«Не стоит слез. На просторах Галактики»

Бегенч Атаев

Не стоит слез. На просторах Галактики

Не стоит слез

      Сулейман сидел на скамейке автобусной остановки, но эта остановка была не из тех привычных двух, которые находятся вблизи его дома и около страхового агентства, где он работал, а где-то в середине, между ними. Уже два часа, как он сошел с автобуса, но вопреки привычному поведению пассажиров, он вместо того, чтобы поспешить в направлении своего следования, прошел к скамейке и уселся. Весь его облик выдавал человека, переживающего глубокую депрессию. Остановка то кишела людьми, то пустела. Все куда-то торопились, ни кто не хотел дольше привычного оставаться на остановке и ни кому дела не было до человека, одиноко сидевшего на крайней скамейке и внешне ничем не выделявшегося из толпы.

      Почему он сошел с автобуса именно на этой остановке – сказать трудно, может – это было случайным совпадением, а может подсознательно выбрал более живописное и наименее оживленное место, вблизи спального района города, чтобы предаться размышлениям; а может быть просто, так было угодно судьбе. Но не выйти он не мог. Продолжать дальше сидеть в переполненном и как ему казалось, ужасно шумном автобусе, было невыносимо. Любой дискомфорт усугублял его психическое состояние.

      Сулейман сидел в глубокой задумчивости, абсолютно безразличный ко всему происходящему вокруг. Он невидящими глазами смотрел на уличное движение, спешащих куда-то горожан, а голова была занята мыслями о своей неудавшейся жизни, о не сложившейся любви, о нереализованных возможностях, о допущенных ошибках; о том, как так вышло, что он оказался, по его мнению, никчемным в этой жизни. «Неужели все» – думал он, – «вот так вот «пшик», и жизнь профукана, второго шанса не будет; как жестоко». Он никак не мог с этим смириться, был в отчаянии и готов к любым поступкам, нужно было только найти выход, но выхода не было, прошлого не вернуть.

Бегенч Атаев

Не стоит слез. На просторах Галактики

Не стоит слез

      Сулейман сидел на скамейке автобусной остановки, но эта остановка была не из тех привычных двух, которые находятся вблизи его дома и около страхового агентства, где он работал, а где-то в середине, между ними. Уже два часа, как он сошел с автобуса, но вопреки привычному поведению пассажиров, он вместо того, чтобы поспешить в направлении своего следования, прошел к скамейке и уселся. Весь его облик выдавал человека, переживающего глубокую депрессию. Остановка то кишела людьми, то пустела. Все куда-то торопились, ни кто не хотел дольше привычного оставаться на остановке и ни кому дела не было до человека, одиноко сидевшего на крайней скамейке и внешне ничем не выделявшегося из толпы.

      Почему он сошел с автобуса именно на этой остановке – сказать трудно, может – это было случайным совпадением, а может подсознательно выбрал более живописное и наименее оживленное место, вблизи спального района города, чтобы предаться размышлениям; а может быть просто, так было угодно судьбе. Но не выйти он не мог. Продолжать дальше сидеть в переполненном и как ему казалось, ужасно шумном автобусе, было невыносимо. Любой дискомфорт усугублял его психическое состояние.

      Сулейман сидел в глубокой задумчивости, абсолютно безразличный ко всему происходящему вокруг. Он невидящими глазами смотрел на уличное движение, спешащих куда-то горожан, а голова была занята мыслями о своей неудавшейся жизни, о не сложившейся любви, о нереализованных возможностях, о допущенных ошибках; о том, как так вышло, что он оказался, по его мнению, никчемным в этой жизни. «Неужели все» – думал он, – «вот так вот «пшик», и жизнь профукана, второго шанса не будет; как жестоко». Он никак не мог с этим смириться, был в отчаянии и готов к любым поступкам, нужно было только найти выход, но выхода не было, прошлого не вернуть.