«Око мира»

--------------------------------------------------------------------------------

РОБЕРТ ДЖОРДАН

КОЛЕСО ВРЕМЕНИ

Перевел Вадим Барановский

Книга Первая

Драконгора

Дворец по-прежнему временами вздрагивал, пока земля рокотала, словно в беспокойном воспоминании, пытаясь отринуть происшедшее. Лучи света, пробивавшиеся

сквозь трещины в стенах, заставляли искриться клубы пыли, все еще висевшие в воздухе. Пятна копоти виднелись на полу, стенах, потолке. Широкие черные мазки

тянулись по запекшимся краскам и позолоте когда-то ярких мозаик, сажа покрывала осыпавшиеся фрески с изображениями людей и животных, которые, казалось,

пытались сойти со стен, прежде чем утихло безумие. Мертвые лежали повсюду; мужчины, женщины и дети, сраженные на бегу сверкавшими вдоль каждого коридора

молниями, сожранные рыскавшим за ними пламенем или погруженные в камни дворца, что текли и искали добычу, словно живые, до того, пока все снова не застыло.

По странному контрасту, пестрые гобелены и картины, (каждая из них -- шедевр) висели неповрежденными, там, где выпятившиеся стены не покосили их. Изящная

мебель, инкрустированная золотом и белой костью, стояла на местах, если только не была опрокинута вздыбившимся полом. Извращенный рассудок нанес удар по

самой сердцевине дворца, минуя все, что не было его частью.

Льюс Терин Теламон бродил по дворцу, ловко сохраняя равновесие, когда земля под ним колебалась.

-- Ильена! Любовь моя, где ты?

Пола его светло-серого плаща волочилась по луже крови, когда он переступил через труп золотоволосой женщины, чья красота была искажена ужасом последних

мгновений; в ее широко открытых глазах застыло неверие.

-- Где ты, милая? Куда вы все попрятались?

Он уловил в косо висевшем на вспузырившейся стене зеркале свое отражение. Когда-то Льюс Терин был одет по-королевски роскошно, в серое, алое и золотое,

сейчас же привезенная из-за Мирового Моря одежда была порвана, грязна и покрыта слоем той же пыли, что волосы, лицо и руки. Он рассеянно потрогал символ

на своем плаще: наполовину черный, наполовину белый круг, разделенный пополам извилистой линией. Что-то этот символ значил. Но вышитая эмблема не могла

надолго завладеть его вниманием. С таким же удивлением он взглянул на себя самого в зеркале. Высокий мужчина, едва достигший средних лет, красивый когда-то,

но с волосами уже больше седыми, чем каштановыми, и лицом, изборожденным морщинами лишений и беспокойства. Его темные глаза видели на своем веку слишком

многое. Льюс Терин рассмеялся, потом запрокинул голову, и его хохот гулко отозвался в безжизненных переходах.

-- Ильена, любовь моя! Иди ко мне, милая. Ты должна взглянуть...

Воздух позади него задрожал, замерцал и сгустился в человека, оглянувшегося вокруг с легкой гримасой отвращения. Не такой высокий, как Льюс Терин, он был

одет во все черное, кроме снежно-белого кружева у горла и отделанных серебром отворотов высоких сапог. Он ступал осторожно, придерживая полу плаща, чтобы

не задеть им трупы. Последние отголоски удара сотрясали пол, но его внимание было обращено к человеку, хохотавшему, глядя в зеркало.

-- Повелитель Утра, -- сказал он, -- я пришел за тобой.

Смех оборвался, будто его и не было, и Льюс Терин повернулся, ничуть не удивленный.

-- А, гости пришли. У тебя Голос есть, незнакомец? Скоро настанет время Пения, и в этом доме всех приглашают присоединиться. Ильена, любовь моя, у нас

гость. Ильена, где ты?

Глаза человека в черном расширились, метнули взгляд на тело золотоволосой женщины и вновь обратились к лицу Льюса Терина.

-- Шай'итан тебя побери, неужто скверна уже так глубоко тебя захватила?

-- Это имя, Шай... -- Льюс Терин вздрогнул и поднял руку, словно ограждая себя от чего-то. -- Нельзя произносить это имя. Опасно.

-- Хотя бы это ты помнишь. Для тебя это опасно, глупец, не для меня. Что ты еще помнишь? Вспоминай, Светом-ослепленный дурак! Я не позволю, чтобы это кончилось

так, чтобы ты остался невинным, как спеленутый младенец, в своем непонимании. Вспоминай!

На мгновение Льюс Терин загляделся на свою поднятую ладонь, заинтересовавшись разводами грязи. Потом вытер руку о еще более грязный камзол и обернулся

к другому человеку.

-- Кто ты? Что тебе нужно?

Мужчина в черном гордо выпрямился.

-- Когда-то меня звали Элан Морин Тедронай, но теперь...

-- Предатель Надежд, -- прошептал Льюс Терин. Память заворочалась, но он в страхе отвернулся от нее.

-- Так кое-что ты помнишь. Да, Предатель Надежд. Так назвали меня люди, так же, как и тебя они нарекли Драконом, но в отличие от тебя, я с радостью принимаю

это имя. Они прозвали меня так из презрения и ненависти, но я еще заставлю их молиться этому имени, на коленях молиться! Что ты сделаешь со своим именем?

А с этого дня люди назовут тебя Роднеубийцей. С этим что ты сделаешь?

Льюс Терин нахмурился, глядя в глубь разрушенного коридора.

-- Ильена должна уже быть здесь и поприветствовать гостя, -- пробормотал он рассеянно, затем повысил голос. -- Ильена, где ты?

Пол содрогнулся; тело златовласой женщины шевельнулось, как бы отвечая на зов. Его глаза не видели ее.

Лицо Элана Морина скривилось.

-- Только взгляни на себя, -- проговорил он презрительно. -- Когда-то ты стоял первым среди Служителей. Когда-то ты носил Кольцо Тамирлина и сидел на Высоком

Престоле. Когда-то ты призывал Девять Жезлов Господства. Взгляни на себя теперь! Жалкая, разбитая тварь. Но этого мало. Ты унизил меня в Зале Служителей.

Ты победил меня у ворот Пааран Дизена. Но сейчас я сильнее тебя. Я не позволю тебе умереть, не осознав этого. Когда ты умрешь, твоей предсмертной мыслью

будет сознание твоего поражения, его окончательности и необратимости. Если я вообще позволю тебе умереть.

-- Не могу понять, почему не идет Ильена. Если она решит, что я скрыл от нее приход гостя, уж она меня попилит. Я надеюсь, что ты разговорчив -- про нее

меньшего не скажешь. Смотри, Ильена задаст тебе столько вопросов, что ты расскажешь ей все, что знаешь, не успев опомниться.

Отбрасывая назад свой черный плащ, Элан Морин расправил руки.

-- Жаль, -- усмехнулся он, -- что нету здесь одной из ваших Сестер. Я никогда не был особо искусным Целителем, и я следую сейчас другой силе. Но даже одна

из них дала бы тебе всего лишь несколько ясных минут, если бы ты сперва не убил ее. То, что умею делать я, сойдет для моих целей.

Его внезапная улыбка была жестока.

-- Хотя я боюсь, что способ исцеления Шай'итана несколько отличается от того, с которым знаком ты. Будь исцелен, Льюс Терин!

Он протянул вперед руки, и свет померк, точно тень пересекла вдруг солнце.

Боль вспыхнула внутри Льюса Терина, и он закричал; крик взошел из глубины его, крик, который он не мог остановить. Огонь опалил его кости, кислота потекла

по жилам. Он рухнул спиной на мраморный пол, голова его ударилась о камни и подпрыгнула. Сердце его колотилось, стремясь вырваться из груди и каждый его

удар посылал сквозь тело огонь. Он упал, беспомощен, и забился на полу в агонии. Его череп казался шаром чистой боли, уже готовым разорваться. Его хриплые

крики разносились по дворцу.

Медленно, мучительно медленно боль успокоилась. Казалось, прошла тысяча лет, оставив его, слабо извивавшегося, с трудом дышать воспаленной глоткой. Еще

через тысячу лет он смог приподняться на четвереньки; его мышцы дрожали, как медузы. Взгляд его упал на златовласую женщину и вопль, что вырвался из него,

превзошел все звуки, что он когда-либо издавал. Спотыкаясь, он пополз к ней. Остаток сил ушел на то, чтобы притянуть ее в объятия. Трясущимися руками он

пригладил ее волосы, убирая их с ее пусто уставившегося в никуда лица.

-- Ильена! Свет помоги мне, Ильена!

Он прижал ее к себе, точно защищая, и его плач звучал в голос; отчаянные рыдания человека, которому незачем больше жить.

-- Ильена, нет! Нет!

-- Ее можно вернуть, Роднеубийца. Великий Властелин Тьмы может оживить ее, если ты станешь служить ему. Если ты станешь служить мне.

Льюс Терин поднял голову и человек в черном невольно отступил перед его взглядом.

-- Десять лет, Предатель, -- мягко произнес Льюс Терин, но в его словах был мягкий звук обнажаемой стали. -- Десять лет твой гнусный хозяин крушил мир.

И теперь это. Я...

-- Десять лет! Жалкий глупец! Эта война длится не десять лет, а с начала времени! Мы с тобой сражались в тысяче битв с каждым поворотом Колеса, в тысяче

тысяч битв, и мы будем сражаться до тех пор, пока не умрет время и не восторжествует Тень!

Конец фразы он выкрикнул, и настал черед Льюса Терина отступить, задохнувшись от свечения в глазах Предателя.

Льюс Терин аккуратно опустил тело Ильены на пол, нежно погладив кончиками пальцев ее волосы. Слезы застилали его взгляд, но голос его был -- ледяное железо.

-- За все то, что ты сделал, прощения тебе нет, Предатель, но за смерть Ильены я уничтожу тебя так, что твоему хозяину тебя уже не восстановить. Готовься

-- Вспоминай, дурак! Вспомни свою бессильное нападение на Великого Властелина Тьмы! Вспомни его ответный удар! Вспоминай! В это самое мгновение Сотня Соратников