«Душа»

Тенни Нельсон - Душа

Литературно-художественное издание

Для среднего школьного возраста

УОЛТ ДИСНЕЙ. НЕРАССКАЗАННЫЕ ИСТОРИИ

Ответственный редактор С. Мазина

Младший редактор Ю. Пичугина

Художественный редактор Д. Сафонов

Технический редактор О. Лёвкин

Компьютерная верстка Н. Билюкина

Корректор Т. Певнева

Глава первая

Бывают люди, которые очаровывают вас с первого взгляда, но Джо Гарднер был не из таких. С третьего или четвёртого – возможно, но вряд ли раньше. Он был высокий, но не высокомерный. Его лицо украшала робкая улыбка, над которой торчали тонкие усики, на носу располагались неизменные очки в массивной чёрной оправе. Джо стукнуло уже сорок шесть лет, но чёрные волосы лишь слегка тронула седина. Внешний вид его мало заботил. Он предпочитал носить свободные брюки и тёмные водолазки.

Кто бы мог подумать, что в его груди бьётся трепетное сердце, охваченное одной, но пламенной страстью.

Джо был без ума от джаза.

Он проникся этой музыкой в двенадцать лет и с тех пор не мог представить своей жизни без неё. Джо слушал джаз, изучал джаз и, конечно же, играл джаз. Проснувшись утром, он первым делом думал о джазе, а когда вечером укладывался спать, то в голове его звучали десятки вариаций и особенно удачные пассажи.

Непостижимая сила джаза, как казалось Джо, таилась в том, что его можно играть по-разному. И каждый раз это будет нечто особенное.

Джаз – то совершенно безбашенный и напористый, то лёгкий и стремительный, то проникновенно нежный – мог унести высоко-высоко, в самое небо, а если жизнь подставила подножку, то музыка залечит раны.

Правда, иногда слушаешь джаз, и ощущение, будто тебя асфальтовым катком переехало. Так бывает, когда тебя занесло на репетицию школьного оркестра.

А Джо приходилось слушать такое почти каждый день.

Однажды осенью, в пятницу, он стоял в музыкальном классе средней школы №74, один против целой джаз-банды. Вооружившись дирижёрской палочкой, он старался придать звукам, оскорблявшим его тонкий слух, сходство с музыкой. Но тщетно.

– Раз, два, три, четыре. Не сбиваться! Раз, два, три... – надрывался Джо, стараясь перекричать визги и хрипы, доносившиеся из духовой секции.

– Духовые! До-диез!

Бамс! Тромбонистка опрокинула пюпитр с нотами. Для кого играл её сосед, скрючившийся в три погибели, было неясно. Наверное, своим коленкам. Саксофонист явно перевирал мелодию, а всё потому, что в экран сотового смотрел чаще, чем в ноты.

Джо обратился к Конни, маленькой тромбонистке, сидевшей в первом ряду. На неё была вся надежда.

– Ну же, Конни! Я верю в тебя!

Конни прикоснулась губами к тромбону и вступила со своей сольной партией. Чистый и мощный голос её инструмента пробился сквозь царившую кругом какофонию. Она прикрыла глаза и слегка покачивалась в такт музыке.

Джо просиял. Кому скажешь, не поверят, что встречаются ученики, ради которых действительно хочется работать в школе. Конни – одна из таких. Способная девчонка.

Но остальные еле сдерживали смех. То тут, то там раздавались смешки.

Конни тоже их услышала. Она сникла, и звуки увяли.

– Стоп. Так не пойдёт! – воскликнул Джо. Он постучал дирижёрской палочкой по пюпитру. Взвизги и хрипы резко оборвались.

– Что вас так рассмешило? – строго спросил Джо.

Все уставились на него с самым невинным видом.

– Что плохого в том, что Конни растворилась в музыке?

Он подошёл к фортепиано и начал играть.

– Мне было двенадцать, когда отец силой притащил меня в джаз-клуб. Вот уж где мне меньше всего хотелось оказаться. Но вдруг я увидел пианиста на сцене. – Джо пробежался пальцами по клавишам. – Тот парень... Мне казалось, что он не играет, а рассказывает. В тот момент всё вокруг растворилось и осталась одна музыка. И мы растворились в ней. Я понял, что хочу вот так же разговаривать со слушателями, потому что рождён для джаза.

Джо закончил и повернулся к ученикам.

– Конни, ты понимаешь, о чём я. Правда?

Девочка вжалась в стул и больше всего на свете хотела исчезнуть.

– Мне двенадцать лет, – пробормотала она.

В этот момент в дверь постучали.

– Я вернусь через минуту. Пока отрабатывайте свои партии.

Он вышел в коридор, где встретился с мисс Арройо, заместителем директора школы.

– Простите, что прерываю занятие, но мне хотелось лично сообщить вам приятную новость, – сказала она и протянула Джо конверт.

Он раскрыл его и пробежал глазами текст. Впервые в жизни ему предлагали работу на полную ставку.

– Теперь вы – наш полноценный сотрудник, – сказала замдиректора. – Мы нашли средства, и теперь вы – наш постоянный учитель музыки! Социальные гарантии, медицинская страховка и пенсия вам обеспечены.

Она посмотрела на него.

– Ух... это здорово, – промямлил Джо.

– Добро пожаловать в дружную семью средней школы №74. Навсегда, – сказала мисс Арройо и протянула ему руку.

Джо через силу улыбнулся.

Навсегда. Всё утро это слово не выходило у него из головы. Казалось бы, надо радоваться. На свои полставки он еле сводил концы с концами. А так все проблемы решатся.

Но Джо воспринимал работу в школе как временную, чтобы как-то продержаться, пока не настал его звёздный час. Ведь ему так хотелось играть замечательную музыку, и не только для кучки полусонных школьников.

Уроки закончились, а Джо так ничего и не решил. «Надо посоветоваться с мамой, – подумал он. – Может, хоть она даст дельный совет? Да и грязного белья уже накопилось порядком».

Миссис Либба Гарднер владела небольшой прачечной в районе Квинс в Нью-Йорке. Это была высокая подтянутая женщина за шестьдесят, с коротко подстриженными обесцвеченными волосами и прагматичным взглядом на жизнь. Когда Джо вошёл в прачечную, то протянул ей письмо с предложением работы.

– Наконец-то после стольких лет мои молитвы были услышаны! Постоянная работа! – воскликнула она, прижимая руки к груди.

– Ну да, – протянул Джо.

Мать пристально посмотрела на него.

– Только посмей отказаться от этого предложения!

– Мама, ты, главное, не переживай, – ответил Джо. – У меня есть план.

Лицо Либбы Гарднер сморщилось, словно она взяла в рот дольку лимона.

– Опять ты со своими планами. Не забудь придумать запасной план, если первый вдруг провалится.

Джо растерялся и сам удивился этому. Мама никогда не одобряла его замыслов, тогда почему он решил, что в этот раз всё будет иначе?

Либба вздохнула.

– Джо, – сказала она более ласково. – Разве для того мы старались дать тебе образование, чтобы в сорок лет ты приходил ко мне постирать белье?

– Да, но, мама... – оправдывался Джо.

Либби перебила его.

– Когда ты получишь постоянную работу, то наконец прекратятся пересмешки у тебя за спиной.

– Да, но, мама...

– Пойми же, – продолжала она. – Наконец-то музыка станет твоей профессией. Может, хотя бы ради этого ты скажешь «да»?

Джо открыл рот, чтобы возразить, но закрыл обратно. Что толку спорить, если маму не переубедить?

А может, она и права и это лучшее место, на которое он мог рассчитывать?

Джо глубоко вздохнул и сказал:

– Отлично, – удовлетворённо сказала Либба.

Бз-з-з-з! В кармане Джо завибрировал телефон, но номер, отразившийся на экране, был незнаком.

– Как поживаете, мистер Г? – раздался знакомый голос, который он не сразу узнал. – Это Кудряш. То есть Ламонт. Ламонт Бейкер.

Джо был рад звонку бывшего ученика. Сколько же лет прошло? С тех пор как он выпустился, не менее десяти.

– Привет, парень! Как жизнь?

– Отлично, мистер Гарднер.

Джо поперхнулся.

– Для тебя просто Джо. Мы ведь уже не в школе.

– Замётано, мистер Гарднер. Короче, тут такое дело, – сказал Кудряш, переходя к сути. – Я теперь ударник в квартете Доротеи Уильямс. Мы открываем сезон, и первое выступление сегодня вечером в «Полутоне».

– Доротея Уильямс? – простонал Джо. – Ты не шутишь? Вот повезло так повезло! Да я отдал бы полжизни, только бы оказаться с ней на сцене.

– Ну что ж, – ответил Кудряш, в его голосе слышалась улыбка, – такой шанс у вас появился.

Сердце Джо бешено колотилось. «Я иду на прослушивание к Доротее Уильямс. Самой Доротее Уильямс!»

Доротея Уильямс – величайшая саксофонистка наших дней. Королева джаза Нью- Йорка. Сыграть с ней – это как сорвать большой куш.

Джо наспех пробормотал извинения и пулей вылетел за дверь. Скорее на метро! На нём он доберётся до Вест-Виллидж – района, где находился клуб «Полутон».

Двадцать минут спустя запыхавшийся Джо подошёл к зелёному кирпичному зданию с красным козырьком над входом. Он вошёл, перевёл дыхание и огляделся. По стенам вдоль лестницы вверх уходили чёрно-белые фотографии. Все его кумиры: Дюк Эллингтон, Джон Колтрейн, Майлз Дэвис, Элла Фицджеральд, Телониус Монк, Орнетт Коулмен, Диззи Гиллеспи, Чарли Паркер, Билл Эванс. И многие другие.

Джо очень надеялся, что теперь настал и его черёд.