«Найди меня в квалиаграме»

Виктор Хурбатов

Найди меня в квалиаграме

– Я дома! Я до-о-ма, – тишина в ответ. Похоже, она еще не вернулась. Что там со временем? Полчаса до выхода. Перекушу, пожалуй. На внутреннем экране всплывает уведомление.

«Добрый день, Роман0980. Сегодня исполняется пять лет с последней совместной квалиастори с A_de_lyn. Наша система автоматически подготовила подборку лучших моментов, которые объединяют вас. Хотите посмотреть?»

– Ох, нет. Не сейчас. И не потом. Не после всех этих лет и попыток забыть. И настроения нет, – смотрю на превьюшки квалиастори, на наши счастливые и грустные лица. Выдыхаю…

21.05.2036

18:25 Свердловская филармония

« – Видишь вон ту в синем платье? Я сейчас хакну ее брэйннет… Ох… простенькая… Немного неуверенная оттого, что редко бывает в театрах и боится показаться своему парню пустышкой. Еще что-то со стрелками на глазах. Кажется, неудачно нарисовала. Смотри… она будет звонить соседке, потому что забыла выгулять собаку… А? Что я говорил?»

Отлично помню тот день. Я тогда освоил взлом квалиаграма и начал по-новому знакомиться с девчонками. Нет-нет. Я начал по-новому знакомиться с чувствами и эмоциями, что переполняют людей, от ощущения легкого голода в 23.00 до предсуицидальной пустоты, но ведь с девчонками знакомиться проще, когда ты чувствуешь их боль или одиночество, так?

Говорят, раньше люди делились картинками или короткими видео. Странно. Что может передать простая фотография? Как мало можно почувствовать, даже если смотреть прямо в глаза. Как будто находишься в театре теней. Как раньше жили без квалиаграма и возможности моментально запостить радость или страх?

18:32 Свердловская филармония

«– Смотри, вон та блондинка. Взломай её, – сторис ловит приятеля Артема, который пришел вместе со мной на «охоту».

– Секунду… Сейчас… И… Погоди, че-то не пашет.

Светловолосая в первом ряду слегка наклоняет голову, и в эту секунду меня пронзает боль. Как будто тысячи молотков вбивают в тело гвозди, и тут же всё проходит. Девушка слегка оборачивается и посылает такой взгляд, что я и без квалиаграма чувствую гремучую смесь в душе красавицы. Презрение к неудачнику. Сожаление, что такие, как я, существуют. И усталость от бесплодных попыток мужчин посягнуть на её нежные чувства».

Да, у меня тогда был простой взломщик против ее смартзащиты. Кто мог знать, что я попаду на квалиахантера? Но охотилась она не на мужчин, а на дирижера. Точнее даже не на него самого, а на его чувства – эти тонкие ощущения мага, создающего сложную гармонию из десятков гармоний поменьше. Идеальная музыка, звучащая в его голове прямиком с небес, и эта слабая попытка повторения от живых людей перед ним. Говорят, в подвалах Интернета за такие квалиа хорошо платили. Лихие богачи легко прощались с криптовалютами в обмен на шанс испытать что-то подобное.

Все-таки вживленные в головы брэйннеты и приложения на основе квалиатехнологий изменили нас – в одночасье мир наполнился тонкими ценителями чувств, которые, как сомелье, пробовали боль и счастье на вкус. И квалиаманами, согласными на всё ради возможности впрыснуть в кровь адреналин и дофамин от купленных или украденных ощущений.

19:25 Свердловская филармония

«– Здравствуйте, я хотел извиниться, – квалиаграм включает во мне плохо сочетаемые неловкость и восхищение. Я тогда подошел к ней в антракте. Да, унижение было болезненным. Но не познакомиться с девушкой, которая могла в сто раз круче меня ощущать этот мир, я не мог. Как будто незрячий получил шанс послушать про краски Пикассо.

– Извиниться? – она удивляется, отставив кружку эспрессо. – К чему мне извинения? Вам может и нужны, чтобы сказать себе: «Я не такой уж и плохой человек».

– Мне действительно жаль, – мямлю я.

– Зачем вы используете взломщик?

– Вы мне понравились, – пытаюсь правдоподобно соврать. – Вы необычно красивая.

– Насколько? Как красивая девушка, которая не знает о том, что она красива? Или как девушка, которая пережила в жизни тяжелую душевную травму, и теперь невозможно отвести глаз от зашитых в ее глазах эмоций? Или как девушка, которая красива, потому что её любят и она так счастлива… эти полгода? Вы конкретизируйте. Перед вами опытная квалиаграмщица. Ко мне нельзя подкатывать с пустой болтовней. И пустым сердцем…

– Вообще-то, – сторис доносит легкую вспышку наглости. – Честно говоря, вы мне совсем не понравились. Я всех подряд взламывал.

– Вот так бы сразу, – допивает кофе, складывает программку и чехол с очками. – Перед тем, как клеить девушку, подумайте, какие чувства в ней вы можете пробудить. Нет ничего скучнее, чем эти дедовские «ты меня полюбишь, ты меня захочешь, тебе будет весело со мной».

Полный провал. Во-первых, я ничего не понял, что она сказала. Во-вторых, меня отчитали, как первоклассника, бегавшего на перемене перед завучем. Разочарованно слушаю третий звонок. Охота не задалась.

23.06.2036

10:07 Траурный зал ЦГКБ № 56

«Приложение загружает в мой мозг тонны грусти. Похороны Артема, погибшего из-за ошибки автопилота такси. Несколько десятков человек тихо проходят возле его гроба, отправляя парня в неизвестность, но пытаясь сохранить себе последние секунды общей с ним истории. Поднимаю глаза и вижу ту саму квалиаграмщицу в темном длинном платье и с платком на голове. Разряд удивления и легкого волнения пробегает по моему телу. Не понимаю, откуда она могла знать Артема. Девушка чувствует чей-то взгляд на себе и поворачивается».

Тяжелый день тяжелого месяца. Все было плохо, пока Темыч не разбился, и тогда стало совсем плохо. Боль накрывала меня волнами, и я не мог выплыть. А тут еще она… Явно же незнакомая покойному, но еще более явно, что не просто так зашла.

10:09 Траурный зал ЦГКБ № 56

«Тягостная процессия продолжает двигаться куда-то в сторону конца теминого пути на Земле. Девушка проходит возле гроба, шепча короткие слова. Люди говорят, прикасаются к усопшему. Мой черед. Я хочу посмотреть на него в последний раз, но плохо вижу сквозь затянувшие глаза слезы, и слова упираются в затмевающее сознание чувство несправедливости этой жизни. Молчу и, потупив взгляд, бреду дальше. Коктейль из недосказанности, одиночества после потери друга и постыдной радости быть живым разливается по нейронам моего мозга. В эту секунду мать Артема подходит и бросается к нему на грудь, пытаясь обнять в последний раз, как будто она еще может вырвать его из объятий тьмы. Зал захватывает тишина, растекающаяся среди людей, чьи сердца наполняются жалостью и слабостью от бессилия.

И в этот момент происходит что-то странное. Двое парней в толпе слева от меня почти одновременно падают. Я смотрю на одного из них – он, кажется, потерял сознание. Суета, крики, просьбы позвать врача. Поворачиваюсь – и вижу, что моя белокурая знакомая резкими шагами переступает порог зала и выходит на улицу. Она резким движением снимает платок, ветер совершенно неласково обращается с копной волос и подолом платья, но девушка продолжает уверенно идти куда-то прочь».

Отлично помню, как воспоминание, что она устроила мне болевой шок в театре, моментально переросло в догадку, что эти двое упали по её воле. Всё, что я тогда хотел – остановить её и передать полиции Интернета.

10:15 Траурный зал ЦГКБ № 56

«Ловлю её за руку. Поворачивается и смотрит на меня этим взглядом няни, уставшей от хулиганских проделок несмышленых детей.

– Стойте. Это вы сделали? Это вы вырубили тех парней? – говорю сквозь попытки отдышаться после спринта.

– Вам не стоит этого знать, – она пытается вырваться.

– Вы совершили нападение на похоронах моего друга. Мне всё же стоит это знать, если не хотите поехать в полицию Интернета.

Она смотрит в землю. Несколько секунд замешательства, пока ветер играет с ее локонами, то открывая, то закрывая ее глаза для меня.

– Вы знаете, кто такие квалиахантеры?

– Что-то слышал.

– Это люди, которые охотятся за уникальными чувствами. Но среди нас, – она осекается, поймав мой удивленный взгляд. – Да, среди нас есть те, кто не прочь заработать на такой мерзости, о которой даже думать не хочется.

Я чего-то явно не понимаю, а она ждет, пока шестеренки в моей голове докрутят до нужного положения. Но приходится лишь развести руками.

– Эти двое пытались хакнуть чувства матери вашего друга в тот момент, когда она сходила с ума у гроба сына, – девушка говорит так, как будто я должен был сам до всего догадаться и не заставлять ее произносить всё это вслух. – Да, представьте, есть извращенцы, готовые платить за возможность ощутить такое…. А я остановила их.

– И что с ними теперь будет?

– Долго объяснять, это новый нейровирус. Но если они выживут и сохранят сознание, то в мире будет на два черных квалиахантера меньше, – она поворачивается и смотрит на трассу. Там в бесконечном потоке перестроился на первый ряд и остановился у тротуара серый джип. – Извините, мне пора.