«Монолог сумасшедшего бога. Director's Cut»

Ильяс Сибгатулин

Монолог сумасшедшего бога. Director's Cut

Автобус. Рутинная поездка от работы до дома. Сижу себе спокойно, уткнулся в планшет. Читаю рассказ Брэдбери. В наушниках возносится к небесам голос Сержа Танкяна.

Вроде все хорошо, едем спокойно, хоть и немного в тесноте. Зато окно открыто, и ветер приятно обдувает лицо.

Чувствую, кто-то рядом подсаживается. Смотрю.

Старик. Вид максимально неухоженный: одежда потертая, волосы старческие взъерошены, в руках видавший "некоторое дерьмо" рюкзак. Смотрит на меня этот странный персонаж, улыбается диковато.

Думаю, "Все, приплыли. Теперь не отвертеться от требований дать мелочь".

Но обращаю внимание на бумажку в старческой руке.

"Ага, все-таки на билет монеты нашел".

Отворачиваюсь к окну. За ним вечереет, теплые такие майские сумерки опускаются на город. Мегаполис, конечно, устал за день. Дышит тяжело, но с неким облегчением. Вроде как сейчас последние усилия, а потом и выдохнуть можно в сумерках, пока еще кутилы и парочки не заполонили вечерние кафе и темные аллеи.

Перевожу взгляд в планшет. Продолжаю читать Брэдбери. Песня в наушниках сменилась на более лирическую.

Тут чувствую. Пихает меня в бок, довольно нагло. Думаю, "Нервничать из-за пассажира не буду. Зачем?"

Спокойно вытаскиваю наушники и слышу.

– Электронные экраны сворачиваются в трубочки,

Создавая в мозге новые электронные узелочки.

– Простите, это вы мне? – смотрю в блестящие глаза деда.

– Мне, не мне.

А это теперь везде, – и насмешливо кивает на мой планшет.

– Вы еще и стихами разговариваете, – устало отвечаю и снова продолжаю читать. Снова наушники надеваю, чтоб не слышать ни старика, ни шум улицы.

Поездка продолжается.

Чувствую, как меня в плечо пальцем тычут.

"Ну старик, это перебор".

Высвобождаю уши, смотрю вверх.

– Молодой человек, билет покажите!

Насупившись, протягиваю контролерше билет. Уходит.

Старик тихо хихикает.

"Ну старый!"

– Билетики летят,

Будто листья хрустят,

Будто ветры гудят,

Сдуть нас всех хотят, – и улыбается, смотря на меня.

Оглядываю толпу в автобусе в поиске моральной поддержки. Кто в смартфоне, кто спит стоя, кто делает вид, что не слышит ополоумевшего деда.

– Послушайте, – говорю, – какие ветры? На улице тепло, весна.

– Это пока, пока,

Пока вороны не кака!

Еле сдерживаю удивление от таких скабрезных слов, сказанных на весь автобус. Вновь поднимаю взгляд на окружающих пассажиров, вновь стена равнодушия.

А старик, знай себе, хихикает.

– Посмотри, посмотри в окно,

Пока экран не утянул на дно.

Не выдерживаю, отвечаю.

– В моем планшете можно изучить весь мир! – показываю на окно браузера.

– Ну смотри, смотри, – голос становится хриплым, еще больше стариковским, теряет насмешливость.

Думаю, "Ну все, отстал".

Едем дальше.

Но теперь меня какая-то муха укусила, обратиться к соседу по пассажирскому месту.

Поворачиваюсь к деду.

– Послушайте, вам тоже было бы полезно изучить вот это, – показываю старику планшет.

– Изучал, изучал, – фыркая, говорит он.

– Да ладно!

– По службине обязан,

Цепями долга связан.

– А вы кто?

– Я бог, а бог – это я.

"Что?! Все, – думаю, – сумасшедший попутчик мне достался".

– Раз вы бог, скажите, почему вы так не любите людей? За что столько страданий невинным?

– Любовью любить,

За поступки судить,

Невинных хранить,

Уму разуму учить.

– Плохо у вас получается…

Улыбается снисходительно, будто слушает ребенка, пытающегося в философию.

Хочу пламенно ответить на этот наглый взгляд, но моя остановка.

– До свидания, – говорю, – моя остановка.

Вновь хитрый прищур, будто выиграл у меня какой-то важный спор.

Выхожу на остановке. Наушники в уши, планшет с Брэдбери в рюкзак.

Чувствую, в спину тычет. Оборачиваюсь.

Стоит. "Когда успел выйти? Автобус-то уже уехал".

Свет от фонарей остановки мерно ложится на нас, будто очерчивая контур, и забирая на время у темноты вечернего города.

Вижу лицо моего пассажира. Морщины повсюду, хлипкая бородка, смешливые, но добрые глаза.

– Приглянулся мне наш разговор, – говорит старик, – отблагодарить тебя хочу.

Протягивает сжатый кулак, в котором что-то угадывается.

Все еще немного озлобленный на деда думаю, "Еще мне бомжацкого скарба не хватало".

Но старик раскрывает кулак, а на ладони – довольно симпатичная статуэтка.

– Зачем мне это?

– Бери, бери,

Да не дари,

Вещица старая, знатная

Силой моей обласканная.

Беру. Статуэтка теплая. Изящный цилиндрик из неизвестного мне материала, навершие с одной стороны вроде копытца, с другой – оленья голова с рогами. В свете фонарей все искусство мастера, создавшего эту статуэтку, не оценить, да и цвет не то коричневый, не то зеленый, зато на ощупь оказалась очень приятная вещица.

Пока смотрю на странный подарок, старик весело произносит.

– Вспомнил!.. Вспомнил!..

– Что вы, уважаемый бог, вспомнили?

Вижу проступающую растерянность на его лице, мысленно торжествую.

Дед думает, это видно по выражению лица, напряженной позе, кряхтящему дыханию.

– Не помню, что вспомнил, – обреченно выдыхает он через несколько мгновений.

И смотрит на меня.

То ли усталость моя сказывается, то ли свет фонаря так падает, но на миг я вижу в глазах старика вековую печаль, слезы, смешанные с мудростью.

В этот миг я жалею его. Но поделать ничего не могу, только развожу руками.

– Не помню, не помню, – продолжает бичевать себя старик, постукивая руками по седой голове.

– Дедушка, ну что ж вы…

Хватает меня за плечи.

"Спокойно, дед"

– Я вспомнил важное.

Но что же оное?

Потом он обращает внимание на цилиндрик в моей руке. Смотрит на него весьма удивлено, будто не сам мне его дал минуту назад. Веселеет немного.

– Зато помню, что, если сожмешь покрепче амулет, глаза закроешь, то попадешь в великолепный подземный мир. Он сокрыт под городом, а там внизу еще целый лес!

– О! – делано удивляюсь – А как же стихи?

Подтруниваю деда, чтоб приободрился.

– Не до них сейчас… эх, вспомнить бы…

Уходит в темноту улицы. Даже не попрощался толком.

Думаю, "Ну и тебе не хворать, старик. Значит, ты решил к своему сумасшествию еще и старую городскую легенду добавить про затерянный лес в канализациях города, где люди пропадали полтора века назад? Нет уж"

Оглядываюсь. Людей на остановке почти нет. Наш разговор с сумасшедшим "богом" вроде бы никто не слышал.

Думаю, "Ну и отлично".

Смотрю на часы. Пора домой.

Наушники в уши…

И тут в свет фонарей вновь входит старик.

"Ну здрасте, снова"

Подходит вплотную. Нервно как-то, даже настойчиво, говорит.

– Ты амулет-то сожми. Перенесись в волшебный лес.

Устало парирую.

– Это вы про тот мифический подземный лес, где в пятидесятых годах якобы люди пропадали?

– Который в канализации, под городом? И про который мне в детстве байки рассказывали о целом городе в лесу, с башнями и деревнями толщиной в эту остановку?

Усмехаюсь.

Но старик серьезен.

– Ты давай не юли.

Статуэтку сожми.

– Вы уже вспомнили, что хотели?

Отвлекается от сказок.

– Да, вспомнил важное, но забыл, что именно…

Отстраняется. Машет мне рукой, как-то рассеяно.

И вновь исчезает в темной паутине улиц.

"Ну старик, навел тумана. Интриган!"

Улыбаюсь. Но статуэтку убираю в карман.

На остановке тем временем собирается народ. Люди ждут автобусы, троллейбусы. Входят и выходят.

А я стою и думаю, "Волшебный лес… под землей… в городской канализации… да еще и с городом… бред какой-то".

Достал амулет, смотрю на него, как дурак.

Вот вроде не мальчик маленький: тридцать лет, жена, сын, работа, а на какое-то время захотелось поверить в эту сказку старика.

Темнота вокруг.

"Черт с тобой, бог!"

Отошел подальше от остановки, чтоб люди честные этого позора не видели. Закрыл глаза, сжал вещицу покрепче. Стою. Жду.

Открыл глаза.

– Не соврал дед.

Вокруг темные заросли, слышится журчание воды, звуки животных. Лес, в общем.

Гигантские деревья возвышаются надо мной, уносясь кронами в верх, где не различить потолка… неба… дна городского. Ветви опутаны тиной. Местами где-то что-то похожее на мох и грибы фосфоресцирует.

Наступил в темную лужу.

"Что ж делать-то?"

Страх. Любопытство. Ошеломление.

Ноги идут вперед, руки раздвигают заросли, в голове шум.

Вдруг деревья и кусты резко расступаются, я оказываюсь на обширной площади.