«Мираж хищного мира. Часть 1»

Ольга Чумаченко

Мираж хищного мира

Глава 1 «Чужие»

Темнота. Тишина. Умиротворение. И больше нет ничего. Никого. Ничто не существует, – никто. Тьма как любящая мать, нежно обнимает своё единственное дитя.

Само Я – растворяется. И Ты – являешь собой пустоту, темноту – Тьму.

Тьму вязкую, бездонную, безвольную.

Солнечные зайчики скользнули по поверхности, скользнули, как сваркой резанув черноту.

Тьма недовольно зашипела.

Солнечные зайчики образовали водоворот и скользнули в глубину, то погружаясь, то стремительно уносясь ввысь. Играют. Раздражают. Манят: «с нами, с нами, догоняй, быстрей…».

Звуки… Через толстый слой, вязкой темноты, пробилось журчанье. Журчит. Журчит где-то рядом. Совсем рядом?! Вода.

Запахи… Раздражают своей приторностью и влекут.

Однотонность быстро начинает надоедать. Раздражение отступает, уступая место упрямому любопытству.

Вынырнуть?! Да… ту… да!

Ресницы вздрогнули, вспорхнули, и яркий луч сверкнул золотой искрой, отразившись, словно в зеркале, в бездне глаз.

Всё будет хорошо!

Существо затаилось, вслушиваясь в ощущения, почти остановив своё дыхание – сердце.

Ветер всё сильнее раскачивал ящик, подвешенный на отвесной скале. Удивительно, но свет солнца всё равно попадал в щель, затянутую морозным инеем, даже через висевшую в атмосфере пелену пыли. Иней испарялся, улетучиваясь с дыханием, с жизнью…

Старенькая машина, не выдержав непроходимого сибирского леса, сдалась: в радиаторе закипела вода.

– Там родник, – показала девочка-подросток отцу в сторону болотистой местности.

– Чтоб я тебя слышал!– протянул мужчина тяжелое железное ведро.

Бежала она по осеннему лесу, напевая весёлую детскую песенку. Он слышал. Дочь скрылась в зарослях высокого папоротника, с лёгкостью пробежав над болотной жижей по поваленным стволам деревьев.

Перекрестил отец её мысленно – "шуструю стрекозу", которой вот-вот исполнится одиннадцать лет – открыл паривший капот. Старше средних лет он годился девочке скорее в дедушки. Не знавшие их, чужие люди, так и говорили: "Какая хорошенькая у вас внучка, и умница, и красавица…"

Почти половину своей жизни он проработал егерем. Почти. Другая сторона его жизни была известна лишь единицам.