«Войд»

Сергей Елис

Войд

(Рассказ из сборника «H-Два-О»)

Лифт неспешно возносил меня к стальным небесам, чтобы выбросить в волнующееся чрево предстартовой подготовки. Я привычно проверил свой астроскаф. Герметичность, заряд, стабильность системы — всё было в норме. По-другому и быть не могло. Очередной полёт, прыжок в неизвестное, ставшие привычным — реалии мира хай-тек.

Отработанный сотнями моих предшественников (и тысячами киберов до них) процесс отправки разумного существа под общим названием «Человек» стал обыденностью. Разумеется, для обычных людей, миллиардами взирающих на эти гонки с мирозданием, полёт всё ещё казался волшебством и торжеством науки. Но мы, тягловые лошадки прогресса, давно свыклись с мыслью, что звёзды рядом. Причём чудовищно близко.

Благодаря нескольким экспериментам с анти-материей учёные получили возможность сминать пространство и буквально преподносить новые миры нам на блюдечке. Удивительно, но принцип перемещения так никто и не уловил во всей его полноте. Но пользуются его благами уже почти как полсотни лет. К сожалению, большинство изученных объектов представляют лишь исследовательский интерес, и лишь редкие драгоценные зёрна среди плевел продолжали давать надежду.

«Надежду на что?» — спросите вы. И ответ будет вокруг вас. Оглянитесь. Что вы видите? Несчётное количество лиц, спёртый воздух крохотных помещений, палящее солнце, для которого больше нет преград, нормированную пищу и воду. Да! Мы бежим от того, что сотворили со своим домом. Пытаемся найти спасение где-то там, за горизонтом. Но забываем, что от себя не убежать.

Почти незаметный толчок ознаменовал моё прибытие на стартовую площадку. Чуть мотнув головой, словно отгоняя тягучие мысли, я сделал шаг вперёд. Слепящий свет, гомон сотен голосов и вибрации работающих механизмов-исполинов накрыли меня будто волной. Незакрытый щиток пропускал так же запахи, температуру и влажность. Это было похоже как если бы вам в лицо ткнули сухую горячую тряпку, пропитанную в металлической стружке с каплями машинного масла.

Я сделал вздох и чуть поморщился. Даже эта атмосфера кажущегося хаоса была знакома мне. И по-своему приятна. Значит, впереди ещё один прыжок к новому. Жажда исследователя, толкавшая тысячи путешественников до меня, горела в моей крови, и это было волнующе. Жаль, сам способ передвижения был слишком быстр и предсказуем.

Бериллиевый гель вместе с нано-углеродными трубками были моим парусом и кораблём одновременно. Энергетические вихри анти-материального генератора — моим ветром. А океаном был его Величество Космос.

Следуя светящимся указателям, я направился в пилотскую сферу, где меня уже поджидал мой напарник Эмиль. Его умиротворённая физиономия просвечивала сквозь дрожащее марево силового поля, что отделяло informis — облик транспортного аппарата от координационного атриума. Увидев меня, он скорчил скучающую мину и сделал вид, что засыпает. Что ж, его шуточки были общеизвестны. Так что удивляться не приходилось.

Я продолжил своё движение, пока не пришлось остановиться перед абсорбирующей мембраной. Теперь с поверхности моего астроскафа должны были полностью удалить даже малейшие частицы земного происхождения. После прибытия обратно процедура повторялась. Одна из многих, довольно разумных мер предосторожности. Кто знает, что нам может повстречаться на далёких галактических дорожках.

Итак, я удобно устраиваюсь в коконе пилотского кресла, подмигиваю напарнику и серьёзным голосом начинаю стандартную беседу с центром управления полётами.

— Фурия 4, как слышите меня?

— Это Фурия 4, говорит первый пилот Астат. Слышимость отличная.

— Все ли системы в норме?

— 100 % стабильности, везде зелёный свет.

— Начинаем предстартовый отсчёт.

Выдохнув, я услышал сухие цифры, отсчитываемые металлическим голосом ИИ ЦУПа. -60, 59, 58…

Лёгкая дрожь волнения затопила сознание, но это ни как не сказалось на ясности моего мышления. Иногда мне казалось, что я сам робот, и только моя живая плоть отделяет меня от холодности искусственного разума. Посади на моё место какого-нибудь кибера, ничего не изменилось бы. Прыжок бы так же состоялся, затем была доставлена информация об объекте, и псевдо-первого пилота отключили бы до следующего полёта.

Так, стоп! Мы ещё не вернулись домой, а послеполётная депрессия уже начала атаковать. Старею, что ли?

— Эй, ты что там, заснул? 5 секунд до старта, соберись! — вырвал меня из раздумий голос напарника.

Эмиль сделал страшное лицо и скосил глаза на цифровую панель. Да, и вправду, оставались считанные единицы времени, одна из которых равна 9 192 631 770 периодам излучения, соответствующего переходу между двумя сверхтонкими уровнями основного состояния атома цезия-133, а я расклеился (эта никому не нужна информация была добавлена, дабы познать ничтожность и одновременно бесконечную мощь времени). Собрав мысли воедино, я сосредоточился на моменте прыжка.

Ощущения во время перехода нельзя назвать приятными. Более того, для некоторых они довольно болезненные. Как говорят наши доктора всех известных наук, это зависит от индивидуальных параметров строения организма и, конечно, он настроя пилота. Проще говоря, боишься, напряжён, и тому подобное — можешь быть уверен, что твое тело испытает пару неприятных мгновений, которые в твоём субъективном времени могут растянуться на неограниченное время.

Именно поэтому я старался держать свою нервную систему на определённом уровне раздражения, чтобы, так сказать, подстегнуть, но не загнать. Удавалось это мне благодаря определённому опыту почти всегда. Так что многие пилоты мне откровенно завидовали. И это было так по-человечески.

Мгновенная дрожь по всему телу — и словно бы щекотка откуда-то изнутри. В глазах потемнело, и сердце будто остановилось посреди удара. Я понял, что мы совершили прыжок. Перевёл взгляд на Эмиля. Он был в порядке, хотя и выглядел немного потрёпанно. Всё-таки не все могут переносить переход так же легко, как я. Удостоверившись, что наиболее ценная часть груза (то есть мы) цела, я приступил к проверке сенсорного облака, что окружало нас в момент искривления.

Эти тысячи наноботов должны были в реальном времени транслировать полный спектр всех данных из окружающего нас пространства. Начиная от всевозможных излучений и заканчивая малейшими изменениями в гравитационном поле. Вся эта информация суммировалась и структурировалась, чтобы потом в сжатом и интуитивно-понятном виде попадать к нам на мониторы, а какой-то частью — прямиком в мозг через нейроинтерфейс. Раздваивался поток специально, дабы исключить малейшую неточность или сбой процесса.

Итак, всё в норме. Судя по полученной систематике, прыжок прошёл успешно, мы находились в нужных координатах и шли на сближение с планетой.

Это был многообещающий объект в так называемой «зоне жизни». Он был расположен на том расстоянии от местного светила, когда вода на поверхности планеты могла находиться в жидком состоянии. Получая определённое количество тепла и света, он также мог обеспечить возможность существования жизни. Конечно, это были лишь основные выкладки, всё остальное нам предстояло проверить лично.

Эмиль уже плотно вошёл в работу и сейчас просчитывал эргономичный, но не слишком затянутый курс для подлёта на орбиту. Я же пока отправил инфо-депешу в ЦУП о нашем удачном окончании прыжка. Пока всё шло хорошо. Да и как могло быть по-другому? За нашими спинами — вся мощь человеческой цивилизации. Вокруг нас — вершины технологического совершенства. Сама ткань мироздания подвластна нам. Так кто же против нас?!

Взбодрив себя ещё раз столь патетическими речами, я обратился к напарнику за свежими данными. Мы как раз заканчивали выходить на геостационарную орбиту. Он скинул мне на личный дисплей весь массив и вновь погрузился в какие-то свои расчёты. Я же, быстро проглядев полученную информацию, чуть не чертыхнулся от разочарования. Здесь даже не было нужды совершать посадку или отправлять ин-спутники. Всё было понятно и так.

Я обратился к Эмилю, чтобы узнать его мнение.

— Да что тут сказать, ты и сам видишь. Жидкость есть, но это не H2O, а метан и его соединения. Биологические формы простейшие, эволюция в самом начале. Ископаемые — стандарт, легче на астероидах добывать, чтобы не нырять в гравитационный колодец. Ну и всякое по мелочи: состав атмосферы непригоден для дыхания, сам климат устойчивый. В общем захолустье, ещё одна планета-пустышка. Оставляем пару ин-спутников на орбите, чтобы следили за обстановкой и можно домой, — чуть погодя высказался он.

Мне лишь оставалось согласиться. Протокол гласил, что сохранив полученные данные об объекте изучения, мы должны были возвращаться на базу. Но сейчас, несмотря на то, что всё было уже сделано, внутри меня билась какая-то странная жилка. Можно назвать это интуицией, хотя я больше склонялся к этакому предчувствию параллельного развития событий. Чуть поразмыслив, я высказал свои ощущения напарнику.

— И что именно ты хочешь?

— Ну, хотя бы разок облететь всю систему с максимально «расширенным» сенсорным облаком, вдруг, что интересное зацепим, — ответил я.

— Хм, ну, думаю, топлива у нас хватит. В бортжурнал же пойдёт запись о поиске потенциально «положительных» объектов. В общем, не волнуйся, я распишу, как нужно, нашу необходимость, — чуть усмехнувшись, ответил Эмиль.

Да, иногда он был удивительно хорошим парнем. А, может, почувствовал тоже, что и я. В любом случаем «добро» было получено, и теперь за вирт-штурвал взялся я, ведомый своими смутными предчувствиями.