«Между прошлым и будущим»

Майк, телохранитель вожака гулей пил с кем-то незнакомым. Увидев меня, он замахал руками громко зазывая присоединиться. Я присела за стол, кивнула в ответ на предложение выпить, замахнула стопку. Отдышавшись, поинтересовалась:

— Майк, у меня глюки, или люди в этом доме стали в явном меньшинстве?

— Эти заносчивые снобы? — хохотнул гуль. — Видишь ли, Рой навел здесь порядок. Весело было…

— То есть? — да нет, не может быть. Они же…

— Загляни в подвал, сама все поймешь.

Я подхватилась из-за стола, почти бегом спустилась в подвал, рывком распахнула дверь. Вцепилась в косяк.

Собственно, чего особенного? Мало что ли видела грязи и крови за год с лишним на пустошах? Помнится, пару дней назад мне пришлось упасть прямо на сетку, в которой мутанты держат останки своих жертв. Пара изуродованных конечностей, череп, внутренности и куски плоти, в которых невозможно узнать хоть какую-то часть человеческого тела — я успела все разглядеть в мельчайших деталях несмотря на то, что, казалось бы, не отрывала взгляда от прицела, выжидая удобного момента для выстрела. Потом, отчищая броню от крови и присохшего мяса, ругалась так, что даже Харон несколько раз изумленно хмыкнул. Так почему сейчас подвал плывет перед глазами? Ведь они даже не были моими друзьями — мало ли с кем сводит жизнь?

Старик Чен, помешанный на марксизме. "Слушай, у этих гулей самая настоящая коммуна. Вот с кого надо брать пример". Его жена. "Теперь у меня в баре полно гостей" Храбрец, исходивший пустошь вдоль и поперек. "Они классные ребята, и не засыпают, когда я рассказываю. А как пьют!" Многие, многие другие, кого я лишь видела мельком, а то и вовсе не знала в лицо. Густаво. "Тенпенни свихнулся, пустив сюда гулей. Но кто платит, тот и заказывает музыку. В конце концов, если что — мы сумеем за себя постоять".

Едва ли я смогла бы сейчас узнать хоть одного из них… дикие гули постарались на славу, кого-то обглодав до костей, кого-то просто разодрав на части.

Рой все-таки это сделал. Сам раздобыл ключ от тоннелей, где поселились одичавшие зомби, и открыл им путь. Несмотря на то, что обещал.

Жалость… Чертова жалость. Что ж, впредь буду умнее. Только почему за урок, преподанный мне, заплатили другие?

Я тряхнула головой, отгоняя звон в ушах, медленно развернулась. Подняла глаза на изображавшего соляной столп телохранителя.

— Харон. Ты. Уволен.

— Можно поинтересоваться что я такого сделал? — ощерился он.

— Вопрос не в том, что сделал ты. — Ответила я. — Вопрос в том, что собираюсь сделать я. И если придется убивать тех, кто мне доверяет… пусть это будет только моей дракой.

— Уверена?

— Уверена. Ты уволен. Или пристрелишь меня, как прежнего работодателя?

— Надо бы. — Медленно произнес старый гуль. — Тот был дерьмом, а ты идеалистка. По-хорошему и в самом деле пристрелить, чтоб не мучилась.

— Валяй. — Равнодушно ответила я. Отодвинула его в сторону и пошла к лифту.

— Понадоблюсь — знаешь, где меня искать — донеслось вслед. — Если останешься жива, конечно. Кто я такой, чтобы мешать человеку убиться?

Роя я встретила на пороге его номера.

— О, привет! — Похоже, он действительно был рад меня видеть. — Давненько не заглядывала.

— Давненько. — Согласилась я. — И, как вижу, здесь перемены. Милая такая куча трупов в подвале.

— Они сами нарвались, — ледяным тоном отрезал вожак гулей.

— Ты говорил, что не тронешь людей, если они пустят вас добром. Я обещала…

Он расхохотался:

— Впредь будешь думать, что обещать. Людишки сами нарвались — нечего было смотреть на нас, словно прокаженных.

— И только?

— Не твое дело. Кстати, будешь совать нос, куда не следует — кончишь так же. — Он усмехнулся. — Детка, ты всерьез полагаешь, что в этом мире слово стоит дороже пули? Так вот, мир не имеет ничего общего с мамиными сказками.

— Спасибо за науку… — медленно произнесла я.

— Всегда пожалуйста. На сегодня урок окончен.

Рой повернулся ко мне спиной. И я разнесла ему затылок четким, словно в тире, выстрелом. Развернулась, услышав, как открываются двери лифта, увидела, как Майк тянется за винтовкой и молча всадила ему в лицо заряд. Заглянула в свой номер, подхватила вещи. Перешагнула через тело, входя в лифт.

В холле было тихо — насколько может быть тихо вечером, когда делать уже ничего не хочется, а спать еще рано, и жильцы собираются поболтать о том, о сем. Стоявшая у двери бара Бет — и откуда только взялась, четверть часа назад ее и в помине не было — бросилась навстречу, потащила за рукав, словно девчонка закадычную подругу:

— Как хорошо, что ты заглянула! Пойдем посидим, потрещим.

Я высвободила руку, покачала головой:

— Бет, прости, мне пора.

— Ну куда ты пойдешь на ночь глядя. Или что-то случилось?

— Ничего. Ничего такого, от чего мир бы перевернулся.

Она рассмеялась:

— И в самом деле, здесь никогда ничего не происходит. Тогда тем более — куда торопишься?

— Бет, — медленно проговорила я. — А тебе совершенно не было жаль людей, которые жили здесь?

Она пожала плечами:

— Ну, если Рой так решил — наверное, у него были причины… Так вот в чем дело! Не бери в голову: Рой ничего не делает просто так, а, значит, они это заслужили. — Она осеклась, перевела взгляд на свежие брызги крови на моей броне. Севшим голосом произнесла:

— Чья это кровь?

Я посмотрела ей в глаза:

— Роя.

"Когда он на меня смотрит" — всплыло в памяти — "я снова чувствую себя красавицей. Он… он замечательный".

Она не стала ни кричать, ни плакать. Просто выудила откуда-то из складок платья нож и бросилась на меня, целя под ребра. Я шарахнулась в сторону, дернула из-за пояса "магнум". Выстрелила. Отступила к стене, стирая с лица ошметки плоти. А потом уже не было времени ни на что, потому что все, кто был в холле, недолго думая, ринулись мстить. Убей, пока не убили тебя — в этом вся жизнь на пустошах. И оставалось только стрелять и стрелять, метаться по залу, не давая зайти за спину, замирая на миг, чтобы выстрелить — почти не целясь, навскидку — и снова шарахаться, прорываясь к двери и, одновременно стараясь, чтобы рядом был кто-то из них, чтобы те, у кого были ружья, боялись попасть по своему. Отшвырнуть пистолет, в котором закончились патроны — плевать, жизнь дороже, успеть сдернуть с плеча винтовку — и снова стрелять… Пока, наконец, не упал последний. Я медленно сползла по стене, зажимая дырку в плече, шипя и ругаясь сквозь зубы, всадила под кожу иглу стимпака. Кровь остановилась почти мгновенно — черт его знает, за счет чего эта штука так ускоряет регенерацию… отец как-то объяснял, но моих, совсем немаленьких, познаний в биохимии так и не хватило для того, чтобы понять. Да какая, в общем, разница — действует, и ладно.

Я медленно выпрямилась. Подняла с пола свой пистолет. Зашла в бар, смела в мешок всю выпивку, что попалась под руку. И шагнула в темноту пустоши.

Домой я ввалилась под утро. Швырнула в угол мешок с барахлом, потом разберу. Покрыла трехэтажным матом домашнего робота — попадись мне тот гад, что его программировал, тому и вовсе шею бы свернула. Нет, ну это ж надо было догадаться придать машине настолько идиотско-жизнерадостные интонации. Да еще эта псевдозаботливость… "кажется, вы ранены, мадам, советую обратиться к врачу" А то я сама не знаю! И что ранена — угораздило почти у ворот города нарваться на мутировавшего медведя. Черепа у этих тварей луженые, не иначе палишь-палишь по нему, и все без толку. А когти явно из армированной стали — броник прошивают на раз. Бок подрал, сволочь, ладно хоть, по ребрам пришлось, заживет. И что к врачу надо, знаю, заодно и пусть прокапает ту гадость, что выводит из организма радиацию. Как в этом мире еще рождаются здоровые дети, если нахватать чертову кучу рентген раз плюнуть, уму непостижимо. Как-то рождаются.