«Все — иллюзия»

Генри Каттнер

ВСЕ — ИЛЛЮЗИЯ

Ох, не стоило Бертраму Муру заходить в эту странную маленькую таверну. А если уж зашел, то мог избежать серьезных проблем, если бы сдержал свой нрав и не стал спорить с воинственно настроенным карликом, на лице которого пробивались едва заметные усики. И вообще мистер Мур, будучи ирландцем, должен был заподозрить, что здесь что-то не так, как только вошел в эту необычную пивную.

Бертрам был высоким, застенчивым, рыжеволосым, лицо его несколько смахивало на морду философствующей лошади — не уродливое, но и не писаной красоты. В общем, средний парень вроде тех, которых можно видеть на улице каждый день. Уже не юнец, но еще и не начинающий стареть. Приятный человек, хотя и излишне говорливый.

У Бертрама Мура были часы, и можно сказать, именно они-то и виноваты во всем. Это были необычные часы. С виду вполне ординарные, но это были часы Мура и по этому факту уже приобретали ауру святости. Мур относился к ним с какой-то трепетной религиозностью и постоянно доставал их, нужно было или нет узнать, который час. Нынче вечером единственная проблема состояла в том, что стрелки часов показали восемь тридцать вместо семи тридцати. Из-за этого Мур прибыл на вокзал, чтобы встретить свою сестру Корину, на час раньше. Прожив двадцать пять лет в Нью-Йорке, Корина внезапно осмотрелась, решила, что ее тошнит от этого города и вздумала поехать к Бертраму в гости.

Мур не был импульсивным человеком. Он сверил свои часы с часами на башенке вокзала, потом нашел еще несколько часов для окончательной проверки и наконец спросил швейцара, сколько сейчас времени. Тот ответил, что семь тридцать. Значит, поезда Корины не будет еще целый час. Мур оглядел пустой вокзал и поспешно направился к бару.

Однако, взглянув через стеклянные двери, ему сразу же расхотелось туда входить. Забегаловка наполнена людьми, как банка сардинами. Мур был слишком цивилизован, чтобы расчищать себе место локтями, поэтому вышел из вокзала и осмотрелся.

На противоположной стороне улицы был пустырь. Он находился здесь уже много лет, еще со времен депрессии и высоких налогов. Но к своему удивлению, Мур увидел посреди пустыря небольшое здание.

Этот домишко будто вырос тут ночью, подумал Мур и оказался гораздо ближе к истине, чем считал. Он пошел к постройке. Это был высокий купол, напоминающий котелок, только без полей, а заодно и без окон.

Из приоткрытых дверей вырывались облака дыма и веселый шум. Мур вошел и согнулся в приступе кашля.

Сначала он ничего не увидел в дыму. Большое помещение было заполнено им — серым, лениво расползающимся облаком, с острым ароматом душистого табака. Постепенно Мур начал что-то различать в этом тумане.

Стойки не было. По залу были разбросаны столики, исчезающие в дыму. За ближайшим сидел лысый толстый старик, пальцы которого покрывали сверкающие драгоценностями кольца. Он курил наргиле[1] и выпускал потрясающие облака дыма. Кроме того, сама одежда его была совершенно неортодоксальной. Она состояла из козлиной шкуры на стратегических местах, а лысую макушку завершал венок из виноградных листьев. Это был явно какой-то маскарад или рекламный трюк.

Толстый старик громко икнул, взял со стола оловянную кружку, осушил ее одним залпом и подмигнул Муру. Потом что-то произнес на неизвестном Муру языке. Но его жест, указывающий на соседний столик, был красноречивым без всяких слов.

Мур прошел и уселся за указанным столиком. Большинство других, как он обнаружил, было занято весьма разношерстной толпой. Сквозь дым было трудно их рассмотреть, но Мур решил, что одежда у них, хотя и более приличная, чем у старика, такая же экстравагантная. Мур мельком увидел странные шляпы с высокими тульями, белые одежды и одежды черные, и все остальное в том же духе.

Подошел официант. Он выглядел вполне нормальным, хотя и бледным, как мертвец, в мрачном смокинге. Болезненно-блеклое лицо совершенно невыразительно, глаза странно блестят, точно стеклянные. В отвороте смокинга была лилия. Кроме всего прочего, шел он жесткой, механической походкой зомби.

— Что закажете, сэр? — спросил он глухим, скрипучим голосом.

— Виски с содовой, — сказал Мур.

Официант ушел, почти сразу же вернулся и поставил на стол оловянную кружку. Мур расплатился и продегустировал напиток. Не виски. Он был в этом уверен. Все, что угодно, только не виски. Впрочем, Мур не знал, что это могло быть. Вкус у пойла был резковатый, сильный, острый, и одновременно странно-сладковатый. В голове у страждущего сразу же слегка зашумело. Крепкая штука.

Мур всегда хорошо переносил алкоголь и, конечно же, не мог опьянеть от одной кружки. Но все же голова у него бесспорно плыла, когда появился воинственного вида карлик с маленькими усиками.

С первого взгляда Мур увидел только бороду, буквально лавину курчавых седых волос, плывущую над полом как перекати-поле. Борода устроилась на стуле напротив Мура. Из путаницы волос появилась маленькая рука и стукнула кулаком по столу. Два мерцающих глаза-бусинки оценивающе взглянули на Мура с каким-то сардоническим весельем.

Официант принес пару полных до краев кружек. Карлик первым начал разговор.

— Проклятый скряга, — хрипло сказал он, уставившись на Мура, который нарочито проигнорировал его слова.

Но от карлика было не так-то просто отделаться. Из глубины своей бороды он извлек длинный нож и попробовал пальцем его лезвие.

— Терпеть не могу, когда ко мне относятся пренебрежительно, — сказал он куда-то в пустоту.

Мур обернулся в поисках официанта, но не увидел его в серых облаках дыма.

— Прошу прощения, — вежливо сказал он. — Я не расслышал…

— Ага, — буркнул карлик. — Вот так-то лучше. Лучше для тебя. За медную монету я мог бы перерезать тебе трахею.

Противный карлик пьян или безумен, решил Мур и обернулся в сторону двери.

Карлик рассмеялся и влил ликер в бездонную пропасть, прикрытую бородой.

— Сначала допей, — угрожающе сказал он. Мур повиновался.

Крепкий напиток! Что примечательно, Мур почувствовал, что страх его тут же исчез. А на его месте начало расти негодование. Неужели его может запугать эта кукла… этот сморчок, которого можно раздавить одним ударом?

— Да черт с вами, — медленно и отчетливо сказал он.

И сразу же подумал: неужели я пытаюсь затеять драку в баре? Мур содрогнулся. У него были слишком хорошие манеры для подобных вещей, а кроме того, его вовсе не привлекала идея сцепиться с этой бородой. Карлик был отвратительным. В его бородище, кроме которой почти ничего и не было видно, запутались колючки и сухие листья.

Глаза собеседника опасно сверкнули.

— Черт со мной? — переспросил он.

Мур кивнул.

— Вы, случайно, не колдун? — с сомнением в голосе спросил карлик. — Нет? Тогда все в порядке. Значит, это просто фигура речи. Выпей со мной, дружище.

На столе удивительным образом возникли новые порции ликера. Это был уже перебор. Мур сделал странное открытие, обнаружив, что его спинной мозг куда-то исчез, а вместо него появился столб огненного напитка. Казалось, выпивка то поднималась, то опускалась, как ртуть в термометре. И это чувство не было таким уж неприятным. Дым лез в глаза. Мур закашлял и посмотрел сквозь пелену на толстяка с наргиле.

— Странное местечко, — вполголоса сказал он.

Карлик посмотрел на него с удивлением.

— А чего вы еще ждали от летнего солнцестояния? — спросил он, и Мур не понял, что́ карлик имел в виду.

Казалось, это должно что-то означать, но что…

Толстый старик поднялся и пошел куда-то в глубь зала. Проходя мимо столика Мура, он, глядя в сторону, бросил вполне доброжелательно:

— Все майя — иллюзия.

Затем он икнул и скрылся в дыму.

Карлик кивнул.

— Истинно так, — сказал он, глядя на Мура. — Да, истинно так. Все — иллюзия.

Мур вдруг почувствовал желание спорить. Он поставил на стол оловянную кружку, вытер губы и сказал:

— Этим вы хотите мне показать, — сказал карлик, — что — скептик. Но как вы можете им быть? Я — а я спец в подобных вопросах, — так вот, я уверяю вас, что все — иллюзия.

Мур с насмешкой отмел его доводы.

— Докажите, — рявкнул он.

— Но это же очевидно, разве не так? Все только то, чем нам кажется. Поэтому и возможна магия.

— Вы пьяны, — оскорбительно заявил Мур.

— Я п-пьян? Клянусь Посейдоном и Кроносом! Не вам — да-да, не вам! — обвинять меня в этом. Если бы вы сами не были пьяны…

— Докажите это, — повторил Мур, чувствуя свое неоспоримое преимущество.

Борода дернулась от негодования. Появилась маленькая коричневая шишковатая рука и указала на оловянную кружку Мура.

— Вы думаете, что это ликер, да?

Мур немного засомневался, но все равно утвердительно кивнул. Карлик буквально засиял от удовольствия.

— Так вот, это не ликер. Это вода. Попробуйте и сами убедитесь.

Мур осторожно сделал глоток. К сожалению, он был не в том состоянии, чтобы понять, ликер он пьет или бензин. Вкус действительно был несколько водянистым, но Мур не собирался проигрывать спор, а потому заявил, что никакая это не вода.

— А вы просто псих, — продолжал он, вспомнив о ноже и рассердившись на себя за то, что поначалу боялся карлика. — Убирайтесь, пока я сам не вышвырнул вас. Все иллюзия, надо же! — он невежливо расхохотался.

— Вы так верите своим чувствам? — спросила борода. — Может, вы еще думаете, что луна круглая?

— Круглая, черт побери! — упрямо сказал Мур и снова хлебнул из кружки.