«Твое тело – моя тюрьма»

Оксана Лесли Твое тело – моя тюрьма

Реальность не имеет ничего общего со словами, которые ты используешь, чтобы описать ее.

– Ты сам говорил, что знание – это сила.

– Нет, – сказал он с чувством. – Сила покоится на том, какого вида знанием ты владеешь. Какой смысл от знания вещей, которые бесполезны?

Глава 1 Мечта – контакт с инопланетной цивилизацией

Моя правая ладонь сжимает рукоятку ножа, в то же время лезвие в левой заявляет о своем присутствии – кровь окрасила вспотевшую ладонь. Боли нет. Мышцы ног затекли от сидения на корточках в темноте.

Для чего я сижу в какой-то нише и подглядываю за влюбленной парочкой на постели? Откуда в моей руке нож? Почему мне не больно? Для чего я подстерегаю как маньяк из фильма ужасов?

Я вижу гигантское зеркало, висящее у изголовья кровати. Оно детально отражает спаривание красивых, молодых, потных тел. Они, по всей видимости, доставляют друг другу невыразимое удовольствие, и меня охватывает негодование.

Нагая девушка, встряхнув длинными розовыми локонами, слезает с партнера и удаляется. Скорее всего, в ванную. Плохо видно. Какой надо быть дурой с низкой самооценкой, чтобы выкрасить волосы в розовый цвет! Я бы никогда так не сделала!

Ее любовник со странными салатовыми кудрями, еще один придурок крашеный. Закрыв глаза, млеет на круглой постели от только что полученного удовольствия.

Я чувствую, как жар кольцом сковывает мое горло, а вены-артерии пульсируют так, словно моя кровь готова фонтаном вырваться наружу и залить всех! Выхожу из ниши резко и бесшумно.

Рывок к постели, я прижимаю бедрами юношу и вонзаю ему нож в пах, изо всех сил двигая лезвие вверх, к сердцу.

Герой-любовник предпринял неудачную попытку меня остановить, схватив за горло. Но рука его слабеет от ужаса и потери крови. Я наклоняюсь ниже к его широко открытым глазам, дышу в лицо… Мое дыхание будет его последним вздохом. Пусть знает, кто лишает его жизни.

Я его не знаю, но он знает меня. Я вижу это в его глазах, но почему? Его руки конвульсивно сжимают простыню, словно она способна дать живительную энергию продержаться до появления помощи извне! Его синеющие губы шепчут странное слово: «Тави!» Что за слово такое? Слово из незнакомого мне языка. Это имя?

Белые простыни, а также мои локти, колени и одежда становятся красными, красивыми, яркими. От этой горячей отрезвляющей кровавой ванны меня начинает тошнить. Я же боюсь крови! Почему же я это делаю?

Все еще сидя на этом мертвом голом юноше, отрываю от его лица взгляд и впиваюсь им, как осьминог присосками, в зеркало над кроватью. Но вместо своего отражения я вижу лицо незнакомца с фиолетовыми глазами и такими же фиолетовыми волосами. Кто это?

Дверь ванной открывается. Вот она, девушка с глупыми розовыми волосами. Кричит что-то, надрывно так, но я не понимаю ее слов. Оправдывается? Просит пощады? Вот тебе, получи! Почему я безжалостно ударяю ее ножом?

Почему у нее… мое лицо? Боже мой! Я убиваю своего двойника?

* * *

Мишель проснулась в холодном поту и села на кровати. А ведь это был сон! Кровавый, абсурдный, тупой сон! Странно, она не являлась поклонницей кровавых фильмов ужасов. Понятное дело, если бы она насмотрелась триллеров-сериалов «Декстер», «Турбаза» или «Пила», и ее подсознание выдало бы такой кубик Рубика через кровавое сновидение. Но ведь вид крови всегда внушал ей панический страх: она даже не может смотреть передачи про животных, где вольные хищники смачно рвут добычу на части и с аппетитом ее пожирают. Наверное, она не смогла бы работать врачом или медсестрой, не говоря уже о профессии криминалиста или даже элементарном донорстве. Тем более – кого-то убить, как она сделала во сне. Словно находясь в чьем-то теле, в теле хладнокровного убийцы, знающем, кто и за что должен расстаться с жизнью. Убийство было спланированным актом возмездия, она это прочувствовала. Наверное, ненависть способна поднять температуру тела. И Мишель было жарко от только что пережитого кошмара.

Огляделась. Все вокруг было привычным. Ее комната. Розовые стены – их много лет назад красил для своей принцессы папа, которого больше нет. Война в Ираке проглотила его, но память, как и цвет стен, осталась. Полки с книгами, два кресла, двухъярусная кровать, комод с зеркалом, письменный стол. Обычно Мишель спала на первом ярусе, а на втором красовались ее плюшевые игрушки из детства: жалко выбросить – некоторые были подарены ее покойными папочкой, бабушкой и дедушкой…

Девушка встала напротив зеркала и стала расчесывать каштановые волосы, внимательно разглядывая себя. Черты лица не крупные, не мелкие. Кожа без веснушек и угрей. Черные брови и ресницы. Карие глаза. Симпатичная, в папу, в котором текла кровь американских индейцев.

Мишель считала, что внешне она мало чем отличалась от других восемнадцатилетних девушек из Флориды. Не изможденно-худая, как модели-анорексики, и не полная, как надувной дельфин. Без каких-либо шрамов или татуировок. Анжелика, ее мать, с детства учила, что нужно уметь запомниться людям не картинками на своем теле, а харизмой, умением излагать свои мысли, в общем – своим внутренним миром.

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY