«Пленник»

Бранвена Ллирска

Пленник

Ветер тыкался мокрым щенячьим носом в кирпичные стены. С пыльных, прожаренных летним солнцем до хрустящей корочки крыш брусничным вареньем стекал пряный закат. По щербатому ободку фонтана вышагивала большая серая ворона и, задрав голову, ловила летящие капли разинутым клювом. Жарко. Ей тоже жарко. А уж хумов на парковую площадь сбежалось — в глазах рябит! Ишь, расселись, скамейки облепили, что твоя тля! Сидят, фонариками своими помигивают, колу попивают. Прохлаждаются.

Ровно в девять по башенным часам спящие динамики привычно чихают и принимаются мурлыкать что-то о летнем времени и том, как легка жизнь. Водяные струи раскрашиваются янтарно-желтым и нежно-бирюзовым, и гнут длинные шеи в такт музыке. Хумы отрывают глаза от своих бледных фонариков, кивают, некоторые даже чуть покачиваются, точно вода и их тянет за собой, танцуя под хрипение саксофона. Потом первая мелодия смолкает и лиловую чашу сумерек разом и до краев заливает птичий хор скрипок. Фонтан распускается чародейским цветком папоротника, переливается от аквамарина к пламенному опалу, сыплет брызгами, как дроблеными бриллиантами, сплетается в узлы.

Тави вскидывает невидимую скрипку к подбородку, опускает веки, так, что из-под белых, будто осенний иней, ресниц видно только, как дышит вода фонтана, и упоенно проводит невидимым смычком по таким же невидимым струнам. Прохладные капли летят дождем прямо на него, щедро поливают рыбий хвост бородатого каменного великана, на широком плече которого и сидит Тави, купаясь в волнах музыки. Шух-х-х! Шух-х-х-х! — Гуляет вереница струй. Хорошо гуляет. Но вот сейчас немного не в такт. Скрипка Тави начинает петь, вплетаясь в чужую мелодию — высоко, протяжно, как горное эхо. И послушная струя вытягивается на одной ножке, вьется змеей в брачном танце…

Это любимое время Тави. И любимое место. Здесь ему почти по-настоящему хорошо. Особенно когда поют скрипки, и вода танцует. Потом… Он знает, что потом в него будут тыкать пальцами и скалить зубы. «Эй, парень! Хватит дурака валять! Поучился бы чему-то на самом деле. Или поработал пошел. День-деньской пятую точку тут отсиживаешь». Они не понимают. Не слышат. Они глухие хумы. Ему нет до них дела.