«Тьма уже внутри»

Русс Алана

Укротитель Хаоса на полставки 2

Глава 1. Мысли путаются

Уже знакомое ощущение полета, сияние золота и резкий толчок. Текстуры, как говорил Бранов, прогрузились, и вся компания с грохотом вывалилась на пол нашей с Оксаной комнаты в общежитии.

Я оказалась прямиком под Мишей, расстелившись по старенькому ковру камбалой. Извиняясь, Миха спешно вскочил, оттаскивая меня в сторонку. Его отец уже подхватил на руки Оксану и уложил на нижнюю койку двухъярусной кровати. Подругу бил не то озноб, не то судорога.

— Семен Аркадьевич, он… рвется… наружу!

Незнакомая, крохотная девчушка с тоненькими запястьями, сморщившись, изо всех сил толкала воздух перед собой. «Император» искрил и сиял, а из страниц то и дело тонкими струйками вырывался дым.

— Анюта, держи. Еще немного! Миха!

Миша с готовностью подскочил к отцу и принялся удерживать Оксану от тряски, а тот рванул к Ане и положил обе руки ей на тоненькие плечи. Трясти девушку, как каштанку, тут же перестало. Действия ее стали четче, точнее. Будто мужчина ей сил придавал, и теперь все меньше столбов дыма вырывалось на свободу.

— Я завлеку, а ты бей.

Семен Аркадьевич сказал это негромко, но твердо. Анюта услышала и кивнула, закусив губу.

Еще немного и книга раскалилась добела. В центре, будто червоточина, зияла дыра. Вращалась и крутилась. Несложно догадаться: если эта сгустившаяся энергия вырвется, нам всем несдобровать.

Аня со всей силы впечатала ладони в обложку, прямо в центр темного вихря. Уж не знаю, как она сдерживала крик, но заорать даже мне хотелось. Инстинктивно зажмурившись, я повалилась на пол.

Не ошиблась. Сверкнуло так, будто граната разорвалась.

— Аня! Анют!

Семен Аркадьевич подхватил девушку, прижав к себе.

— Я не смогла, он ушел. Ушел, — шептала она. — Извините.

Для описания разочарования на ее лице еще слов, наверное, не придумали. Оно было всеобъемлющим и до того горестным, что душа замирала.

Оглядевшись, я нашла свою книжку, вернее то, что от нее осталось.

Теперь уже и для моего разочарования слов не нашлось. Рожки да ножки от «Императора». Рожки да…

— Что происходит? Вы кто?

Оксана слабенько зашевелилась и поднялась на постели. Темные круги под глазами, бледная кожа, — мумия, ни дать ни взять.

Семен Аркадьевич без слов опустил Аню на пол, и та оперлась спиной на стену. Прикрыла глаза. Сам же тем временем достал небольшую книжечку, прикрепленную на поясе. Перебрал несколько десятков бумажных закладочек, раскрыл.

— Читай, — приказал он Оксане, все еще недоуменно вращающей впавшими глазами.

Оксана глядела на мужчину с недоумением, а затем послушно перевела взгляд на разворот. Губы ее медленно, но верно затрепетали, безмолвно изрекая строки.

Ко мне постепенно возвращалось самообладание. Все обошлось! Мы вырвались! На четвереньках я подобралась к лежащему на спине Яну. Он тяжело дышал и бесцельно таращился в потолок.

— Ян… Викторыч.

Отчество как-то само собой присобачилось, на корню истребив все, что было последнюю пару дней.

— Я в порядке, — Бранов перевалился на бок и выставил ладонь. — Нет. Не нужно этого делать.

Кому это он? Я обернулась. Оксана в тот миг страшно закатила глаза, вздохнула с таким свистом, будто весь воздух в себя приготовилась затянуть и рухнула на постель.

Ничего себе фокусы! Семен Аркадьевич хмуро взирал на меня, перебирая закладки, то и дело слюнявя палец. Взгляд сосредоточенный, ничего доброго не предвещающий.

Я попятилась, елозя задом по ковру. Если эти люди в черном и меня так свистеть заставят, добра точно не жди!

— Пап, — Миша с тревогой уставился на отца, — может, не надо?

— Действуем строго по уставу. Никаких отклонений.

Ян окончательно уселся. Глаза его снова чернее ночи сделались.

— Что они с ней сделали? — уставилась я на Оксану. Та громко и недвусмысленно всхрапнула.

— Память стерли, — бросил аспирант к огромному неудовольствию Семена Аркадьевича. — Я сказал нет!

Судя по всему, стереть память и мне хотели, ведь отец Миши поднялся и уже нашел нужную страничку.

— Устав гласит, случайных свидетелей стирать. Ты должен знать.

Ян нахмурился.

— Она не свидетель.

Гладко выбритое лицо Семена Аркадьевича недоверчиво вытянулось, а Миша, с восторженным хохотом подхватил.

— Машка, ты Слышащая что ли?

— Михей! — гаркнул Семен Аркадьевич.

— Ну чего-о-о?! — парень откровенно недоумевал.

Аня, наравне с Сизовым старшим цокнула и сердито поглядела на Мишу. Кряхтя, наконец отклеилась от стены.

— Семен Аркадьевич, он взывал к ней, — кивнула она на останки «Императора». — Ты ведь слышала его?

Теперь Аня серьезно и требовательно смотрела на меня.

Я осторожно кивнула. Шелестящие звуки голоса Хаоса все еще червями копошились в голове, но это были лишь воспоминания. Жуткие воспоминания. Одни из тех, что рождают кошмарные сны и беспричинные страхи.

В общем, ясно как день: спать мне ближайшие несколько десятков лет с включенным светом.

Семен Аркадьевич примирительно качнул короткостриженой головой, прикрывая книжечку.

— Она твой Слышащий?

Бранов даже глазом не моргнул.

— Получше смотри за своим добром, — пробасил мужчина, щелкнув заклепкой на поясе. Чудное орудие стирания памяти вновь оказалось в кожаном плене. — Ладно, пора. Пусть девчушка отдохнет. Эффект должен закрепиться, иначе вспомнит и с ума сойдет.

Я с жалостью поглядела на сопящую Оксану. Что она испытала в материи? Помнит ли? Хотелось бы верить, что нет.

Ян согласно попыхтел, попытался подняться, но так и не смог. Поднять его, подхватив под руку, и у меня не вышло. Тяжелый.

Миша пришел на помощь.

— Нефигово тебя приложило, — с улыбкой подал он Яну широкую ладонь с простым широким кольцом на большом пальце.

Аспирант ухватился, но, похоже, желанием со спасителями пообщаться не горел. Мишка даже как-то потускнел, уловив холодный, отстраненный тон.

— Маш, ты с нами поедешь? — вновь залучился от счастья он, словно вспомнив обо мне.

— Куда? — я так и замерла в полусогнутом положении, застегивая сапоги.

На удивление одежда на мне была прежняя. Летящее платье исчезло. Видимо тоже было обманкой, созданной Хаосом. А вот ботинки кошкоты починить так и не успели.

Миша многозначительно подался вперед.

— Как куда, в наш тайный…

— Захопнись, Миш.

Тоненькая, на две головы ниже ростом Аня толкнула парня так, что тот пошатнулся и вновь захохотал, потирая бок.

— Вам ведь есть куда поехать? — серьезно глядя огромными глазами-пуговицами спросила она. — Здесь лучше до утра не появляться.

— Есть, — кивнул Бранов, в бессилье опершись плечом на стену. — У меня машина рядом.

— И как ты вести в таком состоянии собрался? — Семен Аркадьевич сунул в рюкзак моего излохмаченного «Императора», звякнул ключами. — Идем. Подкинем уж куда надо.

Миша подмигнул мне, ободряюще улыбнувшись, и поспешил за отцом. Аня и Ян мелкими шажками, будто побитые собаки, следом, а я, схватив пуховик с вешалки, окинула взглядом комнату, вмиг ставшую чужой.

Задержавшись на пороге, прошла вглубь, взяла со стола смартфон подруги и положила ей под подушку. Проснется, как и всегда в соцсети полезет.

Так пусть хоть для нее что-то привычным останется.

— Забирайтесь скорее!

Семен Аркадьевич заскочил в лупоглазый УАЗик и завел мотор.

Судя по облегченным вздохам Миши и Ани и активному растиранию рук и ушей, в салоне едва успело похолодать, а значит компания прикатила совсем недавно.

Я огляделась. На дворе ночь. Холодно. Студентов не видать. Худой, посеревший от городской пыли снег не растаял, значит, зима. Но сколько времени прошло? День, неделя? А если… год?

Круговерть мыслей унимал лишь один факт: на проходной в общежитии сидела та же вахтерша, что и в тот самый вечер. И либо это невероятнейшее совпадение, либо…

В общем, в совпадения я верю слабо, но если и впрямь прошло всего пару часов, почему тогда эта сухонькая крикливая женщина не подняла хай на всю общагу?

Пропускной режим нарушен. Целая вереница мужчин протопала туда-обратно, а один, пусть даже и даже аспирант, после положенного срока задержался! Это же проступок, искупить который лишь смертной казни под силу!

Нда-а… Наверное и вахтершу той книжечкой, что на поясе у Семена Аркадьевича болтается, зачитали. Иного объяснения ее невозмутимости и спокойствию попросту нет.

— Забирайся, Мик, — Бранов легонько подтолкнул меня в спину, вырывая из задумчивости.

Заскочив в салон, я уселась напротив Миши. Тот уже копался в необъятном рюкзаке, выуживая какие-то склянки.

Тронулись.

— Анька, — передал Миша бутылку девушке, мельком глянув на самодельную этикетку.

Та не спеша, все еще меряя внимательным взглядом то меня, то Бранова, открутила крышечку, отхлебнула. Аспирант то ли делал вид, что не замечает ее пытливого взгляда, то ли и впрямь ему не до того было.

Вцепившись в сидение, он чуть опустил голову, словно заснул.

— Ян, держи, — передала Аня питье.

Никакой реакции. Девушка уставилась на меня, многозначительно отсалютовав бутылкой.

— Ян Викторович, — легонько коснулась я плеча аспиранта.

Бранов встрепенулся и помотал головой.