«Подлежит расследованию»

Джо Холдеман

Подлежит расследованию

В искусственной гравитации все дороги вели вверх. Доктор философии Айзек Кроуэлл остановился, чтобы отдышаться, откинул со лба влажные волосы и постучался и каюту психиатра. Дверь скользнула в сторону.

— А-а, доктор Кроуэлл… — Психиатр Нимиц был столь же худ, насколько Кроуэлл тучен. — Проходите, пожалуйста. Садитесь.

— Благодарю. — Кроуэлл опустился в самое прочное на вид кресло.

Психиатр пристально посмотрел на него и поднял руку.

Кроуэлл медленно закрыл и открыл глаза. Потом перевел взгляд на свой объемистый живот и в изумлении покачал головой. Он обхватил большим и указательным пальцами жирную складку и сдавил.

— О-о!

— Хорошая работа, — сказал психиатр.

— Замечательная. Неужели нельзя было для начала заставить старичка сбросить вес? А уж потом загонять в него меня?

— Необходимо для полноты образа, Отто.

— Отто… да… Все возвращается… Я Отто Макгэвин, премьер-оператор. Работаю на Конфедерацию.

Нимиц вытащил из внутреннего кармана накидки узкий конверт, сломал пластиковую печать и передал Отто. «Пятиминутная паста», — предупредил он.

Отто быстро зафиксировал в памяти три страницы текста, потом медленно перечитал от начала до конца и отдал Нимицу как раз в тот момент, когда строчки начали бледнеть.

— Вопросы есть?

— По-моему, все ясно. Я теперь стал этим старым толстяком — профессором Кроуэллом. Точнее, стану им, когда вы снова загипнотизируете меня. Я владею языком так же хорошо, как и он?

— Видимо, так. Вы пять недель находились под двусторонним гипнозом, постигая язык.

— Это мое назначение потребует особых активных действий. Похоже, пластиплоть, которую я ношу на себе, равна моему собственному весу?

— Практически так оно и есть.

— В задании говорится, что Кроуэлл не был на планете одиннадцать лет. Разве нельзя устроить так, будто он сбросил вес, сидя на диете?

— Нельзя. Вы можете случайно наткнуться на кого-нибудь из его недавних знакомых. Кроме того, особые условия задания требуют, чтобы вы казались этаким безобидным рохлей. Сейчас я вас усыплю, а когда вы проснетесь, то станете на десять процентов Отто Макгэвином и на девяносто — искусственно калькированной личностью — профессором Айзеком Кроуэллом. Вы будете помнить о задании, предстоящем расследовании, о тренировках, о вашем базисе премьера, но первоначальная реакция в любой обычной ситуации будет соответствовать характеру и знаниям Кроуэлла. Только в стрессовых ситуациях вы станете реагировать как премьер-оператор…

— Черт знает что такое! Оскорбительно! Молодой человек, вам известно, кто я такой?!

Таможенный чиновник напустил на себя вид одновременно скучающий и непримиримый. Он снова заложил капсулу личного знака Кроуэлла в микропроектор и долго ее разглядывал.

— Судя по данным, вы Айзек Кроуэлл, житель Макробастии, уроженец Земли. Вам шестьдесят, но выглядите вы на семьдесят. И это тем более не освобождает вас от медицинского осмотра.

— Я требую вышестоящего начальника!

— Отказ. Его сегодня нет. Можете подождать вон в той маленькой комнате.

— Но вы…

— Не годится беспокоить шефа в его единственный свободный день из-за какого-то стыдливого инопланетного Пузана! Можете подождать в комнате.

— Ну-ка, ну-ка… — К ним важно приблизился коренастый, маленького роста человек с пышной копной кудреватых напомаженных волос. — Ба, Айзек! Айзек Кроуэлл! Каким ветром тебя снова занесло сюда?

Кроуэлл стиснул ладонь человека — она была влажной и теплой — и за долю секунды переворошил искусственную память, пока лицо и имя не соединились со щелчком в одно целое.

— Джонатан Линдэм! Очень рад тебя видеть. Особенно сейчас.

— Что, какие-то трудности?

— Ну, Джонатан, уж и не знаю. Этот… джентльмен не хочет пропускать меня через турникет. До тех пор, пока я не устрою перед ним что-то вроде стриптиза.

Линдэм поджал губы и уставился на чиновника.

— Смайз, вы знаете, кто этот человек?

— Он… Нет, сэр.

— Это доктор Айзек Себастиан Кроуэлл, — Линдэм кое-как перегнулся через барьер и положил руку на плечо Кроуэлла. — Автор «Разгаданной аномалии» — той самой книги, благодаря которой наша планета оказалась на трассе регулярных космических сообщений. Дайте-ка мне бумаги! Я беру на себя всю ответственность.

Таможенник нажал на кнопку. Турникет зажужжал.

— Пойдем, Айзек, выпьем. За счет Компании.

Кроуэлл протиснулся сквозь узкий проход и поплелся за Линдэмом в бар космопорта. Помещение украшали поделки туземных кустарей. Столы и стулья были вырезаны из твердейшего черного железного дерева, похожего на земной обсидиан.

Кроуэлл с трудом вытянул из-под стола тяжелый стул, шлепнулся на него и вытер лицо огромным носовым платком.

— Джонатан… Не знаю, смогу ли выдержать здешнее тяготение. Я давно не молод и… Вроде бы немного распустился…

Десять процентов Макгэвина напомнили о себе: «Мне тридцать два года: и в великолепной физической форме».

— Ничего, Айзек, со временем привыкнешь. Дан срок запишу тебя в клуб здоровья, и мы в дна счета сгоним лишние фунты.

— Было бы прекрасно, — поспешно отозвался Кроуэлл. (Пластиплоть не сгонишь никакими упражнениями!) — Только сомневаюсь, будет ли у меня время. Издатель послал меня сюда собирать материал для нового, осовремененного издания «Аномалии». Я пробуду здесь, вероятно, месяц, не больше.

— Жаль! Впрочем, полагаю, ты убедишься, насколько все здесь изменилось, и без труда добьешься разрешения продлить командировку.

Подошла женщина и принесла два бренди.

— Изменилось? Видишь ли, у нас на Макробастии не очень-то говорят о Бруухе. Кое-что новое я заметил, — он обвел помещение рукой. — Когда я уезжал, здесь, в порту, была лишь утрамбованная площадка да металлический барак. Но вообще-то мне интересней бруухиане, чем вы, колонисты. У них все по-старому?

— Хм… Не совсем. Ты слышал, что у них упала средняя продолжительность жизни?

Отто Макгэвин знал об этом, но Кроуэлл покачал головой:

— Нет.

— За последние шесть лет приблизительно на двадцать пять процентов. Средняя продолжительность жизни особи мужского пола теперь примерно шестнадцать лет. Правда, им, кажется, до этого и дела нет.

— Разумеется, нет, задумчиво сказал Кроуэлл. — Для них это все равно что дар божий. Чем ты объясняешь ситуацию?

— Большинство особей мужского пола работают в шахтах. Месторождениям редкоземельных металлов сопутствует висмут, а это мощный кумулятивный яд для их внутренних систем. Но минералоги клянутся, что в пыли, которую вдыхают бруухиане, висмута ничтожно мало. Настолько мало, что это не может вызвать каких-то резких изменений. Ну и, само собой, туземцы не позволяют нам забирать трупы для аутопсии. Щекотливая ситуация. Компания не разрабатывает висмут, — продолжал Линдэм, — и к тому же он в списке товаров, запрещенных к ввозу. Нет, гипотеза об отравлении висмутом — ложный ход.

Кроуэлл забарабанил пальцами по столу, собираясь с мыслями.

— Бруухиане весьма выносливый народ. Может быть, причина в перенапряжении?

— Исключено, абсолютно исключено. Как только вышла твоя книга, сюда прибыл наблюдатель Конфедерации — ксенобиолог. Он призван следить за аборигенами. На ноге у каждого, кто работает на руднике, вытатуирован серийный номер. Их регистрируют на входе и выходе, и никому не позволено проводить в шахте более восьми часов в день…

«Исчезновения», — безмолвно напомнила о себе та часть мозга Кроуэлла, которая принадлежала Отто.

— Ты говорил что-то о переменах, произошедших в последнее время?