«Хроники железных драконов»

Хроники железных драконов (fb2) - Хроники железных драконов [компиляция] (пер. Анастасия Кузнецова,Михаил Алексеевич Пчелинцев) (Железные драконы) 5647K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Майкл Суэнвик

Майкл Суэнвик

ХРОНИКИ ЖЕЛЕЗНЫХ ДРАКОНОВ

Дочь железного дракона

Тэсс Киссинджер и Бобу Уолтерсу, которые даже не подозревали о том, что я украл часть их историй

Глава 1

Впервые подспудная мысль угнать дракона шевельнулась у подменыша той ночью, когда дети на тайном собрании постановили уморить надзирателя.

Сколько себя помнила, она жила на заводе, где делали паровых драконов. Каждое утро на рассвете ее вместе с остальными детьми, связанными кабальным договором, строем выводили из казармы пятого корпуса и гнали в столовую, где они едва успевали проглотить скудный завтрак. Затем ей обычно предстояло заниматься полировкой цилиндров. Еще ее иногда отправляли в двенадцатый корпус. В двенадцатом тестировали и наносили антикоррозийное покрытие на стальные вороненые тела перед отправкой в монтажный цех для окончательной сборки. Взрослые не могли протиснуться между внутренними частями чудовища, и ползать по темным лабиринтам драконьего брюха, протирая и смазывая сложные механизмы, входило в обязанности подменыша. Вот так она и вкалывала до самого заката, а если на стапелях ждал своей очереди особо важный заказ, то и дольше.

Звали ее Джейн.

Хуже всего бывали назначения в литейку. Летом там царил сущий ад — волны жара, исходящего от ковшей, били в лицо раскаленными кулаками задолго до того, как металл начинали разливать по формам. Зимой же по цеху свободно разгуливал ледяной ветер, а от снега, налетавшего сквозь выбитые окна, пол под ногами превращался в сплошное серое месиво. Большую часть персонала составляли рудные гномы и свинорылые хогмены. Эти от природы смуглые волосатые создания еще ни разу ни с кем не перемолвились ни единым словом. Десятилетия работы с волшебным огнем и холодным железом сделали их тела черными и мускулистыми, наполнили глаза злобным красным свечением, а мозги превратили в золу. Ни расплавленный металл, ни грубые механизмы не пугали Джейн так, как эти мрачные хозяева литейного цеха.

Однажды в сумерках она приплелась оттуда настолько измотанная, что даже не нашла в себе сил поесть, завернулась поплотнее в тонкое одеяло и, уже спящая, рухнула на койку. Вначале сон представлял собой смесь беспорядочно мелькающих смутных образов. Вот она полирует, полирует, и вдруг с грохотом обрушиваются стены, а потолок резко взмывает вверх. Джейн, спасаясь от разрушений, юркнула в свое тайное убежище; прямо под ее кроватью был лаз, который вел в тайник между стенами, — когда Джейн была маленькая, она здесь пряталась от Задиры. И ведь стоило только о нем подумать, как он тут же материализовался рядом, со злобным хохотом тыча ей в лицо трехлапую жабу. Полукровка гнался за ней по подземным пещерам, среди звезд, через механические цеха и бойлерные.

Потом образы стали складываться в более целостную картину. Джейн бежала вприпрыжку. Теперь она оказалась в мире зеленых газонов и огромных пространств, а до странности знакомое место, без всякого сомнения, называлось домом. Этот сон снился ей часто. В нем девочка носила чистую новую одежду, и ее кормили досыта и не заставляли по двенадцать часов работать на заводе. Еще у нее были игрушки.

Затем, как обычно, сон начинал мрачнеть. Она прыгала через скакалку на просторном, покрытом травой участке земли, когда чье-то невидимое вторжение, уловленное каким-то внутренним чувством, заставило ее насторожиться. Вокруг были все те же приветливо-знакомые белые домики, но ощущение враждебного присутствия росло с каждым мгновением. Некий наблюдатель внимательно изучал ее. Этот некто скрывался под слоем почвы, таился за каждым деревом, забивался под каждый камень. Девочка выронила скакалку, оглянулась и выкрикнула имя, которое больше не могла вспомнить. Небо затрещало по швам.

— Просыпайся, эй, ты, чувырла! — шипел Задира. — Сегодня сходка. Пора решать, что делать с Ходулей.

Джейн резко проснулась. Сердце колотилось. В замешательстве она не могла сообразить — радоваться или жалеть о прерванном сне. Глаза Задиры, словно два лунных блика, холодно глядели из темноты. Он взгромоздился на ее койку и своими костлявыми коленками уперся в бок Джейн, дыша на нее запахами древесной коры и прелой листвы.

— Как насчет подвинуться? Ты мне сейчас все ребра сломаешь.

Задира ухмыльнулся, ущипнул ее за плечо, и Джейн спихнула полукровку на пол.

На самом деле она рада была его видеть. Прошли годы, и сейчас под маской развязного и легкомысленного юнца скрывался довольно славный парень. К этому моменту между ними установилось нечто вроде колючей дружбы.

— Что же мы станем делать с Ходулей?

— Об этом нам и надо подумать, балда!

— Я устала, — ворчливо сказала Джейн. — День был длинный, и у меня нет настроения участвовать в ваших развлечениях. Не скажешь — лягу обратно спать.

Лицо Задиры побелело, и он стиснул кулак.

— Это что — бунт? Главный тут — я! Ты будешь делать все, что я скажу, когда я скажу и потому, что это говорю я. Усекла?

Секунду подменыш и полукровка мерились взглядами. Предки Задиры еще сотню лет назад жили дикарями в лесу и появлялись только затем, чтобы выдернуть табуретку из-под крестьянки, когда та доит корову, или подрезать швы на мешке с мукой, чтобы она рассыпалась белым облаком на спине крестьянина, закинувшего ношу на плечи. Представители этого народца были, возможно, и недалекими, но зато скорыми на пакости и живучими, как крысы. На заводе Задира убирал стружку и металлические обрезки, и мало кто сомневался, что он сумеет полностью оттрубить контрактный срок, при его-то живучести.

Поразмыслив, Джейн потупила взор. Не стоило дразнить понапрасну потомка лесных полуэльфов.

В следующее мгновение Задира исчез в темноте — умчался будить остальных. Набросив одеяло, как плащ, она последовала за ним. Теперь отовсюду доносилось осторожное шлепанье ног и лап, слышались короткие вздохи. Дети собирались в середине каморки.

Тряпочка извлекла украденный накануне свечной огарок и затолкала его в самую широкую щель между двумя истертыми половицами. Все тихонько расположились кругом. Задира что-то пробормотал, и на фитиль с кончика его пальца перепрыгнула искра.

Над свечой взметнулся язычок пламени. Он притягивал взгляды, и по стенам заплясали странные фантастические фигуры, как в какой-нибудь двумерной проекции Вальпургиевой ночи. Двадцать три крошечных огонька прыгали в двадцати трех зрачках. Возле свечи собралась вся дюжина юных обитателей пятого корпуса, включая мальчика-тень. Он растворился где-то рядом, избегая большей части светового потока и поглощая оставшуюся настолько полно, что ни единым фотоном не выдавал своего присутствия.

Мрачным, многозначительным тоном Задира сказал:

— Благг должен умереть.

Из-за пазухи он извлек куклу — пучок тряпья, в котором едва угадывались руки и ноги, с двумя крупными пуговицами на месте глаз и прямой угольной чертой рта. Тем не менее в ней ощущалось присутствие некой силы, и кое-кто из детей помладше закрыл глаза, чтобы не заразиться от нее ненавистью.

— У Почесучки была кровь старой ведьмы. Это она сделала.

Сидящая рядом Почесучка печально кивнула. Куколка была самым дорогим ее сокровищем, и одной Богине ведомо, как Задире удалось ее выманить. Полукровка помахал куколкой над свечой.

— Мы прочитали заклинания и смешали кровь. Теперь нам надо только зашить ей в живот маленькую частичку Благга и сжечь.

— Это же убийство! — ахнула потрясенная Джейн.

Колючка ехидно скривила рот, явно собираясь вступить в полемику.

— Нет, правда! Эта затея не только неправильная, но еще и глупая.

Колючка, как и Ходуля, происходила из перевертышей и, как вся их порода, не отличалась особым умом. За несколько лет общения с ней Джейн усвоила, что единственный способ пресечь возражения Колючки — это бесцеремонно давить на нее.

— Ну и что это даст? Даже если получится — а лично я в этом сомневаюсь, — обязательно устроят дознание. И если каким-то чудом нас не раскроют, Благга просто-напросто заменят кем-нибудь другим, ничуть не лучше. Что толку его убивать?

С точки зрения Джейн, ее речь прозвучала довольно убедительно, но, как ни странно, в ответ со всех сторон раздался яростный шум, словно застрекотали полчища разъяренных кузнечиков.

— Он слишком плохо с нами обращается!

— Он меня бьет!