«Эртан»

Распростертое на траве тело конвульсивно дергается. Глаза распахиваются, и тонкий покров льда тает — теперь уже навсегда. Все, о чем мы так долго и так бездарно молчали, можно прочитать в этом взгляде. Можно… но я не стану.

Когда-то я была готова отдать весь мир, чтобы мужчина посмотрел на меня таким взглядом. Теперь бы отдала целый мир — и еще немножко в придачу — чтобы он никогда не смотрел на меня так. Только пусть будет жив.

А взгляд меж тем продолжает плавиться и менять цвет: в них уже не лед, а два осколка неба, пронзительно-синего вечернего августовского неба. «Ты нужна мне», — говорит взгляд. Я знаю. Я пришла. И снова хочется позабыть про все и раствориться в этом ультрамариновом небе…

Поздно.

— Ael as'far in'khash tha, dan'nahel? — горько спрашиваю я у своего синеглазого барда.

Взгляд уже начинает подергиваться пеплом, но стынущие губы успевают выдохнуть:

— Ael'ta… elmah.

Кто ты, полуэльф? Кем ты стал для меня за неполные два месяца? Любимым? Другом? Братом? Я же визуал, типичный визуал, но почему-то ты для меня навсегда сохранишься в ощущениях: робкое прикосновение губ, на которое с предательской покорностью откликается мое тело, ускользающий запах вереска и тугое сопротивление плоти, в которую входит узкий серебряный стилет…

— Я не знал, что ты говоришь на древнеэльфийском, — заметил Джанис, бесшумной тенью вырастая рядом.

«Я тоже не знала, — безразлично подумала я. — Разве это важно теперь?»

Вампир опустился на корточки, провел пальцами по рукояти стилета, все еще торчавшего из груди Вереска. Сказал с непонятной горечью:

— Ты победил, полукровка.

Я даже не стала вдумываться в смысл этих слов. Мне было все равно.

Женька положил руку мне на плечо.

— Не вини себя. Ты все сделала правильно. Он знал, что так будет.

«Зачем ты звал меня, менестрель?» — «Чтобы… умереть.»

Сволочь. Синеглазая эльфийская сволочь. Холодный, расчетливый, эгоистичный полукровка. Если ты все знал заранее — зачем пошел в Долину? Зачем бросился на оборотня? Чтобы спасти меня — или чтобы принять смерть из моих рук?

Я выдернула из раны стилет, вложила в ножны, не заботясь о том, чтобы вытереть кровь. Схватившись за Женькину руку, с усилием вытолкнула себя вверх. В глазах потемнело — то ли от резкого движения, то ли от сдерживаемой ярости.

Ну же, будь мужчиной, менестрель! Ты звал меня — я пришла.

Ты обещал вернуться. И только попробуй не сдержать обещание!

Глава 15

— Черт, ну где же они? — вполголоса пробормотал Игорь, поглядывая на часы. — Тридцать четыре минуты.

Сейчас он впервые со времени учебы в Академии пожалел, что бросил курить: было бы чем занять руки.

Что могло их задержать? Заблудились? При наличии карты — маловероятно. Даже если один проход оказался закрыт — должны быть альтернативные пути, маршрут тщательно выверялся. Убиты? Ранены? Вряд ли охрана будет стрелять в ценную заложницу. Хотя… в такой суматохе все возможно… Нет. Он отогнал эту мысль. Куда более вероятно, что побег не удался, и Ваську с Михаилом перехватили в самом начале. Это скверно, ох, как скверно — второго шанса не будет. Но лучше уж так, чем…

Внезапно со стороны поворота раздался едва различимый звук. Игорь замер, прислушиваясь. Звук повторился совершенно отчетливо: скрежет металла о металл. Идут!

Он с трудом подавил первый импульс — бежать к повороту, помочь беглецам вылезти. Это лишнее. Крышка люка открывается легко — в этом он сам неоднократно убедился, гораздо важнее быть наготове, чтобы без промедления сорваться с места. Он плавно повернул ключ зажигания. Мотор, еще не успевший остыть, послушно заурчал.

Из-за поворота выскочили две человеческие фигуры. Василиса бежала впереди — хорошо бежала, быстро, технично — как на соревнованиях. В другое время он бы залюбовался. Мужчина с трудом поспевал за ней — он двигался тяжело, покачиваясь, словно был изрядно навеселе. Что за черт?! Беглецы приближались, и Игорь с возрастающей тревогой рассматривал Васькиного спутника: незнакомый парень, возраст определить трудно — ему могло быть и двадцать пять, и тридцать пять, одет во что-то странное — не то больничную пижаму, не то тюремную робу, босой. И абсолютно лысый. Кто это?!! И где Михаил?

— Где Михаил? — резко спросил он, когда беглецы, задыхаясь от быстрого бега, с двух сторон плюхнулись на заднее сиденье. Вместе с ними в салон ворвался тухлый душок канализации.

— Поехали, дядь Игорь, скорее! — выдохнула Василиса. — По дороге расскажу. Догонят ведь!

— Пристегнитесь, — сквозь зубы бросил Игорь, вдавливая педаль газа.

Взвизгнули, прокручиваясь по мягкой земле, шины. Машина сорвалась с места и полетела вперед, подпрыгивая на колдобинах сельской дороги.

— Рассказывай, — велел Игорь. — Где Михаил?

— Его застрелили.

— Точно? Или только ранили?

— Ой, ну я не знаю, дядь Игорь, — воскликнула девочка с ноткой истерики в голосе. — В него выстрелили, он упал. Я хотела остаться посмотреть, но он мне не дал.

— Кто — он?

— Ну он.

Игорь догадался, что Васька кивнула в сторону своего спутника. Поправив зеркало так, чтобы видеть обоих пассажиров, он окинул парня внимательным взглядом. Незнакомец был бледен той абсолютной, неестественной бледностью, которая встречается у людей, годами не видевших солнца. Гладкая выбритая голова казалась присыпанной снегом. Взгляд парня бесцельно блуждал по салону, ни на чем не задерживаясь, а сам он сидел, вжавшись в кресло и обхватив себя руками. Его заметно трясло.

Игорь запоздало сообразил, что беглецы, должно быть, изрядно вымокли за время своего путешествия по катакомбам канализации.

— Как тебя зовут?

Парень перевел остекленевший взгляд на Игоря и вроде бы понял, что обращаются к нему, но не ответил.

— Он все время молчит, — пожаловалась Василиса. — Может, немой?

— На багажной полке два пакета с одеждой. Сможете на ходу переодеться?

Мужчина не отреагировал. Василиса достала два пластиковых пакета, заглянула в тот, что поменьше, отложила в сторону. Из другого нервными, дергаными движениями вытряхнула комплект мужской одежды: джинсы, свитер, кожаная куртка, носки, ботинки армейского образца.

— Вам помочь?

Парень помотал головой. Отстегнул ремень безопасности и принялся неуклюже стаскивать с себя пижамные штаны. Василиса деликатно отвернулась к окну.

— Дядь Игорь, у меня только ботинки промокли, остальное сухое. Можно я просто переобуюсь?

— Можно. И рассказывай по порядку, — приказал Игорь.