«Свидетельница Гора»

Свидетельница Гора (fb2) - Свидетельница Гора [ЛП] (пер. Джон Норман Группа) (Хроники Гора (= Мир Гора, Хроники противоположной Земли) - 26) 3597K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Джон Норман

Джон Норман

Свидетельница Гора

John Norman

WITNESS OF GOR

Copyright © 2001 by John Norman

Переведено специально для группы «Джон Норман»

* * *

Глава 1

Я осмотрелась, и никого не заметив, пересекла полосу засыпанную мелким щебнем, около фута глубиной, и порядка десяти футов шириной, которая была насыпана вдоль внутренней стороны стены сада. Острые грани камней больно врезались в нежную кожу моих ног, маленьких и босых. Даже подошвы наших стоп должны быть мягкими, что поддерживается кремами и лосьонами, а также характером тех поверхностей, по которым нам разрешено ходить.

Стояла жара, время приближалось к полудню. Браслеты на моей левой лодыжке тихонько позвякивали. Я остановилась, и снова осмотрелась. Внутри меня все сжималось от страха. К счастью, вокруг было пусто, и меня никто не видел. Но как я была рада тому, что в данный момент на мне не было колокольчиков! Здесь зачастую на новых девушек или даже на свободных женщин подвешивают колокольчики. Впрочем, на нас их могут закрепить в любое время и, конечно, если они того пожелают, держать нас в таком виде. Однако обычно мы носили колокольчики во время обслуживания или танцев. Разумеется, частенько это требовалось от нас на мехах. Как не трудно догадаться, эти аксессуары служат для самых разных целей. Причем безопасность — только одна из них. Девушку, на которой закреплены колокольчики, легче найти или отследить ее передвижения. Особенно это полезно ночью. Другая причина, по которой на новых девушек, а иногда и на свободных женщин навешивают колокольчики, состоит в том, что так они быстрее начнут понимать то, чем им вскоре предстоит стать. Это ведь не трудно понять, когда на твоих конечностях звенят колокольчики. На какую еще девушку или женщину их могли бы подвесить? Само собой, со временем эта причина отпадает, поскольку у них уже не остается сомнений относительно того, кем они являются в сознание других, да и в своем собственном тоже.

Осторожно переступая по колючим камням, я приблизилась к стене и, коснувшись пальцами ее гладкой облицованной мрамором поверхности, запрокинула голову и посмотрела вверх. Стена возвышалась надо мной футов на сорок. Конечно, в саду хватало деревьев, но, ни одно из них не росло поблизости от стены. Так что, нечего было даже мечтать о том, чтобы использовать их, даже если бы они оказались достаточно высокими, чтобы добраться до вершины стены. Мне сказали, что толщина этой стены составляла приблизительно десять футов. Конечно, я не могла знать наверняка, учитывая тот путь, которым я сюда была доставлена, но, по-видимому, мрамором была облицована только внутренняя сторона стены. А еще мне сказали, что фундамент стены уходит под землю на несколько футов. Теперь, когда я стояла вплотную к ней, я смогла рассмотреть, несколько рядов лезвий загнутых вниз, идущих вдоль верхнего края стены, один вид которых заставил меня задрожать. Можно было предположить, что некая подобная конструкция, например, лезвия загнутые вверх, увенчивала край внешней стороны стены.

Чисто автоматически я покрутила и сместила чуть выше один из браслетов на моей левой руке. Он был теплым на ощупь. Таких колец на моей руке было несколько. Я снова опасливо осмотрелась. Очень не хотелось бы, чтобы меня здесь кто-нибудь увидел. Мы не должны были приближаться к стене. Полуденное солнце отражалось от полированной поверхности мрамора. От этого яркого света болели глаза, и приходилось щуриться. Нам строго-настрого запретили пересекать периметр, засыпанный каменным крошевом.

Моей единственной одеждой был короткий лоскут желтого шелка, закрепленный на левом плече. Еще два браслета украшали мое правое запястье. Конечно, против шелка я не возражала, скорее я была благодарна за него. Тем более что даже это скудное подобие одежды было разрешено мне всего несколько дней назад. К тому же, как я уже заметила, было жарковато. Я откинула волосы назад, заправив их за уши. Волосы у меня каштановые, к настоящему времени отросшие почти до талии. Впрочем, в этом не было ничего необычного. Многие другие женщины здесь, могли похвастать еще более длинными волосами. А глаза у меня карие.

Я снова окинула стену взглядом, отдав должное ее гладкости, неприступности и красоте отделки. Разводы мраморной облицовки складывались с замысловатые узоры, оценить которые во всей красе мешал яркий свет солнца, резавший глаза. Отчаянно щурясь, я подняла глаза вверх, опять уделив внимание терявшемуся в высоте верхнему краю стены. Какая она гладкая. Слишком гладкая! Нечего даже думать, что на ней за что-то можно зацепиться. А еще очень высокая! А еще острые ножи!

Сзади, со стороны сада, доносился негромкий плеск падающей в чаши фонтана воды. Фонтан, скрытый среди деревьев, отсюда виден не был. Вода из его нижней чаши перетекала в желоб, а по нему дальше в бассейн.

Я снова посмотрела вдоль стены, и в этот момент услышала голоса, доносившиеся из дома. Настолько быстро, насколько это было возможно в моей ситуации, дрожа от страха и морщась от боли в стопах исколотых острыми гранями камней, я отошла от становившегося опасным места, собираясь, обогнув кустарник и ряд маленьких замысловато постриженных деревьев сада, вернуться к фонтану.

Глава 2

Как трудно мне было постичь такую реальность. Конечно, сначала я кричала, но у меня не было никакой гарантии, что меня услышат. Более того, я подозревала, что меня не услышат, или, если даже услышат, то просто проигнорируют. Я вдруг осознала, почти немедленно, что мои желания, мои чувства, больше ничего не значили, по крайней мере, для других. И что было еще глубже и страшнее, и я это также начала подозревать, что я сама в этой объективной реальности теперь потеряла всякое значение, став совершенно неважной. Внезапно до меня начало доходить, что теперь у меня, в неком смысле, могла быть цена, конечно, для других, но это было совсем не тем же самым, что быть важной, иметь значение. Я больше не была важна. Странное это чувство. И это, конечно, и я хочу, чтобы Вы меня поняли правильно, не означало, ту «важность» в тех смыслах, что кто-то является сильным, богатым или известным. Это здесь было вообще не при чем. Нет, в моем случае, эта «важность» скорее заключалась в другом смысле. Я вдруг начала подозревать или, даже правильнее будет сказать осознавать, что я скорее больше не была важна, не была значительна, как может быть незначителен цветок или собака.

Трудно постичь такую реальность, и такие факты как, темнота, ошейник и цепи. Конечно, поначалу я пыталась кричать, но недолго, замолкнув почти немедленно, поскольку внезапно меня гораздо сильнее стало пугать не то, меня могут не услышать, а то, что меня услышат.

Дрожа от ужаса, я приподнялась. И попыталась собрать в кучу разбегающиеся мысли. Шея саднила. В первый момент, дергаясь в панике и пытаясь стянуть с себя ошейник, я натерла им кожу. Не думаю, что поначалу я полностью смогла осознать, что он на мне, хотя, как мне теперь кажется, я должна была бы знать о нем на неком подсознательном уровне. Просто, возможно, в тот первый момент, мое сознание отказывалась даже допустить признание этого факта, немедленно отбрасывая его от себя. Возможно, я сама гнала от себя саму мысль об этом, отклоняя саму возможность этого, отказываясь верить во что-либо столь маловероятное. И вследствие этого я без всякой необходимости и совершенно по-дурацки причинила себе боль.

Но я чувствовала его в темноте. Тяжелый и плотно прилегавший к моему горлу. Нечего было даже думать о том, чтобы избавиться от него. К нему было прикреплено кольцо, а к этому кольцу цепь, которая в свою очередь крепилась к другому кольцу, свисавшему с железной пластины на стене.

Мои руки также были скованы. На запястьях я носила металлические браслеты, соединенные между собой несколькими дюймами цепи. Ту же картину я обнаружила и на ногах. Браслеты и цепь.