«Урод»

Наташе – с благодарностью за вовремя созданное желание написать этот роман.

Часть первая

Глава 1

Они вошли на закате Эно. Увидев их, трактирщик нахмурился и постарался незаметно отойти в сторону. Он не боялся, был для своих пяти десятков крепок и жилист, способен постоять за себя и свое добро. Случалось и пьяные драки разнимать, и разбираться с заезжими шеерезами, да и поножовщиной в трактире никого не удивишь. Нет, он не боялся. Но встретившись взглядом с вошедшими, счел за лучшее освободить дорогу и сделать приглашающий жест. Мгновение поколебался, не закрыть ли трактир, но крохотная дрожащая жилка в мозгу не позволила. Он лично провел их к столу и удалился на свое место.

Эно не заладился с самого начала, Ушедшие тому свидетели, с самого утра у него не было ни минуты передышки. Фасх из вскрытой сегодня бочки недобродил, отдавал кислым, посетители остались очень недовольны, мясо дважды подгорало, у одного из табуретов из задней комнаты отломилась подпорка. Мало того, что Ушедшие и так забыли бедного трактирщика, еще и Малия захворала, это сейчас-то, когда на счету каждая пара рук…

Трактирщик вздохнул и принялся вытирать чистой тряпицей кувшины, чтобы занять руки. Время от времени он осторожно косился на вошедших, но поспешно опускал взгляд.

– Они сказали – фасх, – торопливо затарабанила маленькая Тира, поспешно подбегая к нему. – Пять кувшинов, самого лучшего, сказали пошевеливаться.

– Фасх? – Трактирщик нахмурился, машинально протирая стекло. – Сейчас будет. Ты не заметила, они при деньгах?

Простодушная Тира смущенно улыбнулась.

– Целая куча! – сообщила она шепотом. – У главного тулес аж звенит!

Наверное, еще долго будут сидеть – все вроде трезвые…

Это было плохо. Трактирщик поймал себя на мысли, что испытал бы большее удовольствие, если б непрошеные гости покинули его заведение, плевать на деньги, но желание посетителя – закон, это известно каждому.

– Держи. – Он быстро, один за другим, наполнил пять кувшинов вязкой, вяло колышущейся жидкостью. – И поживее, чтоб не ждали.

Подхватив все кувшины и прижав их к небольшой, только начавшей формироваться груди, Тира проворно отнесла заказ. Посетители встретили ее появление внимательными взглядами и кивками. Не понравилось это трактирщику, ох не понравилось. Добрый человек, зашедший в трактир выпить кружку-другую спелого фасха, никогда не будет вести себя настороженно, добрый человек и кружку поднимет громко, и девушку завсегда щипнет куда положено. А эти… Трактирщик нахмурился и принялся опять протирать кувшины. Эти нехорошо посмотрели, равнодушно. Словно и не за столом сидят, а дикого хегга травят – глаза медленные, ледяные, неживые.

И на Тиру посмотрели нехорошо – не то с равнодушным презрением, не то с отвращением. «Если что – не обойдется, – с тоской понял он, – на таких не крикнешь, не пригрозишь спрятанным под стойкой стисом, такие будут делать что хотят, и на них не будет ни закона, ни управы. Поэтому будет лучше, если они быстро выпьют свой фасх и уйдут подобру-поздорову. Во имя Ушедших, действительно будет лучше».

Их было пятеро, и одного из них он знал – это был Армад, дружинник шэла. Несмотря на почти преклонный возраст, он, как и полагается доброму дружиннику, еще не отрастил живот, был высок, крепок в кости. Руки, нежно оплетающие горловину кувшина, синели крупными жилами. Армад заходил в его трактир издавна. Пил в меру, бесчинств не устраивал, если был в настроении – даже одергивал других, поить его трактирщик согласился бы и даром – дружинник шэла это не только известность, это еще и защита. Защита надежная – кто станет связываться со слугой самого шэла, пусть даже и не наследника?..

Трое других тоже были дружинниками – это было заметно по их чистым кассам – вещь в этих краях по карману ох не каждому! – блестящим, как поверхность озера под Эно, по настоящим эскертам, покачивающимся в узких ножнах за спиной, да хотя бы и по выражению лиц – усталому, немного брезгливому, равнодушному. Лица людей, которым довелось повидать очень многое. Неспешно беседуя, они медленно пили фасх, и жесты их были скупы, медлительны и плавны. Чувствовалось, что хмель еще не скоро заберет их.

Но больше всего внимания привлекал их предводитель. В меру высокий, в меру широкий в плечах, он возвышался над дружинниками на добрых полголовы, и в руках его, длинных и тонких в кости, почти женственных, чувствовалась нешуточная сила. На спине покачивалось сразу три эскерта, и трактирщик, напрягая зрение, рассмотрел узор на рукояти – три косых алых шнура и поперек них – два черных. Сомнений не оставалось – сегодня в трактир пожаловал сам шэл Алдион, в сопровождении личной охраны.

Трактирщик постарался припомнить все известное о роде Алдион и склонился к мнению, что это не кто иной, как Крэйн. Облаченный в дорогой, выбивающийся из-под касса талем, он без интереса вслушивался в разговор дружинников и вяло смотрел по сторонам, почти не прикасаясь к кувшину.

Случайно встретившись с его блуждающим взглядом, трактирщик вздрогнул, и тонкая глина под пальцами предательски хрустнула. Во имя Ушедших, ну и гадкие же у парня были глаза! Бесцветные, почти не мигающие, они смотрели перед собой жестко и уверенно, глаза прирожденного воина. Но была в них какая-то скрытная порочная червоточина – показалось ли, но в блеске застывшего льда увиделась трактирщику какая-то липкая вязкая субстанция, зловонная затхлая жижа. Подобную жижу он видел пару лет назад, когда в бочонок с бродившим фасхом забралась неизвестно откуда взявшаяся личинка бальма – добрый напиток загнил, стал прозрачным и едким, как жидкий огонь. «Померещилось, – подумал трактирщик. – Свет так падает, вот и мерещится Бейр знает что. Нормальные глаза. А парень-то – красавец еще тот».

Действительно, молодой шэл был прекрасен лицом. Ровный высокий лоб не хранил даже самых маленьких морщин, длинные иссиня-черные, как панцирь карка, волосы были сплетены кожаным ремешком в хвост и открывали идеально ровный нос с благородными крыльями, уверенные, но мягкие губы, строгую линию скул. Лицо это могло посоперничать с любой картиной в мягкости черт, в невыразимой, сквозящей в каждой черточке, красоте.

«Девки, наверно, без ума, – подумалось трактирщику. Он заметил, как Тира, забирая пустой кувшин, взглянула исподтишка на шэла, и глаза ее, совсем еще ребяческие и смущенные, загорелись, щеки вспыхнули. – У него этих девок три дюжины на Эно, еще бы – шэл. Шэл Алдион, пусть даже и младший – это тебе не горсть песку.» Компания за столом тем временем постепенно хмелела, пришлось Тире относить еще два кувшина фасха. Лица дружинников раскраснелись, голоса стали громче и звучнее, глаза мутно заблестели. Они оживленно рассказывали что-то друг другу, постоянно жестикулируя, один лишь Крэйн сидел молча, без интереса переводя взгляд с одного на другого и глаза у него были скучающие.

– Ничего интересного, – сказал он Армаду, осторожно спросившему у него что-то. – Я не вижу ничего нового. Все те же отвратительные лица, серые и похожие друг на друга, как маленькие карки. Я вижу здесь все то же, друг Армад, все ту же плоскую картину человеческой бездумной похоти. Посмотри на эти лица! У них в глазах ума не больше, чем у моего хегга, там лишь дешевый фасх, женщины, еще какая-то мелочь… Каждый раз, когда я захожу в трактир, мне кажется, что я попал в загон шууев.

– Ты слишком суров Крэйн, – тихо сказал один из дружинников. – Имей снисхождение к черни.

– Снисхождение? – Крэйн холодно улыбнулся, но брезгливость искривила идеально красивую улыбку. – Друг Калиас, ты считаешь, что я должен быть снисходителен к этим… этому… бескрайнему ничтожеству? Этой бесконечной глупости? Нет, друг Калиас, я не буду снисходителен. Скоро исполнится двадцать и один год с тех пор, как я вынужден созерцать подобные вещи, срок более чем достаточный, чтобы позволить себе говорить так, как считаешь нужным. Что внутри этих людей? Я скажу тебе – в них животная тупость, страх и злоба. Посмотри на их лица – ты не увидишь в них ничего, кроме примитивной похоти. Это ужасно, но это так.

– Тебе виднее, Крэйн, – поспешно согласился молодой дружинник. – Это чернь. Ее остается лишь терпеть.

– Да, наверное, так. – Шэл Алдион обвел тяжелым взглядом зал. – Армад, неужели это лучшее из того, что ты мог предложить? Признаться, я несколько разочарован.

– Ты тут еще не был, – пожал плечами Армад. – Я думал, тебе стоит освежиться – в последнее время ты сильно не в себе. Перемена обстановки…

– Плевать на обстановку. Ты хотел увести меня от неприятностей?

– Я хотел сохранить в безопасности твою голову. Что, если тебя прирежут в одной из очередных кабацких драк? Что скажет мне Лат?

– О, я уверен, что Лат найдет, что сказать тебе! Но почему ты боишься за меня? Неужели я ребенок?