«Отборная гадина, или Вы нужны нам, Лилли»

Ардмир Мари

ОТБОРНАЯ ГАДИНА, ИЛИ ВЫ НУЖНЫ НАМ, ЛИЛЛИ

Неуловимого черного кролика, что повадился забираться в мой сад, я выслеживала вот уже неделю. И каждый день, вооруженная до зубов, зависала на тросе в тени кустов и в ожидании дичала от безделья. Вчера-позавчера устраивала засаду над дырами близ колодца, через которые он приходил, сегодня — под кустом в малиннике, где видела мерзавца в последний раз и все еще живым. Пожри его демоны!

Как наученный или разумный, он не ел морковку в магических ловушках, стороной обходил отравленную петрушку и прохладно относился к грядкам с капустой, напротив которых я, скрепя сердце, разместила реагирующий на движение арбалет. Единственный доставшийся после службы, близко бьющий и однозарядный, чтобы лишнего листа не срубить и не продырявить. Потому что каждое зеленое творение в саду лелеемо и оберегаемо всеми фибрами моей души. Их все на песке обозленной, дотла выжженной степи я посадила своими руками, питала с трудом добытой водой, можно сказать, изо дня в день кормила собственной энергией. Все деревья, все кусты, цветы, травы и даже подорожник у калитки, чьи нежные листья придавил мужской ботинок с обитым железом каблуком.

Поначалу подумала, что у меня от безделья развились галлюцинации или же это трехзубый хвощ одарил видением. Но как я ни пыталась ботинок развидеть, он так и остался на бедном подорожнике.

— Лиллиан Горие?

Иллюзии, наведенные хвощом, речью не наделены, разумом тоже. Так что я с ходу сообразила, что передо мною труп. Вероятно, труп неизвестного. Ибо если он немедля не сойдет с моего сокровища, я его на удобрения пущу, не выясняя имени и отчества. О чем, к слову, недвусмысленно сообщила, сорвав с пояса самый острый свой топорик и грозно выдав:

— Сойдите с листа.

— Хм, Горие? — позвали повторно и куда более громко.

— Не Горие, а Горэ. Солонские фамилии низкого сословия длинных певучих окончаний не имеют. И перестаньте топтать мое растение.

Но никто не внял. Что поделать, я пыталась предупредить. Короткий замах, и…

— Несомненно. — Неуловимым движением топорик выбили из моей руки и, наступив еще и на него, потребовали: — А теперь встаньте. Лейтенант Горэ, вы противитесь приказу?

— Не лейтенант, а садовница… страждущая крови. Сойдите с листа! И с топора тоже…

А чтоб меня приняли всерьез, я плавным движением выудила из колчана самую острую сапку нашего мира и замахнулась. Матово-черная с серебряными разводьями драга хищно сверкнула на солнце, и как любое изделие из асса, способного разрубить полуметровый пласт металла, она вразумила посетителя. Нога опасливо убралась, тень визитера перестала падать на мои угодья. Калитка звонко хлопнула. Подорожник спасен, хоть и примят. Я подула на растение, и оно благодарно качнулось в мою сторону, распрямило листья.

— Барон, сожалею, но ваш отставной не дружит с головой, у нее сапа из асса! — проревел обладатель ботинок с железными набойками.

Подумаешь, кто-то им врагов убивает, а кто-то использует в сельском хозяйстве. К слову, асский металл куда больше радуется земле, чем крови, оттого и не тупеет и не покрывается налетом меди. Я спрятала одно орудие труда в колчан, второе вернула на пояс, чуть-чуть подтянула трос, чтобы увидеть говоривших. И впервые пожалела о том, что жасмин разросся в этом году как никогда и скрыл от меня визитеров.

— Вы ошибаетесь. Мои люди ни за что и никогда…

— Вам припомнить помешанных кузнеца, рыбачку и гробокопателя? Или свихнувшегося на считалочках преподавателя младших классов? — вопросили в ответ.

Занимательный набор профессий. Сдается мне, я хорошо знаю людей, о которых тут говорят. Служили в одном отряде.

— Не надо. Кхм, Лилли?.. — звенящим голосом позвал второй недотепа, и на бархатку подле подорожника наступила щеголеватая туфля.

— Куда стал?!! — Вопль почти сорвался с моих губ, но благоразумие пересилило, окончание я прошептала. И не пустила в дело сапку, закусив от негодования губу. А все потому, что такие туфли шьют в бюро Тайных знаний в особом отделе. Где сапожники работают с исключительной тщательностью, фиксируя на носке шипы смерти, а под каблуком глушитель походки. Я знала лишь одного человека, способного носить опасную безвкусицу и строить из себя недалекого щеголя. И этому умнику грубить и отказывать было нельзя.

— Капитан… — Нет, он, как и я, уже не капитан. — Барон Нигье, сойдите с бархатки, через пять минут я вас приму.

Отстегнуться от троса, юркнуть в тайный лаз получилось профессионально быстро и легко. Отмыть лицо от краски и сменить маскирующий костюм на домашнее платье вышло чуть дольше. Так что дверь я открыла через добрых восемь минут, зато во всеоружии — со сладкими булочками и острым соусом, какие почитаются в нашей Выжженной степи.

Легкий взмах руки, и от калитки к дому по воздуху пролегла магическая дорожка из белых каменных плит, за которую я в свое время отдала вдвое меньше, чем за ловушки на кролика. Пожалуй, самое дорогостоящее мое приобретение. Хотя нет. Забор-антивор и калитка-антивзлом обошлись в еще более круглую сумму. И в связи с этим вопрос, как пушистый мерзавец пробирается в мой сад, становится еще более насущным и актуальным. И тут одно из двух: он либо прилетает, либо строит портал.

— Скажите, барон, а животные способны строить пространственные переходы? — спросила я у гостя, когда он преодолел дорожку, согласно традициям макнул булочку в соус, укусил ее и не скривился.

— Что за огненная гадость? — выдохнул его попутчик, коего от соуса передернуло всего. Булочка улетела в цветущий куст темной гортензии.

— Лучший в округе соус из зеленого стручкового перца! — заступилась я за свое творение и в очередной раз подумала об убийстве некоторых.

— Блокада против песчинок, которые мы вдохнули в степи, — выдал секрет барон и похлопал нетерпимого мужлана по плечу. — В этом благодатном краю просто так не угощают. — В слове «благодатном» слышалась издевка, но что есть, то есть — места у нас на расправу быстрые. — Мы на выходе возьмем пару булочек с соусом для грума и возницы, — предупредил Нигье.

— Я заверну.

Пропуская мужчин в двери, широко улыбнулась. Наш старый добрый капитан не изменился. Все такой же низенький крепыш, с темными волосами, собранными в хвостик. Веки в силу моды он подводит белым карандашом, отчего прозрачно-серые глаза получили чуть более насыщенный оттенок и блеск. К слову, о блеске, это была помада на его губах?

Занятая разглядыванием бывшего начальства, я не обратила внимания на здоровяка, зато с радостью отметила, как, поднимаясь по ступеням, он стукнулся головой о крышу террасы, а затем еще и о притолоку двери. И ничему его жизнь не учит. Я погладила потревоженные плетения. Мой сад — моя слабость, мой дом — моя гордость. Именно поэтому я предвкушала восхищение гостей, когда они привыкнут к полумраку и оглядятся.

Первые возгласы раздались еще в прихожей, где все поверхности, плоскости и перегородки созданы исключительно лианами плюща и девичьего винограда, что растет на стенах и крыше дома. В гостиной к гибким побегам добавляются ветки и стебли кустарников, а еще лекарственных трав. Благодаря прозрачному магическому куполу, установленному на крыше, они получают достаточно света, а также дождевую воду, что скапливается в резервуаре под ним. В кухне, кабинете и двух гостевых спальнях я засеяла лишь подоконники, полки и выставленные вдоль стен горшки. Ванную комнату не трогала вовсе, там и без моего вмешательства водные лилии в раковине проросли, зато в собственном будуаре разошлась не на шутку. Весь пол покрыт луговой травой, на стенах вместо штукатурки — светящийся лишайник и мягкий мох, а на потолке каждую ночь зацветает ночная фиалка, или душистый горошек, или вереск луговой.

— Это еще что?! — раздался возглас на весь дом. Топтателю подорожника вновь не угодили.

— Лилли! — позвал меня барон. — Вы бы не могли отозвать своего… багряника?

Багряник? Я его не сажала. Капризная тенелюбивая ядовитая лиана трижды отказалась приниматься в моем саду, а потому была безвозвратно вычеркнута из обязательных к посадке. И только магический страж в насмешку время от времени перевоплощается в… Пожри его демоны! Он напал на гостей.

Я вбежала в комнату с криком: «Яник, брысь!» и впервые увидела, как моего защитника легко и просто скручивают в узел. Лиана с багряными листьями на черных плетях печально махнула мне усиком, прежде чем окончательно затихнуть в мужских руках и превратиться в кнут из асса. С сожалением подсчитала — на восстановление рун стража уйдет не меньше полугода, вот урод этот… как его!

— Та-а-ак, — протянул, по-видимому, маг и недобро на меня воззрился. — Что еще вы оставили себе со времен службы, Горэ?

Представив, что сейчас он, как стоящий здесь же педант из бюро Тайных знаний, начнет проверку и учет, решительно заверила:

— Только арбалет, однозарядный и близко бьющий. А это подарок Россы. — И подарки учету не подлежат, ибо висят на балансе первых владельцев.

Настойчиво протянула руку за кнутом, но мне его не дали. Назидательно и немного оскорбительно прицыкнули языком.

— Какого Россы? Гробовщика? — Маг не столько вопрошал, сколько утверждал, и оказался прав. Я медленно кивнула и наконец-то получила уснувшего стража.

— А вы полны сюрпризов, лейтенант. — Улыбка Нигье раздражала не меньше прищура здоровяка.

— Садовница.

Мое возражение подозрительно легко пропустили мимо ушей.

— Помнится, лейтенант, Росса обещал убить любого, кто позарится на его кнут. Даже мне угрожал. А вам отдал…