«Похищение славянки»

Похищение славянки (fb2) - Похищение славянки (Невеста Берсерка - 1) 540K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Екатерина Федорова (1967)

Похищение славянки

Екатерина Федорова

ГЛАВА 1. Город Ладога

— Ах ты, змея подколодная. Только и смотришь, как бы на кухню проскользнуть. А чтобы с усердием делом заняться, так этого от тебя не дождешься. Ну, я тебе покажу, тварь безродная.

И в подтверждение своих слов тетка Наста больно шлепнула большой деревянной ложкой по костяшкам пальцев Забавы. Тут же добавила еще два хлестких удара по голове — там, где волосы прикрывают кожу.

Забава со свистом втянула воздух. Боль в голове быстро прошла, оставив после себя лишь легкий звон в ушах.

Тетка Наста, жена дяди Кимряты, всегда била так — по костяшкам да по волосам, где синяков не видно. Еще по спине скалкой проходилась от души, потому что и там тело одеждой прикрыто. Чтобы не говорили потом люди, что в доме Кимряты обижают сироту.

— Ты зачем, дрянь такая, пуховые перины в светлице у Красавы не выбила как следует? У нее сегодня поутру прыщ на личике вскочил. Все из-за тебя, гадина ленивая.

На поварню, где разъяренная Наста разбиралась с Забавой, белой лебедью вплыла Красава. Белолицая, словно молоко, которым она умывалась каждое утро для мягкости и белизны, перелилось в цвет кожи.

Только теперь на носу, портя эту белизну, цвел маленький ярко-розовый прыщик.

— Матушка, она и волосы мне причесывает со злобой. — Печальным голосом сообщила Красава тетке Насте. — Дерг-дерг гребнем туда-сюда. У меня даже голова разболелась. А уж волос-то сколько выдернула. Коса теперь вдвое тоньше стала. А все зависть ее. У самой-то вон, три волосины.

— Змея, — Зашипела тетка Наста и замахнулась на Забаву уже не ложкой, а большой скалкой. — Счас я тебе ребра-то пересчитаю. Враз забудешь, как кровиночку мою, лебедушку безответную, обижать.

Но привести в исполнение эту угрозу тетка Наста не успела. Заскрипела дверь, что вела из терема на поварню. Тетка Наста тут же насторожилась и на всякий случай отложила скалку в сторону. Вдруг кто из соседей идет?

Чужой человек разве знает, какие подлости эта девка в ее доме творит? А во всем, случись что, обвинят ее, Насту. Скажут, зверствует над беззащитной сиротой.

А она всего-то учит мерзавку уму-разуму. Для ее же блага старается. Да только кривую березу жердиной не выправишь, сколько не бей…

Однако в поварню зашел не чужой, а ее собственный муж, Кимрята Добруевич. Был он высок, сухопар, с окладистой русой бородой. Тетка Наста тут же переломилась в поясе, отвешивая ему земной поклон. При ее пышных телесах это было трудно, но тетка Наста справилась. Затем, выпрямившись, подтолкнула дочь. Красава с ленцой отвесила отцу неглубокий поклон.

Забава дядьке Кимряте поклонилась еще раньше тетки Насты — знала, что за малейшее запоздание поплатится потом синяками да шишками.

Вообще-то в их краях жены мужьям не кланялись. Не принято было. Но тетка Наста услышала как-то раз, что в дальних странах, где ромеи живут, жена именно так приветчает мужа — поясным поклоном. Вроде как муж господин всему, а жена ему лишь прислужница.

С тех пор тетка Наста рассудила, что кашу маслом не испортишь — и начала родному мужу кланяться в ноженьки.

Кимрята Добруевич поначалу смущался, а потом привык. Даже радоваться начал, что супружница с таким уважением встречает. И услужлива, и над мужем хлопочет, как мамка над дитем. Где еще такую заботу встретишь?

А потому Кимрята Добруевич женой своей был доволен сверх меры. И оставлял ее властвовать над домом и сундуками безраздельно, как и желала того тетка Наста.

Впрочем, времени для управления домом у Кимряты все равно не было. Служил он в подручных у ладожского воеводы, рыскал по городским делам от рассвета до заката, и за дружинниками успевал приглядеть, и по кромлю пройтись. Многое надо было сделать — и на ристалище заглянуть, и по стенам прогуляться, проверить, как там стражники, не уснули ли. Стены оглядеть, засеки, ров глянуть…

В общем, хлопот полон рот, и Кимрята только радовался, что жена сама всем в доме заправляет.

Как-то раз, еще по малолетству, Забава пробовала пожаловаться родному дядьке на жену его, тетку Насту. Было ей тогда лет десять, и она только-только попала в дом дяди, брата умершего отца. Случилось это сразу после смерти родителя — мать Забавина умерла еще раньше…

Кимрята Добруевич тогда выслушал племянницу, недовольно сморщился и заявил:

— Супружница моя за дочь тебя считает. И как может, добру тебя учит. А ты от дел отлыниваешь, на нее с доносами бегаешь. И сама, как Наста мне рассказала, неряха, неумеха… Ее долг, как тетки, тебя в работах женских наставлять, уму-разуму учить. А если не слушаешься, то и вразумлять легким наказанием. Твое же дело, Забава, свою тетку слушаться и почитать, как мать родную. Понятно ли я рек?

Рек Кимрята Добруевич очень даже понятно, и Забава поняла, что от дядьки защиты ей не дождаться.

А потом увидела, что и доброго словца тоже не услышать. Видно, много чего наговорила тетка Наста про неугодную племянницу…

Вот и теперь Кимрята Добруевич улыбнулся жене, потом дочери, а на Забаву бросил лишь удивленный взгляд — мол, а эта-то что здесь делает, неумеха такая? И объявил:

— Сегодня вестник от новгородского князя прибыл. Через три дня князь с дружинниками приедет к нам в Ладогу. По княжеским делам, на торг глянуть, кромль посмотреть, хорошо ли за ним смотрят, прочее да разное… — Кимрята Добруевич утер пот со лба и продолжил: — Сам князь остановится в доме воеводы, в кромле. Простых дружинников поселят там же, на конюшнях. А вот самых знатных отправят по городским домам на ночлег. Ясно, что не ко всякому пошлют…

Он назидательно вздел палец.

— А только к тем, в чьем доме гостя достойно принять могут. И к нам двух дружинников хотят определить на ночлег.

Тетка Наста радостно охнула и прижала руки к пышной груди. Красава взволнованно заулыбалась. Дядька поскреб подбородок под кудлатой русой бородой, озабоченно объявил:

— Надо бы горницы приготовить. И постели получше. С перинами пуховыми, с одеялами теплыми. Чтобы не стыдно было спрашивать поутру, сладко ли почивалось… И вот еще что. Воевода в честь князя даст пир по варяжскому обычаю. А по тому обычаю на пир пригласят не только самых знатных людей в Ладоге, но и их жен. С дочками, если те уже заневестились. Так что готовьте наряды…

И, поспешно кивнув жене с дочкой, Кимрята Добруевич торопливым шагом вышел из поварни.

— Ох, — Выдохнула Красава. — Гости — да к нам. Да не какие-нибудь, а самого новгородского князя знатные дружинники. А потом еще и на пир пойдем. Радость-то какая.

Тетка Наста тут же подхватила размягченным тоном:

— А если кто-то из гостей будет неженатый… Вот тебе и муж готовый. И не из наших ладожских торгашей, а из самого Новгорода, дружинник не из последних, из княжьей дружины.

— Маменька… — Печально сказала вдруг Красава. Взмахнула длинными ресницами. — А мне в чем на пир идти? Ни платьев новых, ни сапожков. И венчик девичий у меня уже старый весь, потертый. Жемчуг с него осыпается, Забава косорукая его вкривь-вкось подшивает… и ожерелья не хороши, и бисер на праздничном покрывале выцвел…

Забаве захотелось смеяться. Венцов девичьих, чтобы голову покрыть, у Красавы было не один, а целых четыре. Один шитый золотом с жемчугами мелкими, другой шитый серебром с жемчугами покрупней, третий расшит бусинами из янтаря, а четвертый зеленым да лазоревым бисером. И все венцы были в полном порядке — Забава это знала точно, поскольку сама время от времени перенизывала на венцах жемчуга, бисер и янтарь. Чтобы не потерялось ни одной жемчужины, ни одной янтарной бусины из тех, которым полагалось украшать голову ее сестры.

И сапожки у Красавы имелись — по одному на каждый день седьмицы, тонкого сафьяна для лета, подбитые овчиной для зимы. И сорочиц нижних полные сундуки, и верхних платьев с разрезами по рукавам, чтобы виднелось в них от локтя до запястья нижнее платье, тоже немало.

— В чем я новгородским знатным мужам покажусь? — Со слезой в голосе спросила Красава. — Вот выйду к ним неприбранная и неодетая, с головой простоволосой. Ну прямо как Забавка-чернавка, только народ мною пугать…

Тетка Наста замахала руками, поспешно объявила: