«Гнев Ашара»

Ни один из двоих и ухом не повел. Маг пошевелил пальцами, выводя хитрые узоры, возникла синяя вспышка, свет ударил в два лезвия, ножи вырвались из пальцев и, вертясь, отлетели в сторону.

— Я не пойду за Кэроком, — огрызнулся Вран, потирая опаленные пальцы, расхрабрившись от гнева.

— А я за Дротом, — ответил Баландир.

— Все кончено, — произнес Дариен. — Когда Друл поднял свою Орду, она разбилась о Лозинские Крепости, и он погиб. Теперь Нилок Яррум мертв, и у Орды нет предводителя,

Имрат ничего не сказал, но взглядом выразил согласие с гримардцем.

— Изберите хеф-Улана, — предложил Тоз.

— Хеф-Улана не избирают, — пробормотал Баландир. — Он завоевывает свое право.

— Завоюй его, — потребовал маг.

— В схватке? — Баландир покачал головой. — Я запросто одолею любого из этих псов. Но какой ценой?

— Наградой будут Три Королевства, — прорычал Тоз, в его запавших глазах засверкали красные искры.

— Посланец, ты не понимаешь, — ответил Баландир, теперь уже сдерживаясь, хотя знал, что ступает на склизкие камушки. Ты знаешь, как Яррум добыл свое право. Ты хотел бы, чтобы мой Кэрок бился с родом Ят Врана? С Вистралом Имрата? С Гримардом Дариена? А как с Дроттом? Кто их теперь ведет? Половина их ала-Уланов сгинула при штурме стены, а уцелевшие уже спорят о торквесе Улана. Они оплакивают Яррума и не примут меня, как хеф-Улана. Конечно, если ты не применишь свое колдовство, чтобы их убедить.

— Ят этого не примет! — пролаял Вран. — Хеф-Улан добывает свое право мечом, а не колдовством!

— Вы предаете дело Ашара, — прорычал Тоз. — Королевства лежат перед вами, а вы грызетесь, как собаки!

Тогда заговорил Имрат, совсем тихо, с глазами, затуманенными сомнением:

— Ашар предал нас, Тоз. Ты возвысил Нилока Яррума, чтобы он вел нас на юг в Три Королевства, и Нилок убит. У Орды нет более предводителя, а мы не можем согласиться друг с другом. Я предлагаю вернуться в Белтреван, пока еще не поздно.

— Трус, — Посланец сплюнул. Руки его щелкнули в воздухе, тотчас же в этом месте возникло синее пламя и устремилось к Улану Вистрала.

Имрат резко выпрямился, когда колдовской огонь коснулся его, дикий ужас вспыхнул в его глазах. Рот Улана распахнулся, светлые волосы вздыбились, точно у цветка репейника, руки широко взметнулись, изо рта вырвался хриплый стон, густая кровь выступила изо рта, носа и ушей. Он опрокинулся навзничь. Синий огонь и его дыхание угасли в один миг.

— Теперь и Вистрал лишился предводителя, — с негромким укором произнес Баландир.

Тоз воззрился на него, и Улан Кэрока опустил глаза. Но кудесник уже понял, что перестарался, ибо теперь другие Уланы косились на него не только со страхом, но и с враждебностью. А он знал, что опасно истреблять их всех, ибо тогда Орда станет просто буйной толпой.

— Да проклянет вас Ашар! — проскрежетал он, поднявшись, вышел из их круга и воззрился на стены Высокой Крепости, понимая, что это поражение.

Он долго стоял в эту ночь, не двигаясь и зная, что за этими побитыми стенами находится тот, кто вырвал у него победу. Тот, кому назначено сокрушить дело его властителя, ибо Борс так и не вернулся, а Посланец чувствовал, что Кедрин жив.

— Я найду тебя, — тихо произнес он холодным замогильным голосом. — Куда бы ты ни направился, я стану преследовать тебя, пока не уничтожу. Я заберу твою душу и отдам ее Ашару. Остерегайся Посланца, Кедрин Кайтин!..

Сестры Дарра ничем не смогли помочь Кедрину, и он не принял участия в стычках, которые последовали за прибытием Тепшена Лала с тамурским войском и кешитов Ярла, которые вместе с конями переправились через Идре, собравшись южнее высокой крепости и ожидая прибытия войска Усть-Галича перед тем, как идти на врага.

Вистрал после смерти Имрата двинулся назад в леса, а Уланы Дротта продолжали спорить из-за первенства, между тем как Вран и Баландир боролись за торквес хеф-Улана. В могуществе Тоза после кончины Нилока Яррума все уже сомневались, и чародей пропал, когда король Дарр в сопровождении Бедира и Тепшена Лала, Ярла и Хаттима выехал из Высокой Крепости. Павший духом лесной народ был оттеснен и постепенно изгнан на север — в леса, которые его исторгли. Битва шла девять дней, а когда был убит Баландир, превратился в повальное и беспорядочное отступление. В конце концов жалкие остатки Орды растаяли в чащобах Белтревана.

— Война кончилась, — сказала Уинетт Кедрину, когда трубачи возвестили о торжественном возвращении войск.

— А я все еще слеп, — ответил он.

Они сидели на скамье в садике, где он когда-то впервые поцеловал ее. И случилось это, казалось, давным-давно. Он тогда ни о чем не думал, и она отстранилась, напомнив ему, что она Эстреванская Сестра. Теперь она сама решилась поцеловать его, положив ладони ему на щеки, притянув его лицо к своему и приложив губы к губам.

— Мы поедем в Эстреван, — сказала она, целуя его. — Поедем вместе. И я найду средство исцелить тебя.

Кедрин подумал, какое же их ждет будущее, потянулся к девушке и крепко прижал ее к груди.

Оглавление