«Фаэты. Рассказы о необыкновенном»

Александр Казанцев

ФАЭТЫ

РАССКАЗЫ О НЕОБЫКНОВЕННОМ

Не только история Земли, но и космогония полны загадок. А где загадки — там простор для фантазии. Однако фантазия, оторванная от действительности, пренебрегающая правдоподобием и достоверностью, пуста, она не оставит в сердце следа, в лучшем же случае — пощекочет нервы читателя. А мне всегда хотелось достигнуть «достоверности невероятного»: фантазировать только на основе реальных фактов и ждущих объяснения загадок.

Такой волнующей меня загадкой было существование между орбитами Марса и Юпитера кольца астероидов (малых космических тел) вместо предсказанной там законом Кеплера планеты, которая будто бы взорвалась по неведомой причине, рассыпав осколки по всей своей орбите. Но как это могло случиться?

Если бы планета взорвалась изнутри в силу каких-то процессов, то ее обломки разлетелись бы, как в фугасной бомбе, и продолжали бы двигаться вокруг Солнца по удлиненным эллиптическим орбитам… А они движутся по прежней планетной, почти круговой?! Если бы планета погибла в результате столкновения с другим космическим телом, то их общие обломки устремились бы по равнодействующей, тоже обретя удлиненные эллиптические орбиты, а они словно остались на месте.

Казалось, планета треснула в результате в мощного удара, полученного сразу со всех сторон, а уже потом развалилась под действием притяжения Марса и Юпитера. Остатки ее сталкивались и дробились, порождая рои метеоритов и растягиваясь по всей былой орбите планеты. Но что же это был за взрыв? Быть может, взрыв водной оболочки планеты, ее океанов?

Случилось так, что я смог задать этот вопрос великому физику XX века Нильсу Бору, когда он встречался с нами, московскими писателями.

Я спросил:

— Могут ли взорваться все океаны планеты, если в их глубине будет взорвано сверхмощное ядерное устройство?

— Я не отрицаю такой возможности,— ответил ученый и добавил: — Но, если бы это было бы не так, все равно ядерное оружие надо запретить.

Он сразу понял все! Если планета погибла от взрыва океанов, то на ней была цивилизация, уничтожившая сама себя в результате ядерной войны.

Таким образом, толчок мне как романисту был дан — родилась трилогия «Фаэты». В ней нашли свое место и другие глобальные загадки: почему так и не отыскалось промежуточное звено между человеком и животным миром Земли? Почему Марс кажется необитаемым, и всегда ли он был таким? Почему на Земле произошли великие катаклизмы с гибелью Атлантиды, поднятием Анд? В некоторых гипотезах это связывают с падением на Землю гигантского астероида или появлением на земном небе Луны, якобы прежде не существовавшей. Так ли это? Обо всем этом прочитает читатель в романе, следя за судьбами героев — свидетелей небывалых потрясений.

Дополняющие книгу рассказы тоже рождены загадками, над ответами на которые, думаю, интересно будет поразмышлять читателю вместе с автором. Эти загадки различны: геометрические, математические, столетиями мучащие ученых, и, наконец, шахматные, поскольку автор — международный мастер по шахматной композиции. Бесспорны глубокие связи между жизнью и древней мудрой игрой, способной воспитать столь необходимые черты характера, проявляемые героями этих рассказов.

Если эта книга поможет читателю обрести вкус к великим тайнам Вселенной, земной истории, ее наук и к шахматной игре, автор будет счастлив.

Александр Казанцев

Нельзя допустить, чтобы люди направляли

на свое собственное уничтожение те силы

природы, которые они сумели открыть и

Книга первая

ГИБЕЛЬ ФАЭНЫ 

Мир — добродетель цивилизации.

Грабительская война — ее преступление.

Часть первая

НАКАЛ

Бунтовщики! Кто нарушает мир?

Кто оскверняет меч свой кровью ближних?

Не слушают! Эй, эй, вы, люди! Звери!

Вы гасите огонь преступной злобы

Потоком пурпурным из жил своих.

Под страхом пытки, из кровавых рук

Оружье бросьте наземь и внимайте…

Глава первая

ВОЛНА

Перевод записи с чужепланетного спутника Земли «Черный Принц» сделан с языка фаэтов, живших на Фаэне миллион лет назад. Звучание ряда слов намеренно приближено к земным.

Единственная дочь диктатора Властьмании, древнего континента той планеты, носила по матери имя Ясна. Отец ее, Яр Юпи, ждал сына, однако дочь полюбил без памяти. И все чудилось ему, что вырастет она, выйдет замуж и уйдет от него. И когда, по обычаю, понадобилось дать взрослой дочери имя, не придумал он ничего лучшего, как назвать ее Мада, что означало Влюбляющаяся. Фамилии на Фаэне давались по именам планет и звезд. К примеру, Мар или Юпи, Альт или Сирус.

Мада Юпи походила на мать: ее называли прекрасной. Лицо ее озадачивало художников, живое, всегда меняющееся, то веселое, то ясное, то задумчивое. Как ее писать? Воплощала она в себе лучшую породу длиннолицых, но овал ее лица был умерен и мягок, нос прям, а губы строго сжаты.

Эту синеглазую фаэтессу (так звались там подруги фаэтов) и встретил на Великом Берегу гость Властьмании Аве Мар. Девушка выходила из воды, выбрав мгновение, когда вал прибоя разбился о берег и в шипящей пене уползал обратно.

Аве пожалел, что он не скульптор. Все, что. он слышал о Маде от своего горбатого секретаря Куция Мерка, было бледно, тускло по сравнению с тем, что он увидел сам.

Пожилая полная фаэтесса из круглоголовых вбежала в воду и укутала выходящую мягкой пушистой простыней.

Мада не обратила на Аве никакого внимания, хотя со слов спутницы знала о нем немало. Расторопная няня поставила на песок складной стул, и Мада села на него, драпируясь в простыню, как в платье древних.

Куций Мерк заметил впечатление, произведенное Мадой на Аве, и, выпячивая свой горб, нагнулся к нему.

— Не показать ли местным туземцам? — И с многозначительной улыбкой на умном и недобром лице он протянул Аве небольшую гладкую доску.

Сидя на песке и любуясь Мадой, Аве рассеянно отозвался:

— Вот не думал, что мы захватили это с собой!

— Здесь прекрасная гордячка Мада Юпи, — подзадоривал секретарь.

Аве Мар встал. Благодаря его внушительному росту, длинной крепкой шее и прищуру глаз создавалось впечатление, что он смотрит поверх всех голов.

Повинуясь, как ему казалось, собственному побуждению, он взял у Куция доску и смело вошел с ней в воду.

Спутница Мады, не спускавшая с Куция глаз, зашептала ей на ухо:

— Посмотри-ка, Мада! Чужестранец из Даньджаба, о котором я тебе рассказывала, прихватил с собой какую-то дощечку.

Несмотря на волнобои, сооруженные здесь для облегчения купания во время прибоя, валы яростно разбивались о берег. Но за препятствием они были поистине гигантскими, как в открытом океане, вздымались один за другим, вспениваясь на гребнях.

— Куда он плывет? — тревожилась спутница Мады. — Не позвать ли спасателей?

— Он плавает лучше, чем ты думаешь, — рассеянно заметила Мада.

— Зачем же взял доску? Смотреть страшно. Но все же она смотрела не отрываясь.

Аве доплыл до волнобоя и перебрался через него. Теперь он привлек к себе внимание многих купающихся.

— Почему ты решила, что это и есть тот чужестранец? — спросила Мада.

— По его спутнику. Круглоголовый, как и я, к тому же горбатый, а гордится, словно гуляет по пляжу Даньджаба. Обидно за наших. Неужто никто не покажет этому гордецу, как надо плавать!

— Нет, я не хочу, — сказала Мада, наблюдая, как исполинские валы вскидывали на гребни чужеземного гостя.

И вдруг все отдыхающие на пляже зашевелились.

Пловец, выбрав момент, когда особенно большой вал поднял его на гребень, вскочил на ноги и замахал руками, словно хотел взлететь как птица. Но он не взлетал, а просто удерживал равновесие на скользкой дощечке. Так он стоял на пенной верхушке и с пугающей скоростью несся к берегу, одетый пеной и брызгами. Казалось невероятным удержаться на движущейся водяной горе. Но безумец не только устоял, он, задорно смеясь, стал скатываться с крутого водного склона, потом позволил волне снова вскинуть себя на хребет.

Переполненный пляж ахнул, видя дерзкое мастерство заморского пловца.

— Однако я должна посмотреть, как это делается, — решительно сказала Мада, сбрасывая с себя «древнее одеяние» и передавая его на руки встревоженной служанке.

— Что ты, родная! — запротестовала та, забыв свой недавний совет. — Пришибет он тебя своей доской. Да и пристало ли дочери самого Яра Юпи плыть с ним рядом?

Мада побежала в воду, нырнув в нахлынувшую волну. Темная шапочка, сделанная из упругого материала, оберегающего от воды густые волосы, замелькала среди пенных гребней.

Мада доплыла до волнобоя к забралась на него. Отсюда она увидела, что заморский пловец возвращается с доской в океан, чтобы снова начать скачку на пенных гребнях. Девушка помахала ему рукой, хотя он не мог ее видеть.

Вряд ли на Великом Берегу был еще кто-нибудь столь же искусный в плавании, как Мада. Океанские волны поднимали ее на хребты и силились отбросить назад. Но она не привыкла отступать, чего-нибудь пожелав. Она решила непременно встать на эту волшебную доску, и не было силы в мире, которая могла бы ее остановить.

Иноземец уплывал от берега и не оглядывался.