«История об одном барсуке»

Маша Скворцова

История об одном барсуке

Меня зовут Барсук. В нашей семье, да и в нашем лесу я самый любопытный. Я из хорошей барсучьей семьи. Дедушки, бабушки, папа и мама, дяди, тёти и мои братья и сёстры твердо стоят на крепких коротких лапах. Мы чистоплотны, каждую неделю, а то и два раза в неделю, мы чистим спальни и норы, выносим старые сухие листья и выстилаем свежими наши постели, мы приветливы и достаточно дружелюбны, если, конечно, кто-то не будет слишком злоупотреблять нашим гостеприимством , например, лиса займет старую нору и разбросает вокруг кучу костей. Мы трудолюбивы и запасливы, постоянные поиски вкусных кусочков: упавших вишневых ягод, яблок, желудей, улиток и прочего и таскания их в нору спасают нас от голода и вымирания, ведь иногда случаются эпизоотии бешенства среди барсуков и тогда может вымереть очень много животных в нашей популяции. И, самое главное, мы чрезвычайно здравомыслящие. У каждого из нас есть синицы в руке и, когда в барсучьей семье рождается малыш, за ним сразу же определяют синицу. У нас с синицами даже заключено двустороннее соглашение, согласно которому за каждым барсуком закреплена своя "синица в руке". Если честно, меня это расстраивает. Каждый из нас с детства заучивает текст этого соглашения и неуклонно следует ему. Хотя, не так, чтобы уж совсем неуклонно. Есть и исключения. Мой дядя, известный на весь наш род мечтатель, был слишком романтичным для барсука, ему не нравилось расширять нору вглубь и вширь как другим барсукам. Он часами стоял возле своей норы и придумывал как сделать её изящнее, в итоге он устроил нечто вроде башенки сверху, откуда он в сумерках, когда друге деловито таскали еду, выходил послушать ночное уханье сов и кваканье лягушек в реке у опушки. Он говаривал, что в этих звуках для него звучит музыка. Его синица в руке часто оставалась не удел и в конце концов зачахла, но над его норой всегда летал журавль в небе, что смущало родственников, но волновало дядю. Дядя был странным и оттого одиноким. Ну какая, скажите на милость, нормальная барсучиха захочет создать семью и родить барсучат в такой романтической и непрактичной атмосфере? Однако, такая нашлась. Она тоже часто заглядывалась на пролетающего в небе журавля и однажды они вместе с дядей в середине ноября , когда все впадают в долгую спячку, решили прокатиться по первому льду и утонули в рыбачье лунке.

Маша Скворцова

История об одном барсуке

Меня зовут Барсук. В нашей семье, да и в нашем лесу я самый любопытный. Я из хорошей барсучьей семьи. Дедушки, бабушки, папа и мама, дяди, тёти и мои братья и сёстры твердо стоят на крепких коротких лапах. Мы чистоплотны, каждую неделю, а то и два раза в неделю, мы чистим спальни и норы, выносим старые сухие листья и выстилаем свежими наши постели, мы приветливы и достаточно дружелюбны, если, конечно, кто-то не будет слишком злоупотреблять нашим гостеприимством , например, лиса займет старую нору и разбросает вокруг кучу костей. Мы трудолюбивы и запасливы, постоянные поиски вкусных кусочков: упавших вишневых ягод, яблок, желудей, улиток и прочего и таскания их в нору спасают нас от голода и вымирания, ведь иногда случаются эпизоотии бешенства среди барсуков и тогда может вымереть очень много животных в нашей популяции. И, самое главное, мы чрезвычайно здравомыслящие. У каждого из нас есть синицы в руке и, когда в барсучьей семье рождается малыш, за ним сразу же определяют синицу. У нас с синицами даже заключено двустороннее соглашение, согласно которому за каждым барсуком закреплена своя "синица в руке". Если честно, меня это расстраивает. Каждый из нас с детства заучивает текст этого соглашения и неуклонно следует ему. Хотя, не так, чтобы уж совсем неуклонно. Есть и исключения. Мой дядя, известный на весь наш род мечтатель, был слишком романтичным для барсука, ему не нравилось расширять нору вглубь и вширь как другим барсукам. Он часами стоял возле своей норы и придумывал как сделать её изящнее, в итоге он устроил нечто вроде башенки сверху, откуда он в сумерках, когда друге деловито таскали еду, выходил послушать ночное уханье сов и кваканье лягушек в реке у опушки. Он говаривал, что в этих звуках для него звучит музыка. Его синица в руке часто оставалась не удел и в конце концов зачахла, но над его норой всегда летал журавль в небе, что смущало родственников, но волновало дядю. Дядя был странным и оттого одиноким. Ну какая, скажите на милость, нормальная барсучиха захочет создать семью и родить барсучат в такой романтической и непрактичной атмосфере? Однако, такая нашлась. Она тоже часто заглядывалась на пролетающего в небе журавля и однажды они вместе с дядей в середине ноября , когда все впадают в долгую спячку, решили прокатиться по первому льду и утонули в рыбачье лунке.