«Моё "долго и счастливо"»

Моё "долго и счастливо" (fb2) - Моё "долго и счастливо" (Там тебя никто не ждёт - 2) 1128K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Мария Николаевна Сакрытина

Глава 1

— Эдвард?

Не отрываясь, я неверяще смотрела на него. Ну же… Пожалуйста…

Секунду я была уверена, что в зелёных глазах мелькнуло узнавание. И уже подалась вперёд, улыбаясь. Я бы на шею ему бросилась, я бы расцеловала его всего, я — не знаю — я бы…

— Mademoiselle, je crois que vous vous trompez (“Мадмуазель, мне кажется, вы ошибаетесь”), — натянуто улыбаясь, произнёс юноша, опуская взгляд и беря меня за руку.

Я тупо уставилась на тёмно-красную кожаную перчатку. Как же… как же так? Я же… да не могла я ошибиться!

— Mais Edouard..!(“Но Эдвард!”)

Но стоило боситься к нему, как меня тут же бесцеремонно схватили сначала кто-то из охраны, потом — из преподавателей. И быстро — под прицелом камер и щелчки фотоаппаратов — потащили к университету, выговаривая что-то вроде: “Катерина, да как тебе не стыдно?!”

Последнее, что я слышала, прежде чем тяжёлая входная дверь закрылась, — голос юноши, отвечающего журналистам:

— Non, non, je ne sais pas cette jeune fille. Mais si toutes les filles russes sont si belles…(“Нет, нет, я не знаю эту девушку. Но если все русские девушки такие красивые…”)

— Ты с ума сошла, Катерина! — прошипела наша куратор, проталкивая меня через турникет и крепко, до боли сжимая мою руку. — Решила на первые полосы попасть? Нашла способ!

Я ударилась о стойку рядом с комнатой охраны. Перед глазами оказались часы, и я машинально отметила про себя, что, похоже, не прошло и минуты с тех пор, как я… как я…

— Зачем ты туда вообще сунулась? — голос преподавательницы прозвучал словно издалека.

Я вздрогнула, с усилием подавляя желание схватиться за блонды — раньше я всегда так делала, когда волновалась. Во Фрэсне и в…

Я в платье. На мне нет блонд. На мне даже кофточки нет — плечи прикрыть. О, господи, как неприлич…

— Катерина!

— Да за пудреницей полезла, — хрипло буркнула я. — Отпустите меня. Пожалуйста.

Преподавательница округлила глаза, но, стоило ей выпустить мою руку, как я, хватая несуществующие юбки, стремглав бросилась к лестнице на второй этаж — окно, я убила бы сейчас за окно. За один взгляд на… да чёрт возьми, это точно Эдвард!

Но он так чисто говорил на современном французском. Эд бы так не смог. И…

— Катя! — бросилась мне навстречу Таня. За её спиной маячил удивлённый Ромка. — Катя, что слу…

Я отпихнула её и, не обращая внимания на ропот и удивлённые взгляды других девчонок в коридоре, грудью навалилась на подоконник, высовываясь наружу. Где-то внизу, в море журналистов и фотоаппаратных вспышек маячила знакомая золотистая макушка.

Посмотри наверх. Посмотри, пожалуйста. Эдвард, пожалуйста!

Окружённый охраной и репортёрами юноша, не останавливаясь, прошёл мимо моего окна к крыльцу.

Я слизнула кровь с прокушенной губы и всхлипнула.

— Кать? — меня в который раз потрясли за плечо. — Кать, ну ты чего? Из-за пудреницы, что ли? Да я тебе такую на день рождения подарю, хочешь? Скоро уже, месяц же потерпишь?

Я обернулась, непонимающе глядя на Таню. Пудреница? Ах, да…

Подруга улыбнулась, поймав мой взгляд.

— Расскажи лучше, какой он? Эдмунд. Ты же его близко видела. Да? Кать?

Я снова всхлипнула и, спрятав лицо в ладонях, заплакала.

***

В зеркале маячила жуткая зарёванная рожа. В зеркале — а-а-а! Заляпанном, замызганном, треснутом сбоку, но — мамочки! — зеркале.

Щас я его расцелую! Кто чуть не полгода без зеркал не жил, тому не понять, какое это чудо: увидеть, наконец, своё отражение — нормально!

— Кать, давай я тебе свой тональник дам, только пойдём уже, а? — ныла Таня, вышагивающая позади меня по пустому туалету. — Он уже полчаса как выступает! Боже, там такая толпа, мы даже к двери, наверное, не пробьёмся!

Я пригладила волосы, дурея от ненормальности происходящего. Только полчаса назад я стояла на помосте перед плахой, а сейчас прихорашиваюсь в университетском туалете?

Таня резко остановилась, уставившись на мою протянутую руку.

— Тональник, — бросила я, не отрывая взгляда от зеркала. — Давай.

Спустя ещё минут десять совместными усилиями моя физиономия приобрела более-менее божеский вид.

— Ну быстрее, Кать! — торопила Таня, таща меня к актовому залу. Я спотыкалась, чувствуя себя коровой на шпильках. — Ты что, на каблуках вдруг ходить разучилась?

Я машинально облизнула губы, слизывая помаду, и врезалась в Танину спину.

— Видишь, — простонала подруга. — Я же говорила… Даже к двери не подойти.

Я выглянула из-за её плеча и присвистнула. Мда, бедный клочок коридора перед актовым залом такого столпотворения ещё не знал. И визга, когда где-то там, в зале, объявили выступление “нашего второго гостя из Франции, господина Эдмунда”.

— Нет! — хныкнула Таня. — Я же его так и не… Катя! Ты что творишь?!

Именно это, но в более нецензурной интерпретации думали те девчонки, которых я по дороге расталкивала, локтями прокладывая дорогу себе и подруге.

Ха! Курицы, да меня сегодня чуть не казнили, что мне какая-то толпа! Эдвард, я знаю, это ты, это же твой голос, Эдвард! Я уже иду к тебе!

Пройти удалось только до двери, зато отсюда даже видно было лучше: всегда не любила наши маленькие, убийственно мягкие креслица, расставленные так, что за спинкой соседа не раглядеть сцены. Впрочем, я редко на нее смотрела.

В довершение кто-то из разъярённых фанатов французского сзади толкнул меня, я дёрнула Таню…

Золотоволосый юноша стоял на сцене перед микрофоном, что-то говоря на безупречном французском. Замер на мгновение, когда мы с Таней чуть не кубарем выкатились в проход между креслами. Но тут же продолжил — также спокойно и доброжелательно, как и раньше.

Я пожирала его взглядом. Если бы не охрана, я бы на сцену выскочила, и плевать мне на всё и всех. Просто он точь в точь был Эдвардом и какая разница, как он одет — в рубашку и джинсы или кот и шоссы? Золотые волосы кудряшками до плеч были Эдварда и зелёные глаза, драгоценней и чище любого изумруда, тоже были Эдварда. И те же мягкие, правильные черты, даже жесты — то, как он откидывает голову, как убирает с глаз мешающую чёлку, как поводит плечом…

Я жадно вслушивалась в знакомый голос. Но в безупречном французском произношении не было и следа акцента, хоть отдалённо напоминающего старофранцузский. Даже специфические современные сокращения, даже чуть-чуть молодёжного сленга…

Когда вокруг завизжали, я вздрогнула, не понимая, что происходит. На глаза попалась удивлённая, и радостная Таня. Я огляделась, отметила мельком, что остальные радуются тоже, и снова посмотрела на сцену.

Юноша, улыбаясь, кивнул, и передал микрофон декану.

— Вот это да! — завопила Таня, стоило нам выбраться из зала, когда всё закончилось. — Вот это да! Катька, я поверить не могу!

— Чему? — вяло поинтересовалась я, шатаясь от усталости. Золотоволосый юноша исчез в недрах института вместе с деканом и послом, и вместе с ним исчезла и болезненная энергия, переполнявшая меня, как гелий — воздушный шарик.

— Как — чему? — прокричала на ухо подруга: гам стоял невероятный. И все, похоже, обсуждали одно и то же. — Что он будет посещать наши лекции! Изредка, но он снова зайдёт! К нам! На лекции! А-а-а!

Откуда ни возьмись, вынырнул Ромка, что-то спросил у Тани, вгляделся в мою побледневшую физиономию и потащил нас на воздух во внутренний дворик, где на удивление было пусто.

— А-а-а, он придёт к нам на лекции, он к нам придёт! — повторяла, как заведённая, Таня.

— Ненормальная, — вздохнул Ромка, усаживая меня на скамейку. — Кать, ты чего? На, глотни.

Я глотнула и с непривычки поперхнулась — обычной газировкой, боже, да что со мной?

— Спасибо. Зачем ему приходить? — повернулась я к Тани.

— Ка-а-ать! — простонала подруга. — Неужели ты не слышала? Или не поняла? Да ради одного этого стоило учить французский! В его лицее там какой-то проект и для него он хочет посетить несколько занятий у нас, на разных факультетах. И к нам зайдёт, да-а-а, я знаю, точно…