«Развлечение Б.»

Игорь Алехин

Орки: Дети Бооргуза

В глубинах Бооргуза Тайн. Нора Жрецов.

Темный, бог наш! Темный, отец наш!

Немыслимое количество времени сражался он против Света.

И верно служили ему орки.

И верно служили ему варги, и верно служили ему тролли.

Усеян был лик Утумны костями врагов наших.

Пропиталась земля их кровью, поменяли цвет воды рек и озер.

Вели в бой орды наши верные слуги и сыновья Темного Демоны — Ректары.

Плоть от плоти его, кровь от крови его.

Щедро делился своими силами и знаниями с ними Темный.

И были они великими Шаманами, все секреты мира были известны им.

Были они силы немыслимой. Силы неодолимой.

Не мог никто из Светлых выйти с ними на бой в одиночку.

Ближе всех был к Темному самый младший демон.

Вайруна — звали его. Любили его братья и берегли его.

Ибо был он самым слабым из всех.

Не раз и не два бросались они в самые страшные схватки со Светом, выручая его.

И, видя это, поручил ему Темный беречь и сохранять Дары свои.

Хранилища его знаний и умений, ибо не может даже Темный носить в себе знания и мощь всего сущего. И создал дары свои он. И были они числом пять, как пальцев на руке.

Как сыновей-демонов его.

И свята лапа Темного для всех его сыновей.

В войнах погибли со славой два сына его.

Труден путь воина, и удача, как пещерная крыса, может махнуть своим голым хвостом, ныряя в темную нору, оставляя голодным охотника. Так было и так будет.

И получили они свое место в строю Темного, ожидая его призыва.

Не все орки были так храбры и сильны духом и бежали, и прятались они.

Да, дети мои, есть и среди орков такие.

И не было им места в строю Темного после смерти.

И прокляли их предки, и скитались их души по коридорам подземелий.

И становились они самой Тьмой, в муках своих пили они души потомков своих.

Бежали они далеко на Восток в Дымные горы и прятались в норы, что теперь зовем мы Бооргузы.

И нашел их Вайруна в своем поиске хранилища для тяжкой ноши — хранилища и укрытия для Даров, ибо тяготило его поручения отца его Темного.

И нашел в своем поиске их Вайруна и не стал их губить, как они этого заслуживали.

И, видя, как тяжка их доля, взял он их в себя.

И сказал — это мое. И сказал он — это я.

Тяготился он слабостью своей. Хотел он стать сильнее таким образом.

Но сила души не может расти на такой дряни, как душа труса. Не стоит его душа ничего. Только пачкает. И отравили эти душу Вайруну.

И в самый страшный час, когда пали все его братья, когда был тяжко ранен его отец Темный, бежал Вайруна с поля боя.

И пал Темный, и пали его орды рядом с ним.

И пали рядом с отцом нашим и орки, и варги, и тролли. Рухнуло все.

И бежал далеко Вайруна, и захотел он владеть Дарами и силой, что в них была.

И стать могучим и знающим.

Но не покорились Дары ему и, не сумев совладать с их силой, развоплотил Вайруна себя сам. Но души проклятых не дали ему уйти в великое Ничто. Удержали его на краю, и остался он в этом мире. Держат они его и кормят они его своими потомками.

Ибо для него их души еда и сила. Все Бооргузы — его еда. Все Бооргузы — его плоть. И встать в строй его душ, что держат его почти невозможно.

Так мы платим за слабость предков наших.

И лгут нам, что мы молимся Темному.

Но есть путь у вас, дети мои, избежать этого. Есть путь, и о нем поведаю я вам. Но не сейчас, а позже.

Идите и думайте. Идите и помните. Я вас позову.

Глава 1. Возвращение

Приболотье. На пути к Бооргузу Тайн. Купец.

Очередной, ничем не примечательный, самый обычный остров в пойме теперь уже далеко от Костянки. Торчащий из воды скальный выступ высотой с мачту Дракона, со всех сторон окруженный полосой намытого грунта, давно и основательно заросший кустами и невысокими деревьями, в основном болотной ивой. Густые и невысокие, они не использовались орками из-за своей ломкости, и росли, где только можно, нетронутыми чащами. Их густые, зеленые плети свисают до самой земли и купаются в воде, где она доходит до берега. По окружности остров зарос широкой полосой густого высокого тростника, которая местами достигает больше двух-трех сотен шагов в ширину.

И только пролетающие птицы могут увидеть, что в кажущейся монолитной зеленой стене есть скрытые проходы, ведущие по пробитым узким каналам к небольшой заводи у берега. Сейчас она плотно забита стоящими борт к борту барками Бооргуза, явно хорошо гружеными.

Большая часть экипажей спит, забившись от солнца дня под различные укрытия. На вершине скалы лежат зоркие дозорные, умело спрятавшиеся, не спускающие глаз с поймы.

У самого подножья, впритык к стене серого базальта, в толстой, глиняной чаше горит небольшой костер из хорошего древесного угля. Дыма от него почти нет, но его еще дополнительно разгоняют вениками из веток пара помощников кормчих. Немного в стороне на циновке сидит Купец, вокруг него расположились его ближайшие помощники в походе. Кормчие, их помощники, старшие дозоров и начальник стражи. Все молча ждут, когда в керамическом горшке с ножками закипит варево, над которым колдует старший кормчий.

Решив, что варево уже готово, он наливает его в металлическую чашку (подарок нового вождя Диких, трофей, доставшийся ему от людей). Торжественно поднеся ее Купцу, замер в ожидании. Приняв чашку, Купец кивнул кормчему и, попробовав через край, довольно фыркнул. Все остальные дружно потянулись к котлу со своими чашками.

В Бооргузе семья Купцов считалась, если не полоумными, то явно глуповатыми, так как они позволяли своим слугами быть очень близкими, не понимая, что по иному выжить в походе по Болоту, у них шансов было мало. А так совместные трапезы позволяли их командам чувствовать заботу и уважение за их работу и повседневный смертельный риск. И мало кто еще так преданно болел за успехи своей семьи, чувствуя себя ее частью.

Вот и сейчас проходила уже традиционная Общая Еда. Последний Совет перед последним участком до родного Бооргуза. Коротким, но самым опасным.

В дне пути от поймы реки, текущей из Бооргуза, и все участники похода знали, что их ожидает. Сейчас каждый в голове прокручивал, что он может предложить. Быстро окончив трапезу и отправив младших на берег, все еще немного помолчали, ожидая слова Купца.

Потянувшись, он внимательно посмотрел каждому в глаза и заговорил.

— Мы пришли сюда, пришли не пустыми, и за это мы будем благодарны Темному, — склонив головы, все помолчали несколько мгновений, Купец продолжил, — осталось самое трудное — дойти до норы. Я слушаю вас.

На поляне все затихло, никто не хотел говорить первым. Один из молодых кормчих хлопает себя по груди и, склонив голову, просит выслушать его.

— Говори, — Купец кивает и откидывается на камень за спиной.

— Господин, мы уже почти пришли. Уже сегодня наши дозоры должны встретиться с дозорными Рвачей. Пусть ведут сюда всех, кто сейчас на Болоте. В две полные смены гребцов, мы быстро проскочим до ближайшего хода и разгрузимся. Стражи Ворот прикроют. Увидят Дракона, отвлекут его, если нет, то топим барки и уходим в Нору, потом уже как-нибудь достанем и барки, и груз. Все, как обычно.

— Ты хороший кормчий и хорошо знаешь Болото и Реку, но только это, — старший кормчий похода, уже пожилой орк с седыми волосами, недовольно рыкнул на младшего. — Я долго думал, хотя я не Думающий. Я много раз ходил в поход с твоим дедом и твоим отцом, господин. Мы не можем потерять груз и барки, потому я хочу предложить идти по протоке у самого дальнего края Заболотья.

После его слов орки зашипели, с удивлением глядя на старшего, взмах руки Купца вернул порядок.

— Говори, я знаю, что ты самый опытный из нас, мы слушаем тебя, Шому Белый.

Кивнув в ответ, старший несколькими движениями ноги разровнял песок у ног Купца и палкой быстро начертил корявую карту. Столпившиеся у него за спиной орки молча ждали. Тыкая палкой, Шому продолжил.

— Вдоль самого Заболотья есть полоса затопленного леса, Корявое болото, — орки закивали, соглашаясь. — Мы никогда не ходили там, корни, затонувший бурелом не пустят туда и пустую барку, а уж груженую и подавно. Но перед походом я говорил с Карой, десятником Рвачей. Хороший десятник, раз уже больше руки сезонов ходит по Болоту.

Вот он и рассказал, что еще летом его лодку гнал Дракон и догнал бы, но они нырнули в одну протоку Заболотья и уже выдохнули, как он пошел за ними. А у него на веслах было двое раненых и груз. Он их так и догонял, пока Кара не понял, что если они выйдут на чистую воду, то там их подловит второй и утопит лодку. Все попрыгали в разные стороны, Дракон покрутился и ушел. Собрал он не всех, раненых лучники добили, просидели они там три дня, пока лодку подняли, груз-то, конечно, пропал. Но пока возились, протоку он хорошо просмотрел. Глубокая она, не везде, но мы пройдем, Дракон за ними смело шел. Так что пусть ведет, он-то наверняка сейчас в Болоте, нас ждет.

Закончив рассказ, Шому замер, ожидая решения. Купец встав, еще раз осмотрел рисунок и, почесав ухо, переспросил.

— Протока — это та, что от Кривого пальца к Черному камню идет? Помню я ее, она же мелкая была, не везде дозорная лодка пройдет.

— Так ты, господин, тогда еще щенком в обучении у отца своего ходил, с тех пор сколько сезонов прошло, Заболотье еще земли прихватило и шире стало.