«Отражение»

Владимир Курин

Отражение

В последнее время я патологически возненавидел свою работу. Дошло до того, что врач из поликлиники выписал мне антидепрессанты. Сначала большая доза через день, потом поменьше, но почаще. А кого не взбесит работа в костюме кресла на самом проходном перекрестке города? Я рекламирую мебель из магазина «Диванофф» за девять с половиной тысяч рублей в неделю. Не так много, но для одинокого парня как я, почти достаточно. Если бы не аренда квартиры, было бы норм. С девяти утра и до половины четвертого я шарахаюсь центральному кварталу города – на север по четной стороне, на юг по нечетной. Между светофором на перекрестке Советской и Российской и перекрестком Петровского и Ломоносова 347 шагов в костюме ультраудобного кресла от «Диванофф». Без костюма 285. Девять столбов электропередач по четной стороне и семь по нечетной, ну вы поняли, это из-за заездов во дворы многоэтажек. Их три по четной и два по противоположной.

Но мои хождения и подсчеты всего вокруг не самая главная причина ненависти к работе. Главная причина в людях. Да, именно так. Меня бесит, когда недовольные прохожие выхватывают листовки и трамбуют их в улыбку кресла. Черт! Там мое лицо! Ненавижу гребаных студентов, которые «адски» устают после пар и хотят посидеть в моем кресле. Причем ни по одному. Я подумываю вкрутить пару десятков саморезов в место для сидения. Кресло не станет тяжелее, но возможно, мне повезет и в душе запоют соловьи. Еще раздражают подпитые спортсмены. Все по пьяне вдруг становятся профессиональными бойцами UFC и находят в кресле нечто похожее на снаряд в тренажерном зале. Ублюдки!

Есть и что-то хорошее в моей работе, но я пока не знаю что. Может быть то, что я рекламирую нечто удобное для людей, которые купят такое вот кресло, присядут в него и почувствуют себя чуточку счастливей. Надеюсь это плюс моей работы. А вообще находиться в недышащей ткани с жестким каркасом целыми днями в сорокаградусную жару – ни хрена хорошего! И вонючее счастье покупателей ни капли не успокаивает! Зарплата тоже!

Зимой чуть лучше: меньше пьяниц, в кресле тепло, а не жарко, людей не так много. Но скользко. Приходилось падать. Дай Бог здоровья добрым людям, помогали встать. Самому подняться невозможно, приходится прокручиваться, чтобы добраться до замка на спине, потом вылезать из костюма и напяливать вновь.

К следующей зиме хочу сменить работу, ближе к специальности. Учусь заочно на финансиста. Наверное, благодаря этому я могу прожить на свою зарплату. Ах, да, забыл сказать, что за порчу сраного костюма с меня высчитывают. Не много, но все же. Уроды!

Так вот. В жаркий июльский день, около часу дня (я шел на север в шестой раз, на круг уходит примерно сорок минут) прицепился ко мне прибухнутый мужик. На вид лет тридцать пять, мокрая под мышками футболка, спортивные шорты и белые кроссовки с отклеенным носиком на правом. Думаете, как я мог разглядеть кроссовки? Скоро узнаете.

– Вот такая жизнь – сказал он, облокотившись на левый от меня подлокотник.

– Отвали и убери руку с подлокотника, не бабочка! – гаркнул я в ответ.

– Какое злое кресло, – ухмыльнулся он, – я, кажется, на таком на прошлой неделе такую цыпочку приласкал. Не ты был, не?

– Отвали, еще раз говорю!

– Жаль, а то она мне номер называла, а я забыл, может ты запомнил. – мужик зашелся смехом, пока смех кашлем не начал рваться обратно.

Я отошел немного в сторону с мыслями «лишь бы это пьяное дерьмо не заблевало меня вместе с креслом». Лучше бы заблевал. Он зашелся кашлем и мне стало тревожно, что он может сдохнуть прямо тут, передо мной. Я огляделся. Жара невыносимая, от земли поднимались легкие миражи, кажется, асфальт на тротуаре таял. Людей не много, кому охота шариться в такую погоду. Уходить не стал. Мало ли, загнется бедняга, а я потом узнаю и буду винить себя всю оставшуюся жизнь.

– Подкинь двадцатку, – прохрипел мужик, успокоившись от кашля, – в сортир охота.

– Нету с собой, – буркнул я, – в офисе деньги оставляю.

Мужик подошел ко мне вплотную, шмыгнул. А потом я почувствовал, как по трико что-то потекло.

Я отпрыгнул (насколько позволил костюм) и принялся прокручивать каркас, чтобы скинуть костюм и навалять козлу ему по роже. Но, как только я расстегнул молнию, в живот прилетела нога этой сволочи. Я рухнул на горячий асфальт и тут-то перед глазами возник отклеенный носик белого кроссовка. Я отправился в бессознательный полет.

Вернулся через пару минут. Лицо горело огнем, во рту привкус крови и пыли. На асфальте перед лицом красная лужица. И никого вокруг. Кряхтя присел и облокотился на кресло. Обшивка разорвана. Этот гоблин напоследок порвал чертову ткань. Кажется, я встрял на деньги.

Когда я пришел в офис с креслом наперевес на меня уставилось шесть пар выпученных глаз. Шесть противных, мерзких рож едва сдерживали тупые улыбки. Шеф подошел ко мне, вздыхая и кивая головой, похлопал по плечу, затем посмотрел на кресло и громко вздохнул:

– Ну что ж, иди домой, приведи себя в порядок. Сегодня полдня проработал бесплатно. Неудачный денек для тебя.

Я хотел вбить его ублюдскую улыбку, чтобы она отпечаталась на его затылке. Но трезвый разум сдержал порыв горящих эмоций.

По пути домой зашел в аптеку и купил «травмалгон», девушка в белом халате сказала, что мазь поможет скорее избавиться от синяков и ушибов. Хотелось домчаться домой и скинуть это испорченное трико, выкинуть его в мусоропровод и встать под горячую струю душа.

Треклятый лифт не работал, пришлось подниматься на седьмой этаж пешком. На пролете между третьим и четвертым этажами курил Виктор Палыч, неисправимый «Танкист».

– Здрасьте, Виктор Палыч, – натянуто улыбнулся я, – надеюсь, вода есть?

– Привет, Максимка (мой ник во всех онлайн играх, только пишется MaXim′ca, ну хотя я Максим), да вроде была. – не поворачиваясь ответил он.

– Хоть что-то на сегодня позитивное.

– День паршивый? – спросил он и посмотрел на меня, – Глупый вопрос.

Я улыбнулся и поплелся дальше.

Открытые на верхние положения окна в зале и кухне шумно гоняли сквозняк по квартире, который играл с занавесками и скатертью на кухонном столе. Первым делом скинул трико и отправил его в мусорный пакет. В следующее мгновение я в трусах нес пакет к мусоропроводу. Дальше по плану горячий душ. Хотя бы в этом сегодня мой день – вода давила бешеным напором горячую воду. Блаженство.

Мазь на лицо и нижние ребра нанес, как вазелин боксеру перед боем, как будто, чем толще слой, тем скорее целебный эффект. Закрыл окна в квартире – хотелось абсолютной тишины, и прилег на диван с журналом «За рулем» в руках.

– Неважно выглядишь. – произнес голос где-то за спиной.

Я подлетел вверх, будто использовал катапульту, встроенную в диван. С бешено стучащим сердцем я вцепился пальцами ног в ковролин. В зеркале шкафа-купе стоял я со скрещенными руками на груди. Но мои-то руки были согнуты в локтях перед собой, в правой журнал, левая сжата в кулак.

– Что? – спросило отражение.

Наверняка причина в антидепрессантах. Надо бы позвонить доктору. Где чертов телефон? В кухне, на столе. Я сделал шаг вперед, но мое отражение даже не шелохнулось. Еще шаг. Оно на месте.

– Я не твое отражение, не жди, что я буду как идиот за тобой повторять.

Передо мной стояло мое отражение, которое решило пожить самостоятельной жизнью. Но так ведь не бывает!

– Не спеши убегать, – сказало оно, распрямляя руки и сделав пару шагов мне навстречу, но при этом оставалось в зеркале, – я могу помочь тебе с твоими проблемами.

Я замер. Когда-то читал в какой-то книге, что отражение не может выйти за границу зеркала, пока сам чего-то там не напортачишь. Не помню, что именно, но вроде как надо что-то сказать, чтобы оно могло пересечь эту границу.

– Как? – выдавил я из себя хрипло, что даже сам не узнал свой голос.

– Чудесным образом. Я покажу тебе мир, где ты будешь свободен, как капля в океане. Масса удовольствий, бесконечный драйв.

– А что взамен? – начал я приходить в себя.

– Ничего. Мне просто жалко на тебя смотреть.

– Ага, ничего. Знаю я, как дьяволы этим ничего потом души присваивают.

– Давай начнем с того, что я никакой не дьявол, и даже, не его подручный демон.

– Волшебник, – хихикнул он и тут же на его голове появился колпак с широкими полями и помпоном на верху, – или клоун, – на носу возник красный кругляш, – а может я искусный маг, – колпак исчез и вместо него на голове моего отражения появился черный цилиндр, а в руке искрящаяся палочка, похожая на бенгальскую свечу.

– Или моя шизофрения…

– Нет, что ты… ты абсолютно здоров. Пройди сюда, а не понравится – всегда сможешь вернуться. В любой момент. – отражение улыбнулось.

Не знаю почему, но я двинулся к нему навстречу. Когда подошел к зеркалу он сделал несколько шагов назад и мотнул головой приглашая идти дальше. Я протянул левую руку вперед и она вошла в зеркало, оставляя на поверхности разводы, как на воде. Сердце затрепыхалось кучей листвы на ветру, полотенцем на балконной веревке, коротким замыканием в розетке, а рука уже по локоть исчезла здесь, но в зеркале она появлялась в кожаной перчатке с обрезанными пальцами, как у гонщиков.

Рука вошла по плечо и за пределами квартиры она была куда мускулистей, и черная восьмерка красовалась на волосатом предплечье.