«Клык и коготь»

Внутри происходило повсеместное столпотворение драконов. Благородна в отчаянии оглядывалась в поисках помощи, спасения. Ей казалось, что она попала внутрь кошмара. Кричать она не могла. Здесь были все: каждый лорд Сиятельного ранга или выше были приглашены со всего Тиамата, и многие пришли. Они все увидят, как она опозорилась. Благородна продолжала шагать рядом с Яргом. Все увидят это – но поймут, что она этого не желала. Она увидела Августейшего Фидрака в толпе. Где Шер? Вероятно, с этой ужасной драконицей, которую он выбрал ей назло. Где Фелин? Фелин, ее настоящая дочь, она желала как-нибудь сообщить ей об этом. Или Пенн? Ее священник был бы идеальным спасителем в этой ситуации. Милосердный Джурале, неужели ни один дракон не придет к ней на помощь?

Вдруг кто-то возник рядом с ней в вихре розового, с прекрасной цепью самоцветов, вплетенной в ленты на ее голове. Селендра. Конечно. Это последнее драконье существо, которое она желала видеть. Благородна посмотрела на Селендру и увидела, что драконица поняла, насколько она напугана. Сейчас она снова ее бросит и отправится праздновать свой триумф.

Селендра рассматривала такой вариант. Она прибыла, чтобы посмотреть, как Благородна воспримет еще одного презренного Агорнина, который станет выше ее по рангу. Ярга она нашла экзотическим и странным, возможно противным, но не парализующе отвратительным. Тени, которые представляли Яргов в театре, были пострашнее. И все же по вращению глаз Благородной она поняла, что та пребывает в запредельном ужасе, не способна к речи, почти не способна двигаться и вообще находится на грани крушения. Не было сомнений в том, что она окажется в неловком положении, когда доберется до Себет. Селендра никогда раньше не видела Благородную, сброшенную с ее пьедестала уверенности в себе. Она знала, что ее свекровь – высокомерная эгоистичная старуха-драконша с чудовищными взглядами на устройство мира. Она знала, что между ними не прекращаются стычки и что, бросив сейчас ее, бессловесную, одну, можно выиграть войну между ними. Благородна ей не нравилась и, вероятно, никогда не понравится. И все же она не могла видеть ее так беспощадно сокрушенной именно в том, что больше всего для нее значило. Только ради Шера, и ради самой себя, и ради драконьего достоинства, которого она заслуживала, если даже ничего более, Селендра вежливо заговорила с ней и отвела в сторону.

Посол Яргов притормозил.