«Шесть нечестивцев»

Киндеев Алексей Григорьевич

Шесть нечестивцев

. "...Это древнее кольцо Тот-Амона, будь оно проклято! Его с незапамятных времен передают из рук в руки злобные служители колдовских культов. Я знал, что кольцо теперь твое, знал, какие чудовищные обряды пришлось тебе пройти, чтобы завладеть им. Знания магии тебе было недостаточно, и ты вступил в сговор с Повелителем Кольца, черным первобытным духом из глубин ночи и веков..."

Повелитель кольца.

Роберт Говард

Имя, которое родители дали ему при рождении, этот человек не помнил и с детства предпочитал называть себя Оттеусом. Для окружающих он был просто Отто. Возможно, он бы весьма удивился узнав, что на языке одной из народностей Земри его имя обозначало не покаявшегося. Но так уж соткали боги нить судьбы этого человека, что совмещение имени и рода его деятельности совпали как нельзя более точно. Дело в том, что Отто был вором, грабителем и, с недавнего времени, убийцей. Нигде не задерживаясь подолгу, скрываясь от властей, он перебирался из города в город по тропам, известным, пожалуй, очень немногим из жителей серых равнин. Сегодняшний день также мог бы стать одним из будничных, ничем не выделявшихся из вереницы дней в его жизни. Однако, случилось так, что совершив очередное преступление и избежав правосудия земного, Отто ступил на помост, где торжествовало правосудие небес. Это произошло на одной из старых дорог, в том месте, где лес граничил с серой равниной, а древние могильные курганы из века в век напоминали о скоротечности человеческой жизни...

Вечерело. В наступающем сумраке, создавалось странное восприятие столкновения двух миров - реального, наполненного страхами и жуткими впечатлениями и раскрашенного в яркие тона, явившегося из старинных сказок. Отто пришлось не по душе это пересечение двух пространств, соединившихся в нечто гротескное, наполненное иллюзиями разнообразных образов и бесчисленными, жутковатыми тенями. Если бы, по стечению обстоятельств, от телеги не отвалилось колесо, то он бы уже покинул это жуткое место и нашел ночлег на одном из постоялых дворов, к западу от проклятого леса. Но, как видно, везение покинуло Отто в тот момент, когда он, сегодняшним днем, отнял жизнь у своего друга и завладел рукописями старого чернокнижника.

С трудом сдвинув телегу к обочине дороги и промаявшись с колесом около получаса, Отто вытащил из мешка скудные запасы еды и уселся на трухлявое дерево, раздумывая как поступить дальше. Расставаться с добром, взятым из дома старого колдуна разбойник не желал, однако починить повозку без посторонней помощи ему не представлялось возможным. А ведь, не ровен час, появится на старой дороге ночная стража. Уж она то не упустит возможности пограбить одинокого путника.

Ах, какая нелегкая занесла его в этот сумеречный край? Поскорее бы убраться от этого странного леса, где прячутся тени и бродят кровожадные твари, чье существование, наверняка, неугодно как человеку, так и светлым богам. Скорее бы найти очаг, возле которого, средь людской суеты, можно позабыть о сегодняшнем дне. Страшном дне, наполненном кровью убитых людей и собственного друга.

К тому моменту, когда Отто развел костер, хмурое, скрытое под пеленой вулканического пепла небо приобрело зловещий багровый оттенок. Лес, словно ожил многочисленными, непонятными звуками. Хвала богам, в окрестностях Пештима не водилось ни крупных хищников, ни змей. А вот разбойников, может статься, тут было не мало. Пожалуй, могут найтись и добропорядочные селяне, способные заплатить кровавую цену за то, что лежало на сломанной телеге.

Подул ветер. Он поднял с земли пожухлую листву и потревожил серую пыль, устилавшую старую, растрескавшуюся дорогу. За многие столетия, прошедшие со времен великих климатических изменений, она толстым слоем покрыла равнины, простиравшиеся на многие версты, к востоку от Пештима, отчего местные жители их прозвали Серыми. И хотя со времени страшной катастрофы прошло уже больше двух тысяч лет, горы, лежавшие за теми равнинами, не переставали дышать, представляя немало хлопот местным жителям. Периодически вулканы наполняли и без того хмурое небо непроглядным пеплом, извергали из себя потоки лавы. Когда это происходило, в людские поселения приходила серая хворь, от которой не находили спасения ни люди, ни звери. Неведомая болезнь душила всякое существо, дышавшее отравленным воздухом, а города пустели. Бывало, что моровое поветрие продолжалось не один год, однако когда небо светлело, жизнь возвращалась в покинутые поселения и наполняла равнины, что лежали к востоку от приграничных городов. По милости богов, выброшенная из вулканических жерл серая масса обильно удобряла землю и позволяла вести сельское хозяйство даже в те долгие месяцы, когда солнце полностью скрывалось за низкими пылевыми облаками.

Отто и сам когда-то выращивал на продажу свеклу и репу. Однако много с того не имел и, смекнув, что сбыт краденного может принести куда больший доход, чем честная торговля стал подумывать о том, чтобы сменить род занятий. Воровской промысел не принес желаемого дохода, но шанс заработать легкие, большие деньги представился после того, как приятель предложил ограбить старика, державшего постоялый двор на старой дороге, неподалеку Пештима. Не видя в том особого риска для себя, Отто согласился. И не беда в том, что старик тот, как поговаривали, был колдуном.

Воспоминание о том, как верещала старуха, увидевшая распростертое на полу, в луже крови, тело своего мужа, взбередило душу лиходея. Он поворошил угли в разгорающемся костре, хмурясь от некстати нахлынувшего раскаяния. Не понятно, с чего так погано стало на сердце. Откуда это? Боги свидетели, в смерти колдуна не найти его вины! Не он перерезал глотку обезумевшей от горя старухе! Настоящий же душегуб лежит сейчас там, у дороги, с распоротым животом.

Положив возле себя, на землю кривой мясницкий нож, Отто поправил шарф, прикрывавший нижнюю половину его лица, подбросил в огонь сухих ветвей. В свете разгорающегося голубоватого пламени, медленно закружился хоровод из мелких песчинок. Серая пыль, долгие годы скрывавшая от людских глаз солнце, теперь прижималась к земле, стремилась забиться в складки одежды, в волосы, в глаза, уши и нос. Лес на какое-то время заиграл красками, став похожим на одно из тех сказочных мест, которые дают вдохновение поэтам и писателям. Он не переставал бередить душу и порождать страшные воспоминания о недавних событиях.

Поддавшись нахлынувшему волнению, Отто вытащил из кармана колечко в виде змеи, трижды обернувшейся кольцом, кусающей свой собственный хвост. Некоторое время он задумчиво смотрел на отблески огня, плясавшие на поверхности металла, определить который так и не смог. Золота в нем, должно быть, не отыскать и грамма, а глазки - камешки, едва ли имеют хоть какую-нибудь ценность. Тем не менее, старик утверждал, что ни один старинный фолиант не стоит столько, сколько стоит это колечко. Он трясся над ним, словно над собственным ребенком. Болтал что-то о стигийских гробницах, о храмах, построенных десятки тысяч лет назад, о могущественных цивилизациях древности... Сложно поверить в то, что он наговорил перед смертью, пытаясь выменять свою никчемную жизнь на эту вещицу. Но даже если ничтожно малая часть из сказанного полоумным стариком правда, то как оценить истинную стоимость этого предмета? И будут ли готовы толстосумы выложить за старое, потертое украшение столько, сколько он попросит? А попросит он не мало!

Убрав кольцо в карман, Отто снова попытался починить телегу, но после многих тщетных усилий, пришел к выводу, что одному ему с ремонтом действительно не управиться. Какое-то время он обреченно смотрел на старую телегу. Заметив же в свете костра чей-то силуэт, Отто застыл от неожиданности, потом взялся за тяжелый мясницкий нож.

Между тем, к костру приблизился мужчина в потрепанной одежде, похожей на ту, в какую можно видеть из приграничных крепостей - канфордумов. Вот только едва ли этот доходяга был солдатом. В его растрепанных, проглядывавших из-под капюшона волосах, виднелась седина, но присмотревшись, Отто понял, что это человек был молод. Тело облегал серый плащ, испачканный во многих местах грязью. Из под плаща проглядывал кафтан из добротного сукна. Черные штаны, были аккуратно заправлены в легкие сапоги, подобные тем, в каких ходят по лесам дикари из западных земель. Кожаные ножны, торчавшие из-под плаща, должно быть, стоили не малых денег.

Лицо пришельца, хотя и перепачканное грязью, казалось весьма благородным, не лишенным привлекательности. Наверное, если этого парня отмыть и переодеть в добротную одежду, то он вполне мог бы сойти за какого-нибудь дворянина. Тем не менее, в глазах его горел тот огонь, который свойственен одним только азартным людям, не способным долго усидеть на месте, гонимым по свету жаждой приключений. А бродил по лесу этот человек, должно быть, не один день.

- Мирного вам неба, господин, - сказал незнакомец. Голос его, тихий и спокойный, отчего-то разбудил в душе Отто нечто недоброе, свойственное разве что хищному зверю, вышедшему на охоту. - Не беспокойтесь, мои намерения и действия не помешают вашим. Я подошел к вашему костру без злого умысла, поскольку вижу в вас человека, которого также можно не опасаться одинокому путнику.

- Раз уж так, то и тебе мирного неба, - прищурившись, сказал Отто и мельком огляделся по сторонам. - Клянусь пеплом, не всякому человеку удается меня удивить, но тебе это удалось! Но если ты, бродяга и правда подошел с доброй мыслью, то присаживайся. Потолкуем, погреемся. Скоро будет видно, что ты за птица.

- Благодарю, - молодой человек поклонился. Только теперь Отто заметил висевшую под его левой рукой сумку, из которой торчали беличьи хвосты.

- Ты ведь охотник, да? Ищешь пушнину, наверное.