«Неопалимая»

Я спустилась с лестницы и пролетела по извилистой аллее, ведущей во двор, перехватив брата на пути к конюшне. Судя по всему, он планировал отвести Погибель в стойло, прежде чем покинуть монастырь на собственной лошади. При моем появлении он удивленно остановился, но это не помешало мне положить руку на шею Погибели, повернувшего голову и обдавшего мое лицо дыханием с ароматом сеновала.

Я отстраненно отметила, что монах не был одним из братьев. Он был слишком высок, слишком строен, а осанка – слишком аристократична.

– Не думал, что ты будешь бодрствовать в такой час, – сказал он и откинул капюшон.

Это был первый раз, когда я увидела Леандра с того дня в его покоях. Он выглядел словно призрак, одетый в шерстяное одеяние монаха вместо пошитого на заказ облачения клирика. Грубая ткань как бы подчеркивала холодную, точеную красоту его лица и неземную белизну волос. Он казался не вполне реальным, словно сошел со сцены на гобелене.

Леандр удивил меня, передав поводья Погибели.

– Думаю, ты можешь взять его. Он уже твой. По крайней мере, в это свято верит народ.

– Ты имеешь в виду…

– Я оставил купчую братьям. Тебе нужно лишь подписать ее. Сомневаюсь, что она тебе когда-нибудь понадобится, но лучше подтвердить сделку официально. – Он сухо добавил: – Не хотелось бы, чтобы кто-то обвинил святую в конокрадстве.

Все слова улетучились из моей головы подобно вспугнутым птицам. Я не могла придумать, что ответить. Поэтому молча гладила гриву Погибели, прекрасно понимая, что Леандр наблюдает за мной. Его взгляд был пристальным, словно он хотел напоследок получше запечатлеть мое лицо в памяти.

– Почему ты одет как монах? – спросила я, надеясь вывести его из этого странного сосредоточения.

Полагаю, что он относился к монахам с таким же презрением, как и к монахиням, и не мог чувствовать себя комфортно, одалживая запасную одежду Серого Брата.

Его ответ пронзил меня словно стрела.

– Я принял решение принести обеты, – сказал он. – И покидаю Ройшал, чтобы обучаться у братьев святого Северина.

Это было последнее, чего я могла ожидать. Братья святого Северина были известны тем, что создавали иллюстрированные манускрипты изысканной красоты ценой того, что становились сутулы и полуслепы прежде времени. Я попыталась представить себе Леандра среди них, склонившегося над столом; его седые волосы, сияющие в свете свечей, вихри цвета, оживающие под его кистью. Спокойная жизнь, в которой он никому не причинит вреда.

В этот момент, пока я отвлеклась, он сел на лошадь. Клирик уже разворачивался, поднимая руку в прощальном жесте.

– До свидания, Артемизия.

Держа поводья Погибели, я наблюдала, как он уезжает – одинокая фигура, исчезающая в белой пелене. Когда Леандр скрылся из виду, меня, словно неожиданный удар, охватило чувство потери. Я не должна была стоять молча, мне следовало сказать что-то в ответ.

Затем в моей голове всплыло странное совпадение. Однажды, когда нашему монастырю была передана рукопись братьев святого Северина, сестра Айрис кое-что сказала. Незначительную, на первый взгляд, деталь: при создании своих рукописей братья преданно следуют технике Жозефины Биссалартской. В своем воображении я увидела свет фонаря, мерцающий над неземными позолоченными очертаниями Восставших.

И снова я почувствовала на себе руку Госпожи. В этот момент меня охватила та же яростная уверенность, какую я испытала в битве при Бонсанте, – на этот раз в том, что Леандр ушел не навсегда. Однажды планы Госпожи снова сведут нас вместе.

Погибель стукнул копытом, нетерпеливо пощелкивая зубами. Из долины, словно приглашая, налетел ветер, раздувая мои волосы, трепля одежды. Я вцепилась в гриву Погибели и вскарабкалась на его неоседланную спину.

Когда конь с фырканьем и стуком копыт пронесся через весь монастырь, и монахи, и Восставший отреагировали с тревогой.

– Монашка!

– Госпожа, подождите…

Но я уже мчалась галопом, а их протесты уносило ветром. Со стен с криком сорвалась испуганная стая воронов, и мне показалось, что среди их мелькающих черных тел я различила знакомую белую фигуру, поднимающуюся в небо и уносящуюся на крыльях в сторону гор. Преисполненная бездумной радости, я развернула Погибель, чтобы последовать за ним.

Иерархия Духов

ПЕРВЫЙ ПОРЯДОК

Порядок Невинных

ВТОРОЙ ПОРЯДОК

Души погибших в результате природных сил

Изможденный – умерший от голода

Замерзший – умерший от холода

Утопший – умерший от утопления

Пепельный – умерший от огня

ТРЕТИЙ ПОРЯДОК

Души погибших от болезней и недугов

Лихорадочный – умерший от лихорадки

Увядший – умерший от истощения

Иссушенный – умерший от дизентерии

Оскверненный призрак – умерший от скверны

Чумной призрак – умерший от чумы

ЧЕТВЕРТЫЙ ПОРЯДОК

Души погибших насильственной смертью

Расколотый – умерший в бою

Яростный – умерший в результате убийства

Кающийся – умерший в результате казни

Белый викарий – дух убитого священнослужителя

ПЯТЫЙ ПОРЯДОК

Семь Восставших

Симелиарх Светлый

Архитрав Потускневший

Кахетал Безумный

Оремус Заблудший

Саратиэль Омраченный

Малтас Опустошенный

Ратанаэль Презренный

Благодарности

Я написала эту книгу в изоляции в период ковида, в то время, когда, как и многие люди, ощущала себя Артаксом, тонущим в Болоте Печали[5]; в наиболее депрессивный период из всех, что я когда-либо переживала в своей жизни (а это о чем-то да говорит), медленно теряя способность владеть языком и отметая черновик за черновиком, которые читались так, будто были написаны унылым искусственным интеллектом или комитетом озадаченных космических пришельцев, судорожно пытающихся имитировать человеческое поведение. Иными словами, эту книгу было очень трудно писать, и я крайне благодарна всем, кто терпел меня во время ее создания.

Во-первых, я должна поблагодарить своего агента Сару Мегибоу, которая является вечным маяком света и множество раз вытаскивала меня из болота. Во-вторых, моего замечательного редактора Карен Войтылу, которая с огромным состраданием и терпением ожидала, пока я жалко ползу к своим дедлайнам подобно ужасному Смеаголу. И всех этих чудесных людей в S&S, которые и так много работают, а над «Неопалимой» им пришлось трудиться еще усерднее из-за нашего плотного графика: Николь Фиорику, Бриджет Мэдсен, Элизабет Блейк-Линн, Соню Хагацбанян, Ирен Метаксатос, Кэсси Мальмо, Шанталь Герш, Эмили Риттер, Анну Джарзаб, Кейтлин Суини, Николь Руссо, Мэнди Велосо, Пенину Лопес и многих других, чьих имен я не знаю, но кто заслуживает пожизненного запаса вкуснейшего шоколада за их неустанные усилия за кулисами.

Далее я должна поблагодарить свою семью и друзей, которые стойко вынесли поразительное количество времени странного поведения, пока я деградировала в первобытное амебоподобное состояние – особенно моих маму и папу, без поддержки которых я никогда бы не стала писателем, а также умерла бы от цинги. И моих дорогих друзей Джес, Рейчел и Джейми, которые помогали мне проводить мозговые штурмы важных частей книги, а также Эшли Постон за ее столь необходимую доброту и советы.

Я бы не оказалась здесь сегодня без поддержки независимых книготорговцев. Я хотела бы поблагодарить всех сотрудников моего местного инди-магазинчика «Джозеф-Бет», первого книжного магазина, который запечатлелся в детских воспоминаниях и до сих пор остается моим любимым. Я также глубоко признательна книготорговцу Николь Бринкли, которая обратилась ко мне в тот момент, когда я отчаянно нуждалась в помощи.

И последнее, но не менее важное: моя глубокая благодарность Чарли Боватер, феноменально умелой художнице, которая иллюстрирует мои обложки и все еще не явилась в полночь, чтобы забрать мою душу, которую я ей задолжаю. Воистину. Это прописано в договоре.

Примечания

Принадлежность богослужебного облачения священника – длинная широкая лента, огибающая шею и обоими концами спускающаяся на грудь.

Часть облачения священника, представляющая собой подобие пояса-шнура с кистями.

Молитва в форме распева, состоящая из повторяющихся коротких молебных воззваний.

Вертикальная конструкция, представляющая собой либо выступающую часть стены, некое ребро, либо отдельно стоящую опору, связанную со стеной.

Вероятно, это отсылка к персонажу из фэнтези-фильма «Бесконечная история» 1984 года. В Болоте Печали тонули только те, кто предавался унынию, сдавался, переставал бороться. Именно по этой причине конь Артакс погиб.