«Боец Великого Похода»

— Словно в склепе замурован, — сварливо пробубнил в намордник Кукушкин, но испытывал он совсем другие чувства. Радостные это были чувства. Умиротворённые. Сытые и тёплые. Если бы он не знал, что Белый Бог однозначно и вполне определённо на стороне противника, он бы, наверное, предположил, что это именно Он помог Кукушкину. Да что там говорить — не помог, спас. Но это никак не мог быть Он. Ибо все знают: Белый Бог — враг. И если не Он сюда вывел Кукушкина, то кто же? Кто ещё обладает подобным могуществом? Кто мог вести обмороженного и покалеченного, преисполненного отчаяния бойца Великого Похода по снежному бездорожью в течение последних трёх дней? Кто указывал путь неясным, но вполне заманчивым пучком света? Кто просто носом ткнул его в эту пещеру, когда он в упор не желал её видеть? Просто впихнул — так, что Кукушкин явственно почувствовал мощный толчок по загривку. Кто оставил в дальнем углу пещеры заготовленный сушняк и березовые поленца, а посерёдке — рядом с тем местом, где сейчас горит костёр — большой пластиковый ящик с консервами, спиртом, аптечкой, зажигалкой, двумя парами новеньких шерстяных носков, и даже — позабытая роскошь! — с двуслойной, в пупырышках, нежной, как колыбельная матери, усладой для души — туалетной бумагой.

Кто это всё сотворил? Не Перун же с Мокошью, чёрт возьми! С их идолищами, раскиданными по Руси, разбирались весь прошлый век. И разобрались. Они теперь своё место знают. И с людьми связываться не станут. Понимают — чревато.

И не чужеземные Шива с Кали тому причиной. Их-то, конечно, никто не трогал, восток — дело тонкое, но они к нашей земле отношение какое имеют? А никакого. Бессильны они тут. Бестелесны. У себя на родине — пожалуйста, чудес наворотят по самое не могу. А в России… Сколько бы у нас ни расплодилось шактов, шайвов и всяких прочих тугов, но чтобы пообщаться со своим богом, адепт, как миленький, без всяких разговорочиков, берет визу, загранпаспорт и едет в Индию. А наоборот — только в сказках для неофитов бывает. Для самых маленьких.