения. И хочу, чтобы вы отнеслись к нему только так и никак иначе. Не как к предложению руки и сердца, — приложил он руку к груди. — Хотя будь я лет на тридцать моложе, вы имели бы на одного пылкого воздыхателя больше, — он улыбнулся. — Сейчас же не буду вас пугать. Это всё же деловое предложение на взаимовыгодных условиях.

— У меня есть время подумать?

— Конечно. Но не слишком долго, отмеренный мне срок… — он так многозначительно приподнял бровь, что Анна засмеялась. А ведь она думала, что больше никогда даже улыбнуться не сможет.

— А посоветоваться с тётей?

— О, сколько угодно. Надеюсь, я не зря развлекал вашу тётушку эти дни за стаканчиком хорошей сливовой настойки.

— А вы коварный, — покачала она головой. — Любимая тётина сливовая настойка? Вы же просто не оставили мне выбора.

— Пожалуй, не буду вас дольше задерживать, — оглянулся он на дверь, — я вам и так уже сегодня надоел. К тому же там наверняка топчется Марлок, — подмигнул он. — Но это будет наш с вами секрет. Думаю, не стоит пока ставить в известность о нашем разговоре кетлорда.

Было, конечно, ещё кое-что, о чём Анна не посмела спросить благородного сьера, но не могла об этом не подумать. А вот тётя, напротив, после скромного и молчаливого ужина с гостями (к счастью, Марлок не торопился со сватовством), когда Анна озвучила ей предложение Пасса, в первую очередь спросила именно об этом.

— Прости, если я покажусь тебе груба. Но, милая, ты готова с ним лечь? Он всё же будет твоим мужем.

— Считаешь, лучше монастырь? — погладила Анна обложку одной из книг, что так и остались на отцовском столе.

— Матушки-кондратушки! Анни, это ведь твоя жизнь. Разве я могу в ней что-то считать и давать тебе советы? Тем более я, так и прожившая в старых девах? Но знаешь, — она накрыла её руку своей и похлопала, — я приму любое твоё решение, девочка моя. Даже если ты выйдешь замуж за Марлока, — красноречиво скривилась она. — Жаль, конечно, что тебе почти не оставили выбора. Два… Прости отче!… старпёра и Пансион. Но что проку бередить душу.

И правда, что проку? Какая разница — кто. Никто не заменит ей Ригго.

Эта зияющая дыра в её сердце. Сумеет ли она чем-то её заполнить?

Это выжженное поле в её душе. Взойдут ли там когда-нибудь хоть жалкие ростки нового чувства?

Эта жгучая боль в её жилах, что словно свернула живую чистую кровь. Перестанет ли когда-нибудь сжигать её тело изнутри этот яд?

Взрослей, девочка?

Ну что ж, гладя в змеиные глазки Марлока она резко и повзрослела.

— Мне очень лестно ваше предложение, сьер Марлок, — растянула Анна губы в едкую улыбочку. — Но я вынуждена отказаться и от вашей руки, и от вашего сердца.

— Ха-ха-ха, сьерита Анна, — заразительно засмеялся он. — У вас прелестное чувство юмора. Но, право слово, это не смешно.

— Правда? А мне вот смешно. И очень интересно: чем в этот раз вы будете угрожать? Жизнью моей тёти? Или посадите меня на цепь и будете пытать? Отрезать каждый день по фаланге пальца, пока я не соглашусь?

— Не думал, что до этого дойдёт, — проскрипел он сквозь зубы, криво усмехнулся. — Но, вижу, не напрасно задержался, получив у коронессы одну скромную бумагу.

Он вытащил из кармана камзола запечатанное оттиском герба Оранты письмо.

Анна протянула руку, но он обогнул её и подал письмо Сантиверре.

— Как в случае непослушания отчуждает поместье? — забыв все правила хорошего тона, рухнула она на диван. — А где же я… где же мы будем жить?

— Мина! Воды! — крикнула Анна, глядя как краска отлила от лица тёти.

Сантиверре помог сьер Пасс, во время их разговора ни проронивший ни слова. Он поднял упавшее письмо, пробежал по строкам глазами, нахмурился, передал письмо Анне.

— Вы даже хуже, чем я думал, Марлок, — покачал он головой.

И пока тётя глотала воду, словно год не пила, Анна прочитала то, что тётя уже озвучила, только выраженное многословно и витиевато. И усмехнулась.

— Жаль, что вы меня не дослушали сьер Марлок, — разорвала она бумагу пополам. — Я не могу принять ваше предложение, — сложила вместе части и разорвала их ещё раз, а потом ещё и ещё, пока в её руках не остались мелкие клочки. — Потому что вы опоздали. Всё же напрасно вы задержались ради этой никчёмной писульки.

— Опоздал? — и бровью не повёл тот на изорванную бумагу. — Прямо в траурном платье вы уже успели выскочить замуж? — снова засмеялся он.

— Нет. Но уже приняла предложение человека, уважаемого и достойного. Чью кандидатуру не посмеет оспорить даже ваша драгоценная коронесса, — швырнула она в него клочки. — Так ей и передайте. Я выхожу замуж за сьера Пасса.

На его застывшую рожу приятно было смотреть. На то как нервно по-лягушачьи Марлок сглотнул, как попятился и обернулся к Пассу. Как Корделио отвесил ему издевательский поклон. И Мина любезно открыла дверь, как бы намекая, что он здесь более не угоден.

И Анна бы, наверно, даже улыбнулась, если бы могла.

Но она слишком хорошо понимала, какой подписала себе приговор.

Их обвенчали в маленькой семейной церкви в Южном Риксе в тёплый осенний день. Впрочем, здесь, у моря на юге все дни, даже зимние, были тёплыми. Круглый год цвели апельсиновые деревья. И живой флердоранж, что вплели в её волосы и поставили в убранстве зала, невольно наполнял душу вовсе не тоской, а весенней свежестью и лишь немного торжественной грустью.

Со стороны невесты на свадьбе были только Сантиверра и Нова. А церемонию провёл эдэлорд Дант. Маленькую скромную церемонию, как назвал её Корделио, хотя гостей было столько, что все едва поместились в церкви.

— Я знаю, сейчас ты мне не поверишь, — сжала на прощание руку Анны Нова, провожая её к экипажу, что увозил молодых в путешествие, — а может сейчас и не поймёшь, но хочу, чтобы ты знала: он не мог поступить иначе.

— Кто он? — в суете поздравлений, шума и толкотни, Анне показалось, что она её не расслышала.

— Ты знаешь кто, — улыбнулась Нова. — Чужой, не этим миром рождённый. Плохой, стоящий на страже добра и зла. Крылатый, что сожжёт свои крылья ради тебя.