«Война Львов»

Сапожников Борис Владимирович

Война Львов

Bellum omnium contra omnes.

(Т. Гоббс)

Пролог.

Не так давно на гербе королевства Страндар красовались два льва рампан - белый и золотой, - однако мир и спокойствие под сенью этих хищников страна жила долго, но не вечно. Около пя­тидесяти лет назад Уильям Нагль сместил с трона своего кузена Георга V Фолкса, умершего через несколько лет при невыясненный обстоятельствах, объявив себя королём Уильямом III Наглем и взяв себе гербом вздыбленного белого льва. Впрочем, править спокойно ему было не дано, измученный внутренними усобицами, баронскими мятежами и страшной болезнью - проказой; он через пятнадцать лет передал корону сво­ему сыну - Уильяму, ставшему после вступления на престол - Уильямом IV. Уильям IV был молод, талантлив и невероятно удачлив, он сумел сладить с мятежными баронами и гордыми графами, усмирил полудиких горцев севера страны, разгромил адрандцев в не­скольких битвах, хотя на стороне последних было преимущество в живой силе и техноло­гии - они активно, но достаточно бестолково применяли мушкеты. Итогом войны за про­ливом Апонтайн стало то, что король Страндара фактически становился адрандским коро­лём. Лишь одного сделать он не смог, точнее не успел - вырастить достойного на­следника.

Его сын Уильям V был коронован в полугодовалом возрасте. Тотчас же был созван Регентский совет, возглавляемый герцогом Визским, правой рукой которого стал герцог Итаи (частенько заменявший его из-за того, что Визу являлся ещё и вице-королём Ад­ранды).

А тем временем за Апонтайном назревали крайне неприятные для Страндара собы­тия. Дофин Эжен объявил о независимости Адранды, нарёк себя королём Эженом X и во­зобновил войну. На его стороне выступало не только обиженное новой островной властью по большей части безземельное дворянство, но почти весь народ. Воплощением их чаяний стала Анна из Лиажа - простая девушка, дочь ткача, которой по легенде явился святой Габриэль и призвал её спасти Адранду. Она отличалась отвагой и сама, надев доспех, хо­дила в бой и одной из первых взбиралась на стены осаждённых городов, а также была беспощадна к тем, кого считала предателями народа. Прибыв в Толь, где находилась ре­зиденция тогда ещё дофина, она убедила его объявить себя королём, дабы у страны поя­вился правитель и народ поднялся против поработителей под знаменем короля-адрандца. Военоначальники страндарцев Ольгот и Фалстоф потерпели сокрушительные поражения ведомыми Анной войсками, первый попал в плен, второй - позорно бежал на родину и стал там объектом насмешек и издевательств. Не спасло страндарцев даже то, что вскоре после этого в результате предательства, сама Анна была захвачена, предана суду и со­жжена, как еретичка и ведьма. Всего через полгода после этого могущественный герцог Фиарийский объявил себя вассалом Эжена X и выставил свои отлично обученные и воо­ружённые войска против основательно потрёпанных страндарцев.

В том же году умер герцог Визу и регентом Страндара стал Александр Руанский. Как только Уильям V стал достаточно взрослым, его женили на Елизавете - дальней род­ственнице Эжена X, в приданое отдав последние владения Страндара на материке. Король Уильям рос юношей набожным и практически безвольным, им как хотели крутили окру­жающие его придворные, за глаза редко именуя не иначе как "пустым местом" или "кук­лой на троне". В тихой войне, ведомой вокруг трона, победу одержала партия мира с Ад­рандой во главе с графом Скрианом, поддержанная влиятельным епископом Престонским, позднее кардиналом Страндарским, - Брефордом. Скриан, объединив усилия с королевой Елизаветой, вёл активную политику, подминая под себя всё и всех и вскоре умудрился настроить против себя как дворянство, так и измученный непомерными налогами народ. От изгнания его не спасла ни любовь короля, ни поддержка кардинала, ни даже связь с королевой. На материке граф Скриан был убит и никто не пришёл на его могилу. Однако изгнание и смерть гордого графа не принесла облегчения многострадальному народу Страндара, ибо преемник Скриана - граф Аредин, позднее добившийся пожалования себе герцогского титула, оказался ничем не лучше. Поборы росли, а с ними и недовольство простых людей и мелкоземельного дворянства.

Этим и решил воспользоваться решительный и мудрый политик - Александр Руан­ский, высланный вице-королём на мятежный север и лишённый титула регента. Он ре­шил, что достаточно наводил порядок в отдельных графствах и пора навести его во всём королевстве. Золотой лев вновь стремился к власти.

Глава 1.

День приезда в наш родовой замок Тор-Фарроу герцога Руана мне не забыть ни­когда. Я много слышал о благородном и отважном воспитаннике отце Александре герцоге Руанском, по праву носившим прозвище "Золотой лев" - и не только из-за фамильного герба. Алекс воевал под знамёнами отца за Апонтайном, громил адрандцев и фиарцев, во­дил в бой мейсенских, билефелецких и виистских наёмников. Недолго он был фактиче­ским правителем Страндара, но его властолюбие и нетерпимость к королевскому фаво­риту графу Скриану привели к тому, что он был выслан из Престона якобы для наведения порядка на мятежном севере. И он его навёл, и даже более, - сумел заработать уважение и горцев-берландеров, и их предков - буйных и разгульных эрландеров. Сейчас, почуяв, что власть слабеет, Алекс рискнул тайно покинуть север и двинулся по стране, подбивая вер­ные золотому льву рода к открытому мятежу. Первым к кому он приехал был мой отец.

Небольшая кавалькада всадников в простых доспехах и серых плащах въезжала в ворота замка. Я в то утро стоял на башне вместе с Джеком - стражем, дежурившим там.

- Кто это? - спросил я стража. - Я не знал, что отец ждёт гостей.

- И никто в замке не знал, - пожал под кольчугой плечам Джек. - Ступай, погляди кто там. Вижу, тебе не терпится.

Мне не нужно было разрешение старого вояки, учившего меня фехтованию, кон­ному бою и премудростям караульной службы, однако его благословения я только и ждал. Джек в то время был едва ли не кумиром для меня - четырнадцатилетнего мальчишки. Я бегом промчался по лестницам, чуть не сбив с ног Нану - служанку, отвечавшую в замке за постельное бельё, она командовала несколькими молоденькими девушками, на которых я уже начинал всерьёз засматриваться, несшими тюки с этим самым бельём. На бегу я умудрился улыбнуться и помахать рукой девушкам, заработав гневный взгляд Наны. Пе­ред выходом во внутренний двор Тор-Фарроу я остановился, одёрнув одежду и наскоро пригладив всклокоченные волосы, и услышал весёлый смех за спиной. Обернувшись, увидел старшего братца Кристиана.

- Братишка, ты начал учиться на своих ошибках, - отсмеявшись сказал он. - Моло­дец.

- Угу, - буркнул я, - после прошлой отповеди отца, когда он пригрозил мне пор­кой...

- Вы что тут встали?! - окрикнул нас Майлз - самый старший из нас, спустившийся как раз по лестнице. - Отца испугались?

- Ничего подобного, - горячо возразил ему я. - Просто ждём тебя, чтобы всем вме­сте выйти.

Так мы и сделали. Во дворе мы увидели отца крепко обнимающего высокого чело­века, предводительствовавшего людьми в серых плащах. Узнать его не представлялось возможным - лицо его полностью скрывала могучая спина отца. Остальные серые также спешились и стояли вокруг них. Разжав, наконец, могучие объятья, отец выпустил пред­водителя и повернулся к нам.

- Мои дети, - представил он нас гостю, - Майлз, Кристиан и Эрик.

- Золотой лев, - тихонько произнёс Кристиан. - Вот это да.

- Эй, парни! - крикнул нам отец. - Чего встали в дверях? Идите сюда.

Мы подошли и я наконец рассмотрел нашего гостя. Это был высокий человек средних лет, не могучего, как отец, но отнюдь и не хилого телосложения, по всему было видно, что он привык к доспеху, а движения выдавали в нём бывалого воина.

- Славные ребята, - кивнул он нам, - у меня такие же подрастают.

- Я слышал о трагедии твоего младшего сына, - тихо произнёс отец. - Он ведь как раз ровесник моего Эрика.

- Примерно, - кивнул герцог Руанский. - Он уже понимает своё уродство и даже собирался покончить с собой, но теперь вроде взялся за ум - изводит себя упражнениями.

- Это правильно, - кивнул отец, - значит, у парня есть характер. А как Джон, тоже изменился к лучшему.

- Куда там, - горько усмехнулся Золотой лев и сразу стало ясно, что он не хочет и вспоминать о третьем сыне - Джоне, которого уже тогда называли за глаза "позором Руа­нов" - из-за любви портить юных служаночек и жительниц окрестных деревень. - Ну да ладно, пора нам обсудить дела не для замкового двора.

- Идём, Алекс, - кивнул отец. - И ты, Майлз, тоже. Ты - мой наследник, так что го­товься принимать дела. Мой срок не за горами.

- Отец, не начинай, - кисло протянул брат.

- Все в роду Фарроу чувствуют когда подходит их срок отправляться на встречу с Господом, - нравоучительно прогудел отец. - Ты ещё слишком молод, чтобы почувство­вать это, но пройдёт лет сорок.

- Бертрам, - перебил отца герцог, - оставь сына в покое, да и дел у нас слишком много, куда больше чем времени.