«Отводящая беду»

Отводящая беду (fb2) - Отводящая беду [ЛП][Tagger-ru] (пер. Евгений Михайлович Лебедев) 229K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Джим Чайковски

Джеймс Роллинс

«Отводящая беду»

James Rollins

«Tagger» (2010)

Ловким движением запястья Су-линг Чой встряхнула аэрозольный баллончик и нанесла на цементную стену темного переулка последний штрих красной краски. Закончив, она осторожно — чтобы ни одна капелька краски не попала на черное шелковое платье — отступила и окинула взглядом свою работу.

Результат не совсем удовлетворил девушку: выходило и лучше. Это был ее знак-подпись — китайский символ, известный как фу. В свои шестнадцать лет Су-линг сознавала, что талантлива, и поэтому предъявляла к себе весьма высокие требования. Ее даже раньше положенного возраста зачислили в «Лос-анджелесскую академию дизайна». Однако рисунок на стене был куда важнее любой учебы.

Она взглянула на часы — Тетушка Лу, скорее всего, уже в театре — и хмуро воззрилась на знак.

Нужно сделать это.

Протянув руку, девушка коснулась середины китайского глифа и, как обычно, ощутила знакомое покалывание, от которого суставы наполнились огнем. Тепло пробежало по руке и окутало Су-линг головокружительным вихрем. Символ засиял, на мгновение изгнав из переулка мрачные тени.

Готово.

Но прежде чем девушка успела разорвать контакт с глифом, в запястье вонзились ледяные когти боли. Холод опалил до самых костей. Задыхаясь, она отдернула руку и отшатнулась назад.

Ай… что за чертовщина?

Су-линг осмотрела запястье. Никаких следов не осталось, однако отголосок студеного касания еще не утих. Она растирала руку, стараясь растопить лед, и не сводила широко раскрытых глаз со своего творения.

Знак на стене из ярко-малинового сделался черным — темнее царившего в переулке сумрака.

Она продолжала массировать запястье, сгибая его то в одну сторону, то в другую, и пыталась понять, что произошло. Символ-глиф был ее «тегом» последние три года, и она нанесла сотни точно таких же повсюду на необъятной территории Лос-Анджелеса.

Я сделала что-то не так? Нарисовала его слишком быстро? Чересчур небрежно? Допустила какую-то ужасную ошибку?

Беспокойство болью отдавалось в груди. Она подумывала все переделать, но времени уже совсем не осталось. Занавес поднимется меньше чем через пять минут, и балет начнется. Тетушка Лу, должно быть, уже сидит в частной ложе их семьи. Не выносившая легкомыслия тетя придет в ярость, если Су-линг снова опоздает.

Когда боль в руке утихла, тени, кажется, улетучились из рисунка. Алая насыщенность символа фу вернулась, словно ничего не случилось.

Какое бы осложнение ни возникло, теперь, похоже, все в было порядке. Она запихнула баллончик с краской в наплечную сумку и заторопилась к ожидавшему в конце проулка лимузину.

Взявшись за дверную ручку, девушка бросила через плечо прощальный взгляд. Иероглиф по-прежнему блестел на стене, напоминая потеки крови. Для большинства китайцев он означал простое пожелание удачи в Новом году; олицетворял собой две руки, ставившие на жертвенник подношение — кувшин рисового вина.

Но для Су-линг, изображенный символ фу был воплощением силы; отводил беду и сулил защиту, где бы она его ни нарисовала. Сегодня ночью здесь не произойдет никакого ограбления; владелец этого магазинчика «Севен-Элевен» вне опасности.

Или же она просто дала волю своим фантазиям. Таким вот незатейливым образом Су-линг отдавала дань уважения своей покойной матери и ее древним поверьям. Это позволяло девушке сохранять с ней связь, и не забывать о далеком прошлом, которое мать и дочь делили меж собой, — о деревушках, примостившимися среди рисовых полей, и о благоухавших вишневым цветом зорях.

Она вознесла беззвучную молитву своей маме и забралась на заднее сиденье лимузина. Внутрь ворвался порыв морского бриза, прилетевший со стороны расположенного поблизости Хантингтон-Бич; в воздухе чувствовался привкус соли… и пробивавшийся сквозь него гнилостный душок. Девушку охватила дрожь.

Всего лишь рыба и водоросли, убеждала она себя.

Сидевший за рулем Чарльз кивнул ей. Слова им были не нужны. Водитель служил их семье дольше, чем Су-линг себя помнила.

Желая ненадолго уединиться, она подняла разделительное стекло и попыталась успокоиться. В окне напротив виднелось ее отражение. Длинные черные волосы, закрученные неустойчивым каскадом, удерживала от падения парочка изумрудных заколок. Глаза своим цветом и блеском состязались с украшениями в волосах.

Словно призрак матери.

За последние несколько лет Су-линг не могла не заметить, что медленно превращается в двойника своей матери — одно поколение сменяло другое. Боль одиночества и утраты грызла девушку изнутри.

Она вспомнила последнюю встречу с мамой перед тем, как ту забрала злокачественная лимфома. В палате пахло спиртом и хлоркой — не самое подходящее место для хрупкой женщины, верившей в лечебные свойства травяного чая, в целительную силу статуэток да символов и в стародавние поверия.

— Теперь это перешло к тебе, си лоу чай, дитя мое, — прошептала мама, пододвигая к ней больничный бланк. — Вот наследие нашей семьи. Оно передавалось от матери к дочери на протяжении тринадцати поколений. Ты — тринадцатая, и нынче идет тринадцатый год твоей жизни. Число силы.

— Мама, отдохни, пожалуйста. Химеотерапия очень изматывает. Тебе нужно поспать.

Су-линг забрала у матери листок бумаги и перевернула другой стороной. Маминым красивым почерком там был изображен китайский символ удачи.

Фу.

— Моя маленькая роза, теперь ты страж Города Ангелов, — произнесла женщина со смесью гордости и сожаления, с трудом переводя дыхание после каждого слова. — Хотела бы я объяснить все раньше. Но эти таинства могут быть открыты лишь после первой женской крови.

— Мама, прошу… отдохни…

Женщина продолжила говорить, взгляд ее помутнел от воспоминаний и лекарств. Она поведала о вещих снах и способности отводить беду при помощи надлежащих росчерков краски, нанесенных на стену или дверь. Сидя рядом с кроватью умирающей, Су-линг покорно слушала. А еще она отмечала писк сердечного монитора, бульканье капельницы и шепот телевизора дальше по коридору.

Уместны ли все эти древние сказки, полные призраков и богов, в современном мире электрокардиограмм, аспирационной биопсии и страховых документов?

Наконец в комнату юркнула медсестра в тапочках на резиновой подошве.

— Часы посещений окончены, мисс Чой.

Мать начала было протестовать, но быстрый поцелуй Су-линг успокоил ее.

— Я зайду завтра… После школы.

Радуясь предлогу уйти, девочка выскочила из палаты. Она с облечением сбежала, но не столько от историй, сколько от демона по имени рак. И все же, мама успела крикнуть ей вслед:

— Ты должна остерегаться… — но закрывшаяся дверь оборвала те последние слова, заставила маму замолчать навеки.

Той ночью, она впала в кому и умерла.

Су-линг вспоминала, уставившись на больничный бланк, который сжимала в руках.

Благословение и удача, подумала она. Да уж, это очень помогло ее матери.

— Мы прибыли, мисс Чой, — сказал Чарльз, возвращая девушку из прошлого; лимузин притормозил у тротуара напротив театра в Санта-Монике.

Су-линг встряхнулась, отгоняя задумчивость, и соскользнула с сиденья. Водитель уже распахнул дверцу.

— Спасибо, Чарльз.

Когда она вылезла, к ней, едва не падая, сбежал по лестнице взволнованный подросток во взятом напрокат смокинге.

— Су! Ну наконец-то объявилась!

При виде юноши внутри Су-линг вспыхнула радость, однако она не позволила улыбке просочиться на лицо. Китайской девушке не следует выказывать сильных эмоций. Подобно символу фу, это был еще один способ почтить память мамы — следовать традиции таким вот незначительным образом.

Юноша подскочил к ней. Он был на голову выше Су-линг, и выглядел слегка нескладным в непомерно большом смокинге. Свои длинные волосы парень собрал в конский хвост.