«Последняя искра»

Алана Русс

Творения Великих 3. Последняя искра

ЧАСТЬ I. Когда просыпается магия

«Когда погаснет последняя искра,

когда немощный обретет силу, —

придет в Мир новый порядок.

И старому отныне не сыскать себе места»

Когда просыпается магия

Слова прогремели, оглушив.

— Мертвее мертвого, — склонил голову Эргон Гуно, и Юджин невольно скривился.

Отвратительная все же у архивариуса рожа. И нос, будто у крысы, вечно подрагивает, вынюхивает очередную мерзость.

— Они взяли Пришлую, но Единое море бывает непредсказуемым. Часть команды вместе с кораблем на дно пошла, но часть все же уцелела и требует… компенсацию, — продолжал Гуно, со смешком выделив последнее слово.

— Компенсацию? — Алерис, именуемый Вторым, правитель Объединенных людских земель тяжело вздохнул, поднявшись с кресла. — Нынче простолюдины хватают умные слова, как курица блох. Хорошо, нужна им компенсация? Будет. Пригласи весь этот сброд в Онтас и отблагодари, — подавив раздражение, с легкой полуулыбкой склонил голову он, пройдясь холеными пальцами по золоченой лепнине камина. — Да хорошенько отблагодари, Эргон. Федерация ведь у них в долгу, а с долгами мы разделываемся лихо.

– Равно, как и с врагами, правитель.

— Верно, верно, — протянул Алерис, с царственным видом вновь умастившись в глубоком кресле. — Но какая жалость, Эргон. Ксандер был лучшим… А девчонка что же?

— О Пришлой пока никаких вестей.

Сердце оборвалось. Юджин едва нащупал позади себя стену, чтобы опереться. Потому как пол поплыл из-под ног.

— Какая жалость, — повторил Правитель, подперев пухлую щеку ладонью. — Такая сила была… Божественная сила! И все впустую. Как мы допустили такое, Эргон? — словно вмиг утомившись, потер глаза Алерис. — Я так понимаю, теперь еще и необходимо подготовить прощальную речь в честь Ксандера, — со вздохом поднялся он и направился к девственно чистому, не заваленному бумагами столу. — Нужно решить, кому это поручить… И мне придется навестить его семью, полагаю. Принести соболезнования.

— Не придется, — поспешил заверить Гуно. — Ксандер Ридд семьёй не обзавелся. А родители его… Думаю, их встреча с сыном за Пеленой уже состоялась. И завещания он не оставил.

«Просто помирать капитан Ридд и не собирался!» — едва ли не выпалил Юджин, но вовремя язык прикусил и на полшага подступил к тому квадрату ковра, аккурат в центре которого и стоял архивариус всея Федерации. Авось Правитель и Юджина заметит? Тогда уж он скажет, что думает.

Скажет, что Единое море вычерпать мало, чтобы вернуть на родину павшего воина и похоронить на своей земле. Чтобы душа нашла ход за Пелену. И что завещание наверняка сальный архивариус к рукам прибрал. Все знают, как он хотел получить именно тот дом в верхнем круге. Но его отдали Ридду. Разумеется, по мнению Юджина, совершенно заслуженно.

— Какая новость, — тем временем поднял брови Правитель. Замечать мальчишку у порога он явно не собирался. — Прекрасная новость, Эргон! Надо же, а я позабыл, что Ксандер сам по себе… В таком случае, в дележке нет нужды. Оформите бумаги, внесите все имущество в государственный реестр, и дело с концом. И нужно поскорее приставить к должности нового советника.

Алерис с довольным видом оперся на стол, подперев рукой бок и отставив ногу. Радость от так легко сброшенных обязанностей скрывать и не пытался.

Они ещё о чем-то долго говорили, но у Юджина, после слов Его Величества о необходимости найти замену прошлому советнику, словно пелена на уши легла.

Нет больше Ридда. Нет. Вот и все. Будет другой человек. Не менее доблестный и сильный. С не дюжим умом и смелостью, но… другой.

И Лиза… Какой же он глупец, что так просто отпустил ее на этот чертов остров одну! Не защитил, не сберег. Тупица!

К горлу подступил комок. Юджину еще с утра крепко нездоровилось. Вот и сейчас стало душно. Так душно, словно изнутри пламя полыхало, грохоча и лишая слуха. Во рту пересохло.

Вода… Нужно срочно выпить воды. Хоть немного. Хоть каплю…

Хрустальный графин на столике превратился в единственно желаемый объект. Отпить, окунуть в воду пальцы… Да на голову себе всю бадью вылить! Станет легче. Юджин откуда-то это знал.

— И мальчишку к себе возьми, — словно из тумана пробился голос Алериса. — Пусть не болтается без дела.

— Благодарю, господин. Лишние руки в архиве не помешают.

Юджин с трудом отвел от графина взгляд. В тишине на него глядели Правитель и архивариус, едва повернув голову. Узкие ноздри его трепетали от гнева.

— Юджин! — прошипел он. — Прошу прощения, мой Правитель. Мальчик молод и все время витает в облаках.

— Он скорбит по Ксандеру, Гуно, — с осуждением ответил Алерис, но тут же улыбнулся, подмигнув. — Ничего, юный Роджи. Уйми свою тоску, ведь смерть тела — ничто. Мы скоро всему Иппору это докажем, правда, Эргон?

Гуно отрывисто кивнул, а Юджин вновь опустил голову. Пришлось даже челюсть покрепче сомкнуть, чтобы та предательски не тряслась. От озноба ли?

— Хорошо. С этим разобрались. А что с пробудившимися магами? — медленно, будто пережевывая слова, говорил Алерис, незатейливо перейдя от смерти советника к делам насущным. — Скольких новоявленных уже взяли?

— Двоих. Жену чиновника из Высшего круга и старика — мелкого торговца горшками.

— Старика? — вскинул брови Правитель. — С каких это пор способности к магиитворению просыпаются в столь преклонном возрасте? Почему при рождении дар не определили?

— Еще пятеро из Нижнего круга сейчас под пристальным наблюдением, — тонкая фигура архивариуса едва дрогнула от нервного напряжения. — Полагаю, тесты Барбуса не совсем точны.

— Не совсем точны? — воскликнул Алерис, вытаращив глаза. — Немыслимо! Пусть Барбус немедля займется разработкой новых тестов! И до обеда составьте распоряжение, Эргон. Я подпишу. Пусть десятка два гвардейцев отправятся в Нижний круг и все там по кирпичику разберут! Не хватало еще, чтобы эта «магическая чума» захватила город с низов. Так и до второго восстания недалеко!

— Всенепременно, Правитель, — так низко склонился архивариус, что едва в пояснице не переломился.

А дальше… снова лишь обрывки формальных, ничего не значащих фраз. Наконец Гуно откланялся, развернулся и направился к Юджину. И чего он так требовательно смотрит?

— Езжай к дому советника. Разберись с его личным вещами, — Гуно скоро шагал по коридору, чеканя шаг. Юджин за ним едва поспевал. — Необходимо все упаковать и выставить за дверь.

— Это Правитель так повелел?

— Это я повелел, — даже не взглянув, отрезал архивариус. — Ты у меня под началом теперь, Роджи.

Юджин застонал: «Темные, подерите этого человека! Сотню раз подерите и…»

И сам своей дерзости испугался. Пусть даже и мысленной. Покорно кивнул. Раз уж велено собрать вещи…

Оказавшись на улице, Юджин с облегчением выдохнул. Зима опускалась на столицу. Снега здесь, на юге Объединенных земель, и не жди, но промозглый утренний туман теперь неизменно окутывал дома и горожан с ног до головы, лип к лицу и одежде. Обычно это раздражало, но сейчас даже будто бы радовало. Дыхание хотя бы наконец выровнялось.

— Прямо наваждение какое-то, — пробормотал Юджин, скоро шагая от здания Управления. — Никак простудился, — приложил он ко лбу ладонь и вновь болезненно скривился.

К дому бывшего советника лишь спустя полчаса добраться удалось. Просто ехать в повозке не хотелось. Делить пространство с чужаком, пусть и извозчиком, не хотелось вдвойне. Всяко начнутся расспросы, мол: «Что да как? Слышал, что начальник стражи пропал. Погиб? Вот ведь незадача».

Юджин, переведя дух, наконец остановился у деревянной двери в кованых завитках и, поежившись, сунул ключ в замок. Механизм послушно щёлкнул и дверь отворилась.

У Ридда ему бывать приходилось нередко, правда, дальше гостиной он никогда не ходил. Теперь же газовые рожки Барбуса загорались один за другим, заполняя неровным жёлтым светом все вокруг. Заполняя пустоту каждой комнаты.

Давненько здесь порядок не наводили. И не мудрено, Ридд был предан своему делу, равно как архивариус. Дом ему и домом-то настоящим никогда не был. Ни жены за шесть десятков лет, ни детей. Здесь царили лишь тишина, пустота и книжные завалы.

Ридд даже постоянную прислугу не нанимал. Один только человек приходил несколько раз в неделю, чтобы ухаживать за садом. Он же забирал письма из почтового ящика, чтобы те не отсырели, и вносил в дом. Но опять же, дальше гостиной с ее коротконогим столиком не проходил.

Побродив еще немного, ступая осторожно и легко, чтобы ненароком не нарушить будто бы сакральную тишину, Юджин поднялся на чердак, отыскал несколько пыльных коробов. Спустился в гостиную, швырнул их на пол и принялся разводить огонь.

Пламя сперва долго не хотело заниматься, а затем словно бросилось, загудело. Поленья охватил жар.

Вот и славно. Им теперь прямой путь в пепел обратиться. Так и люди. Догорают, а после ничего. Дом — в реестр, вещи — за дверь. И если уж даже такой человек как Ксандер Ридд не выстоял против системы, то кто Юджин такой, чтобы даже попытаться бороться?

Сам того не замечая, он шмыгнул носом. Образ отца и господина Ридда давным-давно для него слились. Юджин и сам не знал, как такое произошло. Но теперь, когда Ридда не стало, его «идеальный человек», словно по швам треснул.

Со вздохом опустившись в кресло, он подтянул поближе кофейный столик и принялся разбирать пухлую пачку писем.