«Дорога к проклятию»

Road To Damnation by Evelyn Fredericksen

Эвелин Фредриксен «Дорога к проклятию»

— Эти бесконечные домогательства начинают меня утомлять. Я был в самой гуще важных исследований, тонкой магии, что требует многих недель подготовок и ритуалов.

Кел'Тузад был вынужден стерпеть многочасовой поток оскорблений, прежде чем ему было позволено сказать хоть слово в свою защиту. Дренден и Модера, извечные ораторы собрания, уже долгое время изводили его своей критикой. И всё же, они не начали бы это своё последнее расследование без поддержки со стороны Антонидаса. И тот ещё не показался. Что задумал этот старик?

Дренден фыркнул.

— Впервые слышу, чтобы этот вид магии называли «тонким».

— Невежественное мнение несведущего человека, — холодно парировал Кел'Тузад.

И затем, далёкий голос заговорил с ним. Голос друга. Теперь его комментарии стали привычны настолько, что ощущались как собственные мысли.

«Они боятся тебя и завидуют тебе. Но в итоге, благодаря этим новым исследованиям, твои знания и сила растут».

Вспыхнул свет, и в зале появился нахмуренный седой архимаг. Под рукой он держал небольшой деревянный ящик.

— Я бы не поверил в это, если бы не увидел собственными глазами. Вы злоупотребили нашим терпением в последний раз, Кел'Тузад.

— Почтенный Антонидас наконец удостоил нас своим присутствием. Я начал думать, что вы захворали.

— Возраст пугает вас, не так ли? - оборвал его Антонидас. — Вы знаете, что есть всего одна альтернатива.

«Пусть думает так, если это ему удобно».

Немного остыв, Антонидас добавил:

— Что до моего здоровья, вам не следует об этом беспокоиться. Я отсутствовал, потому что был занят.

— Обыском моих покоев на предмет запрещённой магии? Вам виднее.

— Улик в ваших покоях и в самом деле не нашлось. В отличие от складов в северных землях, что принадлежат вам... — Антонидас с презрением посмотрел на мага.

Будь проклята эта самоуверенная ищейка.

— Вы не имели права...

Антонидас стукнул посохом об пол, кидая чары молчания, и повернулся к остальным.

— Он превратил эти здания в лаборатории для серии грязных экспериментов. Убедитесь сами, коллеги. Узрите плоды его трудов.

Он открыл ящик и наклонил его так, чтобы все могли видеть.

Разлагающиеся останки нескольких крыс. Две их них всё ещё неуклюже скреблись о стенки ящика, тщетно пытаясь выбраться. Несколько магов встали со своих мест, поднялся тревожный гомон. Даже златовласый высший эльф в конце зала выглядел потрясённым - хотя принц Кель'Тас был уже в том возрасте, когда подобные переживания вряд ли возможны.

Кел'Тузад кинул взгляд на пойманных крыс и увидел, что они обмякли и перестали двигаться. Очередная неудача. Неважно. Однажды он создаст устойчивый образец нежити. Его тяжкие труды оправдаются. Это лишь вопрос времени.

«В заклятии, что заставляет тебя молчать, есть слабые нити. Тебе показать, как его распутать?»

Всё решит время... И его неизвестный союзник, чей загадочный голос вдруг помогал сделать очередной шаг к достижению цели.

Покажи мне, — подумал он.

С очередной вспышкой света появилась молодая женщина. Она шла к Антонидасу, и взгляд высшего эльфа следовал за ней - напряжённый, обеспокоенный. Но Джайна Праудмур не обратила на это внимания, она была полностью поглощена работой. У благородного принца не было шансов.

Её яркие голубые глаза с любопытством окинули Кел'Тузада. Она взяла ящик у Антонидаса, а он объявил собранию:

— Моя ученица проследит за тем, чтобы контейнер и его содержимое были уничтожены.

Женщина наклонила голову и телепортировалась из комнаты. Высший эльф в другом конце зала нахмурился, глядя на место, где она стояла мгновение назад. В других обстоятельствах Кел'Тузад мог бы найти эту тихую драму забавной.

За неимением оппонентов Антонидас продолжил свою тираду. Закипая от безмолвной ярости, Кел'Тузад возобновил попытки освободиться.

— Долгое время мы позволяли всему этому развиваться. Мы предупреждали, мы делали выговор - изредка - за его более чем сомнительные цели. Мы пытались направить его. И теперь мы видим, что он практиковал злую магию. Имя Кирин Тора в шаге от того, чтобы стать проклятием в устах народа.

— Вы лжёте! — вспыхнул Кел'Тузад, приковав к себе внимание нескольких магов. Они ждали объяснений. — Крестьяне помнят Вторую Войну так же хорошо, как и мы. Что бы вы ни говорили об орках, но их колдуны обладали огромной силой. Силой, против которой наша защита была ничтожна. И наш долг - научиться владеть такой магией и противостоять ей.

— Создав армию мертвых крыс, чьё противоестественное существование длится лишь пару часов? — сухо спросил Антонидас. — Да, мой мальчик, твои заметки я тоже нашёл. Ты вёл довольно подробные записи этого отвратительного эксперимента. Ты бы не смог использовать сих жалких существ против орков. Даже если представить, что орки очнутся, выберутся из своих резерваций и каким-то образом снова станут угрозой.

— Тот факт, что я моложе вас — не повод называть меня юнцом, — парировал Кел'Тузад. — Что касается крыс, я лишь отслеживаю по ним свой прогресс. Это стандартный метод ведения эксперимента.

— Я знаю, что вы проводите большую часть времени на севере. И в первую очередь моё внимание привлекли ваши отъезды — всё более длительные. И даже вы должны быть в курсе того, что новый налог короля вызвал волнения в народе. Ваше эгоистичное стремление к могуществу может спровоцировать восстание. Лордерон может охватить гражданская война.

Он не знал о налоге. Должно быть, Антонидас преувеличивал. Кроме того, истинный маг сосредоточился бы на более высоких материях.

— Я буду более осторожен, — процедил он сквозь зубы.

— Никакая осторожность не сможет сокрыть работу такого масштаба, — подал голос Дренден.

Модера добавила:

— Вы знаете, что мы всегда ходили по краю, пытаясь защитить наших людей и при этом самим не стать угрозой. Мы не можем поступиться нашей человечностью — ни на публике, и уж точно ни на деле. Из-за ваших методов нас обвинят в ереси — в лучшем случае.

Это было уже слишком.

— Нас называли еретиками в течение многих столетий. Церковь всегда была не в восторге от наших методов. И, несмотря на все несогласия, мы всё ещё здесь.

Она кивнула.

— Потому что мы избегаем тёмной магии, которая ведет к порче и разрушению.

— Но это необходимо!

— Довольно, — голос Антонидаса звучал устало. — Если бы слова могли что-то изменить в нём, это бы уже произошло.

— Я слышал вас, — раздражённо сказал Кел'Тузад. — Милосердные боги, я слушал вас до тех пор, пока мне это вконец не надоело! Это вы не слышите меня и выпячиваете ваши застарелые страхи...

— Вы неверно поняли цель нашей встречи, — прервал его Антонидас. — Это не переговоры. Прямо сейчас ваше имущество тщательно обыскивают. Все предметы, запятнанные тёмной магией, будут конфискованы и уничтожены сразу после проверки.

Его безымянный союзник предупреждал, что всё может так обернуться, но Кел'Тузад не поверил. Странно, но сейчас он чувствовал почти облегчение. Необходимость скрываться душила его работу, тормозила его личный прогресс.

— В свете доказательств, — тяжело молвил Антонидас, — Король Теренас согласился с нашим приговором. Если вы не оставите эти безумства, то будете лишены своего звания и владений, вас изгонят из Даларана, и, разумеется, из Лордерона.

Мысли мчались галопом. Кел'Тузад поклонился и вышел из зала. Сомнений нет, Кирин Тор не предаст его так называемую дискредитацию огласке, боясь реакции общественности. На этот раз их трусость сыграет в его пользу. Его имущество никогда не станет частью королевской казны.

Стая волков долго преследовала Кел'Тузада, держась на расстоянии от его заклинаний, но вдруг отступила. Он осторожно обернулся и увидел, как звери, рыча и прижимая уши, уходят прочь. Арктический ветер, к счастью, тоже начал стихать.

Вдали он мог разглядеть гору, мрачный пик, и вид её вызывал предвкушение и чувство триумфа. Высочайшая вершина Ледяной Короны. Немногие исследователи отважились ступить на ледник, и ещё меньше осталось в живых, чтобы поведать свою историю. Но он, Кел'Тузад, покорит эти вершины в одиночку и взглянет свысока на весь остальной мир.

К несчастью, для холодного континента Нордскол почти не имелось карт, а те, что были, оказались бесполезны. Равно как и припасы, торжественно собранные им для путешествия. Он не знал эту местность и не знал точно, куда ему нужно попасть - поэтому не мог телепортироваться. Не щадя себя, шатаясь, он шёл вперед. Он уже не помнил, как долго идёт. Несмотря на меховой плащ, он дрожал. Ноги будто стали каменными столбами: неуклюжими, омертвелыми. Тело мага начинало сдаваться. Если он вскоре не найдёт убежище, то погибнет.

Вдруг его внимание привлекли всполохи света: каменный обелиск, изрезанный магическими символами. И за ним — крепость. Наконец-то! Он поспешил вперёд, мимо обелиска, к мосту — что был будто сотворён из чистой энергии. Двери цитадели открылись навстречу Кел'Тузаду, но он остановился.