«Сны хрустальных китов»

Сны хрустальных китов

Интерлюдия первая: запахи

Облик его давно затерялся в моей памяти. Дольше всего помнились глаза: огромные серые, обрамлённые длинными ресницами. Две проруби, смотрящие внутрь, в самую сердцевину. Но время покрыло их льдом, занесло мелкой снежной пылью. И не осталось ничего от лица, которое я когда-то знал лучше, чем линии на собственных руках.

Голос, звавший меня по имени, ещё раньше превратился в завывание вьюги. Я не мог вычленить слов, не мог понять смысла, но продолжал бежать прочь от него в моих снах. А потом и он затих. Смешался со скрипом снастей, с криками грузчиков и надсадным звоном корабельного колокола.

Остались лишь запахи. Сладковатый душок пропитавшихся водой досок и солоноватый аромат океана. А ещё — привкус металла, острый, как лезвие княжеского меча. Он пригвоздил меня к палубе, заставил опустить взгляд. Сколько раз я обещал себе этого не делать. Сколько раз злился, но снова не совладал с собой. И когда тяжесть стали легла на плечо, почувствовал, как оно леденеет, несмотря на две тёплые рубахи и кожаную куртку.

Я рвался в бой. Пролетай в тот час над нами тварь, я бы убил её голыми руками. Но она прилетела гораздо позже и заполнила мир иными запахами: гари и крови, боли и смерти.

Он позволил мне встать. Мне всегда лишь позволяли. Так псу дают доесть украденный со стола кусок, устав от его проделок.

Милость твоя, князь, костью мне в горле встала. Уж и не проглотить, только скулить остаётся да царапать когтями землю. Колется она, гонит подальше от надёжного берега, крепче ветра раздувая паруса кораблей. И пахнет дорогой парчой да розовым маслом.

Но сколько масла не лей, как не украшай себя золотом, не скрыть уже твоего страха, князь. Не скрыть, исходящего от тебя гнилостного духа. Как и лёгкое дрожание меча в ослабевающей с каждой минутой руке, отзывающееся во мне неподдельной радостью.

Я не желал князю смерти. Я любил его. Искренне и глубоко, как только брат может любить брата. И ненавидел ровно также. Немощь его стала моей силой, придала мне уверенности. Словно мальчишка закричал я в серую хмарь утра:

— Я вернусь и притащу тебе голову чудища! — и десятки глоток подхватили мой крик, пока князь смотрел на меня укоризненно.

Чего же ты ждал от меня?