«Микрод-Сити»

Микрод-Сити (fb2) - Микрод-Сити (пер. Владимир Иванович Аникеев) 339K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Джеймс Вебб Янг

Джим ЯНГ

«МИКРОД-СИТИ»

© «Фантакрим MEGA» № 1, 1995.

I

Джонни нравилась чешуя. Он как-то сам сказал мне об этом, когда нам было лет по девять-десять, и мы бродили с ним по сентпольскому зоологическому музею. Возможно, были у него и другие странности, но даже одно это показывает, как сильно он уже тогда отличался от иных людей.

Джонни Стивенс — мой двоюродный брат. И, пожалуй, лучший мой друг в ранней юности. Помнится, он был чуточку ловчее и сообразительнее меня, но уступал в твердости духа. Закончив ускоренный школьный курс, Джонни проучился несколько лет в Принстоне, затем бесследно исчез. Ему было девятнадцать, когда он бросил колледж. Перед тем, как уехать из Принстона, он позвонил мне, но не застал дома. Он немного поболтал с моей матерью о том о сем, и с тех пор я больше ничего о нем не слышал. Мне почему-то казалось, что Джонни живет в Калифорнии. Действительно, серфинг, дешевая травка, бесконечное лето — о чем еще мечтать диковатому сорванцу из Миннесоты!

Стояли погожие летние деньки, когда я, закончив колледж, отправился к друзьям в Нью-Йорк. Я собирался погостить у них несколько недель и, при случае, присмотреть работу — что-нибудь, связанное с журналистикой на музыкальные темы. К тому времени я ушел из рок-группы, подрабатывал корректором и кое-что писал для Миннеаполисского развлекательного телеканала. Многие из моих друзей и знакомых уже смотались в Нью-Йорк и устроились там на работу, их примеру я и собирался последовать.

Надеюсь, сказанное выше объясняет, почему я, едва освоившись в Нью-Йорке, потащился на концерт психоделической группы «Skopsies», выступавшей в захолустном театрике на авеню А. Было около восьми часов вечера, когда я, изнывая от скуки в вагоне метро, влачившемся из Бруклина, где жили мои друзья Мустафа и Алиса, в Манхэттен, заметил вдруг на перроне одной из промежуточных станций не кого иного, как Джонни. Он спокойно стоял в сторонке, наблюдая за пробегавшими мимо пассажирами, и провожал внимательным взглядом каждого из тех, кто был хоть чуточку микродирован.

Я вряд ли бы узнал кузена, поскольку он сам выступал в облике матерого оборотня-вервольфа, если бы на нем не оказалось модной в наших миннеаполисских краях пестрой рубашки. Это заставило меня приглядеться к нему внимательнее, и я, несмотря на густую шерсть и свирепую клыкастую морду, понял, что это он — мой давным-давно сгинувший приятель.

— Джонни! — крикнул я, когда дверь вагона раскрылась.

Тот нервно огляделся, скользнув по мне равнодушным, неузнавающим взглядом, шерсть на его спине и затылке вздыбилась, пасть сердито раскрылась, еще больше обнажая клыки.

— Джонни, это я, Тим! — снова крикнул я, проталкиваясь сквозь толпу на платформе и морщась от ударивших в нос застарелых запахов мочи и рвоты, которыми был пропитан спертый и душный воздух станции. — Тим Уонделл. Твой кузен.

— Черт побери! — пробурчал Джонни, почесывая промежность. — Тим! — Он несколько секунд вглядывался, затем нагнулся и шепнул на ухо: — Мотай отсюда. Тут кое-что может случиться, и я не хочу, чтобы ты болтался поблизости. Держи, — он сунул лапу в задний карман джинсов и выудил оттуда мятый клочок бумаги размером с лотерейный билетик. — Дуй обратно в вагон и звякни мне как-нибудь завтра.

Я бросил взгляд на бумажку, заметил на ней отпечатанный крупным шрифтом номер телефона и заковылял обратно.

Дзынькнул звонок к отходу, я проскочил в закрывавшуюся дверь. Путь мне предстоял, увы, не близкий, поэтому я, от нечего делать, начал разглядывать соседей. И тут мне бросилось в глаза, что, кроме меня и еще двух-трех человек, все остальные в вагоне были так или иначе микродированы. Среди них оказались, правда, всего несколько совсем уж безобразных тварей, хотя рядом с дверью сидели, чинно сложив на коленях лапы, два дюжих оборотня.

II

Что касается «Skopsies», видел я группы и получше. Однако там оказалась моя приятельница Моника Саммлер, поэтому я досидел до конца программы. Моника работала, со мною на телестанции, пока год назад не переехала в Нью-Йорк и не устроилась на работу в журнал «Scope». Когда отгремели последние аккорды, мы с Моникой выскользнули из зала и пристроились на верхней платформе принадлежавшего группе автобуса, дожидаясь музыкантов.

— Ну и как они тебе? — спросила Моника, закуривая.

— Да так, — неохотно ответил я, неопределенно пожимая плечами.

Она протянула пачку. Я огляделся по сторонам и, не заметив поблизости патрульных машин, взял сигарету. Моника дала мне прикурить.

— Ты прав, есть и получше в этом городе.

— Будем надеяться.

У выхода из театра показались, наконец, наши музыканты. Мы осторожно потушили сигареты, и Моника завернула окурки в пластиковую фольгу, чтобы копы не смогли засечь нас по отпечаткам пальцев. Затем мы запихнулись в тесный автобус и отправились к центру, чтобы где-нибудь там перекусить.

Рядом со мною сидела вокалистка — довольно-таки красивая девушка, микродированная в нечто, напоминавшее змею.

— Тебе понравилось? — спросила она.

— Да, очень, — сказал я, пытаясь изобразить в голосе возможно большие искренность и убедительность.

— Меня зовут Ева. Моника говорила, что... Ты из Миннеаполиса? — у девушки был чертовски странный акцент. Что-то восточноевропейское.

— Да, это верно.

— Хороший город. Мы как-то лабали там.

— Да, спасибо. Я рад, что вам там понравилось.

— А я знаю еще кой-кого оттуда. Это мой микродист.

— Как его зовут?

— Джонни.

Я заглянул ей в лицо. Микродирование было настолько хорошим, что даже глаза оказались змеиными: я видел, как они моргнули, используя мигательную мембрану.

— Не Джонни Стивенс случайно?

— Я не знаю фамилии. Он никогда ею не пользуется.

Я ошарашенно молчал — надо же: восемь лет от парня ни слуху ни духу, а тут вдруг не только на него натыкаешься, но и встречаешь одну из его клиенток.

— О чем ты думаешь? — спросила змеедевушка.

— Если это тот Джонни, которого и я знаю, придется поверить в чудо.

— Джонни — лучший из микродистов, в этом нет сомнения, — сказала она, как-то странно улыбаясь, словно вкладывая в слова иной, тайный смысл, затем повернулась к клавишнику.

Тот вел автобус вручную, хотя мы мчались уже по одной из компьютеризованных манхэттенских зон повышенной безопасности.

— Влад, — крикнула она ему, — гони туда, где подают отбивные по-татарски.

— Эго же сырое мясо, Ева, — кривясь от омерзения, сказала Моника.

— Я знаю, — ответила девушка-змея и снова улыбнулась.

III

Мои друзья Алиса и Мустафа жили в небольшой квартирке поблизости от Проспект-Парка, оба они работали в дневную смену. Услышав, как зашумела вода в душе, я поспешно протер кулаками глаза и, пошатываясь, побрел на кухню.

— Доброе утро, — поздоровалась Алиса. — Ты что-то неважно сегодня выглядишь.

— Доброе утро, я тоже рад тебя видеть.

— С тобой ничего худого не стряслось этой ночью? — спросила Алиса.

— Ничего, связанного с молотоголовыми, если ты это имеешь в виду.

Она улыбнулась и, похоже, успокоилась.

— Ну и как тебе хваленые «Skopsies»?

— Да так себе. Моя подруга Моника познакомила меня с ними. Мы после концерта заскочили поужинать в ресторанчик, так они там трепались только о фильмах Вуди Аллена, а я в этой чертовой классике вообще ни ухо ни рыло. Гораздо забавнее то, что я вчера вечером наткнулся на кузена, которого сто лет не видел. Я попытаюсь встретиться с ним сегодня.

— Ладно, только если что, дай нам знать — мы перепрограммируем систему охраны.

— Ты посмотри какая ранняя пташка тут у нас сегодня, — улыбнулся Мустафа, переступая порог кухни и протягивая Алисе ее кевларовую пулезашитную накидку. У него был сильный южно-миннеаполисский акцент, который так забавно звучал в этой типично бруклинской квартирке, оборудованной новейшими системами охраны, что я невольно ухмыльнулся. — Как «Skopsies»?

— Да не то, чтобы очень.