«Ведьма баварского леса»

– Я тоже подумала о том, что наш епископ терпит от этой ведьмы меньше всего вреда. Разве что, только репутация его страдает, что он не может навести порядок на вверенной ему земле. – Нинон остановилась, – да и земля эта светская. Так что, даже репутация его особо не страдает.

– Нужно будет понаблюдать за его Преосвященством. А сейчас…, ну ка, посмотрим, – ведьма стала напротив входа в церковь и начала произносить заклинание, – «Натур остайг. Мири ипсум. Квиас зидас наче бай. Эст файеригнис!»

Виле повела руками в стороны и вокруг поднялся темноватый дымок. Этот дымок ожил и начал формировать образы: Церковь, бегущие люди. Вот появилась тень. Потом исчезла и появилась с другой стороны. Виле повела рукой и дымка вернулась обратно к людям, которые выбегают из горящего здания. Сосредоточилась на небольшой группе. Отчетливо видны испуганные лица. Затем девушка повернулась в сторону, где впервые появилась ведьма, дымка послушно сосредоточилась на её образе. Но он оказался размыт. Просто силуэт, ничего более.

– Она очень сильна, раз смогла защититься от туманных образов, – констатировала Нинон.

– А мне становится всё интереснее, – с энтузиазмом ответила Виле. – Я всё равно почувствовала магический след за ней. Его не спрячешь. Он ведет в лес, как и говорил епископ. Пойдем.

– Виле стой, нужно вернуться. Обдумать всё.

– Нинон! Мы теряем время. Я не хочу задерживаться в этой провинции дольше, чем мы уже задержались. Тем более, нам за столько лет встретился достойный соперник. Тебе не унять мой азарт! – девушка погрозила сестре указательным пальцем и пошла дальше в глубь леса.

– Вилхелмина!, – строго произнесла Нинон, – стой! Кому говорю? Старших нужно слушать.

– Хах, старших, – развернулась Виле, – на два года всего! Мы столько прожили, что два года уже не в счет.

Виле поняла, что пререкания не приведут ни к чему. Более упёртого человека, чем Нинон не найти. Значит нужно убедить её:

– Сестрёнка, – начала Виле спокойно, – подумай сама. Мы потеряем след. И не известно, найдем ли. Видишь же сама, что это сильная ведьма. Под стать нам. На утро след пропадет и мы её потеряем. Этого допустить нельзя. Это точно не лесная спятившая старуха. Но кто она? Какая природа её силы? Если она истинная, то возможно примкнет к нашему делу. А вдруг она грязная? Да еще и такой силы? Мы не можем её упустить., – она посмотрела в глаза старшей сестре.

– Да, ты права, – неохотно признала Нинон и ведьмы двинулись в чащу леса.

Сёстрам пришлось несколько долгих часов петлять по густому лесу и топким трясинам, прежде сем они вышли по усиливающемуся магическому следу к старой лачуге на опушке. Видимо когда-то здесь было пристанище лесорубов, которое забросили. Сейчас же было видно, что его снова кто-то обжил.

Опушка, на которой стояла лачуга, чуть возвышалась. В свете луны она казалась совсем маленькой и игрушечной в тени возвышающихся вокруг нее мрачных вековых деревьев. Словно грозные исполины окружили беззащитного человеческого воина и угрожают ему страшной расправой. Отдаленные шорохи леса и перемежающиеся с ними крики птиц только усиливали мрачное напряжение.

Девушки сняли капюшоны, чтобы увеличить обзор и направились к зданию. Конечно, они прежде окинули здание магическим взором и присутствие носителя магической силы в нём не обнаружили. Но всё равно шли осторожно, готовые в любой момент отразить атаку. Они помнили, что скрывающаяся ведьма довольно сильна, кроме того, лачуга просто забита различными магически активными артефактами. Среди которых могла оказаться и опасная ловушка.

Они зашли внутрь.

– Никого, – прошептала Нинон, -но здесь совсем недавно ворожили.

– Ничего не понимаю, – Виле обошла маленькую комнатушку, осмотрела печь и дымоход, висящий на крючке котел, – это типичное логово старой лесной карги. Причем баварской, коренной. Посмотри на эти корнеплоды и мышиную труху, – она брезгливо показала на склянки, стоящие возле котла, – такое сочетание никто лет сто не использует даже в самой Баварии, а в других герцогствах про эту практику вообще забыли.

– Мы не могли ошибиться, след был очень чёткий.

Дверь лачуги резко раскрылась с противным скрипом. Девушки вздрогнули от неожиданности и застыли в испуге. Как они могли пропустить её приближение?

На пороге стояла сгорбленная старуха. Седые пряди ее были подобраны назад и стянуты какой-то полоской грубой ткани. В одной руке она держала клюку из старой толстой палки, а во второй что-то длинное и острое, напоминающее иглу веретена.

– Не стоит и пытаться старая, – Нинон предупреждающе выставила руку вперед, – тебе не справиться с нами. Расскажи о той, что появилась здесь месяц назад и мы оставим тебя тут доживать свой век.

– Не смотря на то, что ты «грязная», – весомо добавила Вилхелмина.

– Надменные ведьмы. Истинные. Тьфу, – старуха плюнула им в ноги, – вы думаете мне важны мои дряхлые кости? Мне давно пора уйти, но на последок я ещё послужу.

С этими словами старуха разодрала себе горло острой иглой, что была у неё в руке. Мощной струёй полилась кровь. Опадая на колени она что-то прохрипела и рухнула замертво. Лужа крови растеклась по всему порогу просачиваясь в широкие щели пола.

По стенам лачуги мелькнула алая рябь. Нинон бросилась к двери перескакивая через тело старухи, но выйти не смогла. Её отбросила невидимая стена.

– Ай, – потерла она локоть, вставая. Вилхелмина бросилась помогать старшей сестре подняться.

– Магия крови. Эта грязная карга нас тут заперла! – Виле очень разозлилась. В первую очередь на свою же глупость. – Как можно было так попасться? Как девчонок провела!

– Успокойся, Виле, – Нинон провела рукой по стене, от прикосновения пошла алая рябь. – Нужно снимать защиту. Я даже не знаю, сколько часов у нас на это уйдет.

Ведьмы принялись ходить вдоль стен и читать заклинания. Магическая ловушка сопротивлялась. На каждый их магический импульс она отвечала мерцанием.

Когда магический купол ловушки подал первые признаки того, что он слабеет, солнце нового дня уже подходило к своему зениту. Всю ночь и утро сестры провели в утомительных попытках пробить щит, читали всевозможные заклинания. Даже пробовали боевыми арканами, но огненный шар отрекошетил и чуть не поджег лачугу изнутри.

Нинон и Вилхелмина продолжали попытки сломать защиту. Не смотря на усталость, они обнаружили, что при дневном свете магия крови слабеет. У них раз за разом получалось пошатнуть купол.

– Жаль, что мы так мало знаем о магии крови, -посетовала Виле, глядя в маленькое окошко на заходящее солнце. Скоро закат.

– Магия крови порочна и опасна. Разумно было запретить её использование.

– Но запрет на её использование не означает запрет и на её изучение, хотя бы теоретическое, – не унималась младшая сестра, – мы бы сейчас знали, что нужно делать и уже освободились.

Нинон еще раз прошла вдоль стен читая заклинания, она остановилась возле тела старухи и помахала у носа рукой.

– Фууу, она уже начинает вонять. Если не выберемся в ближайшие часы, умрем от вони, а не…, – Нинон резко замолчала и застыла.

Что-то мелькнула за дверью. Тень. С заднего окна послышался шорох. Шаги. Легкий бег. Кто-то есть рядом с лачугой. Послышался женский смех. Раскатистый словно гром. Звонкий и чистый. Казалось, даже в Мюнхене должны его слышать. Красивый смех, но одновременно зловещий. Злорадный.

– Охотнички попались в мой капкан, – игриво проговорила девушка, остановившись у окна. Она заглянула.

– Ах, вот и та самая молодая дрянь, – заметила Виле, она подошла к Нинон.

Они обе хорошо видели в окно девушку. Молодая внешне, не более двадцати. Черные густые волосы локонами спадали с плеч. Простое черное платье с открытым декольте.

– Что тебе нужно? Какова твоя цель? – спросила Нинон.

– Если я скажу, что моя цель восстановить справедливость, поверите? – спросила девушка, испытующе посмотрев в глаза Нинон, – конечно не поверите. А если скажу месть? Тогда конечно поверите. – девушка выдавила смешок.

– Всё ясно, – заметила Виле, – ни справедливости, ни мести невозможно рассмотреть за твоей обидой. Она лезет из тебя со всех щелей.

– Какая догадливая! – Девушка чуть пригнулась, чтобы лучше видеть в окно собеседниц. Она продолжила без смеха. Голос её приобрел стальные нотки: – А ещё надменная. «Истинная», – она словно выплюнула это слово, – такие как вы веками призирали таких как я. Вы называете нас «грязными». Гоните и уничтожаете. Без жалости и права на оправдание.

– Вы преступаете черту! Вы нарушаете законы мироздания и берете то, что вам не принадлежит по праву. Магия это дар – в тон ей ответила Нинон, – а вы идете на скверную сделку с самой тьмой, чтобы обмануть провидение, которое обделило вас этим даром. А какова цена? Обман, боль, страдания и кровь! Но не ваша, нет. Вы обрекаете на это невинных людей. Сеять смерть и хаос – вот ваш долг за приобретённую силу.

– Как легко рассуждает о даре та, что наделена им. Которая не будет знать нужды и бедности. Несправедливости и грубости сильных мира сего. Вы не задумывались о том, что будь вы не так закрыты и обращая внимания на светский мир, неся свой дар людям, просвещая их, вы бы уберегли таких как я, молодых и глупых, которые ради силы ступили на скользкий путь?

– У тебя уже нет обратного пути, – заметила Нинон, – давай оставим эту философию. Зачем ты нас здесь заперла? Ты же понимаешь, что мы всё равно выберемся. Какие твои цели?