«Исповедь безумного рисколома»

Сапожников Борис Владимирович

Исповедь безумного рисколома

Requiem aeternam dona eis, Domine

(Из Заупокойной мессы).

Пролог.

Тот день мне не забыть никогда.

Я ещё не был рисколомом, а лишь обычным агентом Иберийских Рыцарей мира

(попросту Братство, в официальных документах сокращается до ИРМ) в Седьмой Пограничной армии. Из-за очередного инцидента вспыхнула очередная война с Адрандой - давним соперником и врагом родной Иберии. В былые времена наши страны разделял вольный город Магбур, контролировавший единственный перевал в Феррианских горах, лежавших между нами. Однако лет десять назад Адранда подмяла-таки его под себя, пре­вратив в практически неприступную крепость. И вот Его величество Карлос IV после оче­редной вылазки адрандских Алых гусар, решил покончить с Магбуром, раз и навсегда очистив от жабоедов перевал. Но это оказалось не так легко сделать, как считали в Аль­декке.

Осада Магбура продолжалась едва ли не полгода, потери были огромны, командо­вание... О нём умолчим. Армия топталась под стенами города-крепости, ожидая подвоза стрел, болтов, оружия и прочего снаряжения, а также еды, фуража и подкреплений. О по­следних (то есть подкреплениях) уже не один день ходили слухи по всему лагерю. Мало того, что это были Рыцари Креста, так ещё и Кровавые клинки - элита рыцарей Церкви, а вёл их ни кто иной, как Ромео да Коста - Красавчик Ромео, прославившийся во время по­следних войн с Билефельце, всё той же Адрандой, горной Виистой и подавлении кресть­янского бунта. За последнее, к слову, его не любили в армии, за глаза называя Кровавым Красавцом и Ромео Вешателем. Я же, замечу, мнения недоброжелателей не разделял, по­тому что сам участвовал в подавлении этого бунта и видел, что творит опьяневшая от крови толпа.

Многие не любили да Косту, ещё больше откровенно восхищались им, кое-кто не­навидел открыто, больше - тайно, но все признавали, что Ромео невероятно, почти нече­ловечески, красив. Вот и сейчас, когда он ехал во главе отряда Кровавых клинков, одетый в белую котту с алым крестом на груди и плащ того же цвета поверх лёгких полулат, я не мог не согласиться с мнением некоторых клириков, считавших, что такая красота может идти либо от Господа, либо от Баала Искушающего, - люди такими красивыми не бывают.

Покуда я его разглядывал, он легко спрыгнул с коня, стремительной походкой по­дошёл к гранд-генералу Эрнандесу, выдернул из-за длинной краги перчатки заправлен­ный в кожу пакет и протянул его командующему. Эрнандес недолго изучал письмо из столицы, почти сразу отшвырнул украшенный королевской печатью лист бумаги. Ромео успел перехватить его до того, как он упал на землю. Произнёс ровным голосом:

- В Альдекке вас, гранд-генерал, ждёт тюрьма и топор палача. Приговор Коронным трибуналом уже вынесен. Предлагаю лучший выход. - Он снял с руки перчатку и швыр­нул её од ноги Эрнандесу. За поводом, думаю, дело не станет.

Могучий гранд-генерал Мигель Д'Эрнандес был человеком понятливым, он пред­почёл дуэль - пускай и по насквозь надуманному поводу - топору палача на площади Рас­каяния. Он вернул да Косте перчатку и выхватил меч. Ромео ответил тем же. Многие не­доброжелатели командира Кровавых клинков утверждали, что он отвратительный фехто­вальщик и предпочитает убивать чужими руками, в тот день я убедился, что они, мягко говоря, очень сильно заблуждаются.

Клинки звякнули лишь один раз, тут же Ромео поднырнул под меч Эрнандеса и ко­ротко ткнул его в горло. Все замерли на мгновение, а потом гранд-генерал рухнул на ко­лени, на горжет его доспеха обильно пролилась кровь из вскрытых в одночасье жил. Ро­мео же вытер клинок и спрятал меч в ножны.

Во второй раз я видел Ромео да Косту как раз на похоронах Эрнандеса, где присут­ствовал по долгу службы, как рыцарь мира. Он стоял коленопреклонённый, сменив полу­латы на белоснежную рясу, и одними губами читал отходную по гранд-генералу. И осо­бенно поразило меня его лицо - молодой рыцарь Церкви был в тот миг как никогда похож на святого с фрески и иконы.

Третья наша встреча случилась на следующее утро, на стене Магбура. И я, и он од­ними из первых взобрались по осадной лестнице, под градом болтов и потоками смолы. Я увидел Ромео, отбивающегося от пятерых адрандцев в плащах Алых гусар. Да, он был не­превзойдённым фехтовальщиком, но один против пяти - это слишком даже для него; враги наседали на него, стараясь обойти с двух сторон и сразу становилось понятно - долго ему не продержаться.

Повинуясь неуловимому наитию я швырнул свой меч в спину адрандцу, совер­шенно наплевав на собственную безопасность. Гусар шатнулся вперёд, задев сражавше­гося рядом. Ромео не преминул воспользоваться этим, одним движение прикончив заде­того гусара, шагнул в сторону, прикрываясь оседающими телами, и рубанул третьего ад­рандца по голове. Оставшиеся двое не стали для него серьёзными противниками. Мне же следовало подумать о себе.

На меня как раз налетел дюжий детина со щитом топором. Он был силён, но уди­вительно неуклюж. Я без труда сумел схватить его за обух и, используя инерцию его же замаха, отправил здоровяка за стену - в недолгий полёт. Обернувшись на движение, я ли­цом к лицу столкнулся с Ромео, на сей раз он был больше похож на демона Долины мук, залитого кровью грешников.

- Ваш меч, сеньор, - улыбнулся он мне, - вашу руку! Отныне вы мой друг!

Я принял меч из его рук. И мы продолжили бой.

В тот день Магбур пал.

Глава 1.

С тех пор прошло уже семь лет. Я успел жениться по любви и потерять жену и ре­бёнка, - они погибли от рук бандитов, после этого я всерьёз подумывал о самоубийстве и выбрал самый экстравагантный способ - подался в рисколомы. Однако мне не повезло. Я работал в Отделе особо опасных криминальных операций больше пяти лет, перебывал во многих странах нашего мира - Адранде, Билефельце, Вольных княжествах, Карайском царстве и даже далёком Халинском халифате; и неизменно оставался в живых, возвраща­ясь домой, где меня, в общем-то, никто не ждал, кроме начальства.

Вот и тогда я отлёживался после одной "операции" в Хоффе - столице Билефельце, откуда едва сумел унести ноги, уходя от облав, мелким ситом просеивавших квартал за кварталом. Я сдал выкраденных документы в Отдел обработки информации, а после за­перся в квартире, которую снимало для меня Братство, в компании нескольких ящиков креплёного вина и нехитрой закуски. А что? Общеизвестно, вино помогает восполнению кровопотери, а уже крови-то я потерял, поверьте, предостаточно, так что чем больше вы­пью - тем лучше.

На душе было гадко и противно, как обычно, после очередной "операции", слиш­ком уж много всего пришлось сделать, о чём хочется позабыть, залить вином...

Но напиться мне не дали. Щёлкнул замок, распахнулась дверь, - на пороге стоял Луис де Каэро, как и я рисколом, можно сказать мой приятель - ибо друзей у оперативни­ков нашего Отдела быть попросту не может, жизнь у нас такая, если это можно назвать жизнью.

- Отдыхаешь? - спросил он.

- Имею право, - буркнул я в ответ. - Две недели.

- Поднимайся, - усмехнулся он в ответ. - Команданте зовёт.

И чего ему понадобилось? Команданте, как между собой мы звали Алессандро де Сантоса графа Строззи, шефа Отдела особо опасных криминальных операций, при дворе он был больше известен как Тень тени - и прозвище это носил по праву. Очень редко он вызывал рисколомов, отрывая их от заслуженного отдыха. А значит стряслось нечто из ряда вон выходящее.

- Я не в состоянии, - протянул я, выкладывая последний козырь, - слишком много выпил.

- Врёшь, - уличил меня Луис. У тебя стакан, а значит ты выпил не дольше пяти бу­тылок своего лузского креплёного. Для тебя это - капля в море.

Луис оценил бутылку, стоявшую на столе, неодобрительно поцокав языком, он был любителем хорошего белого вина, в частности шипучего адрандского (хотя до недавнего времени употребление последнего особым эдиктом приравнивалось к государственной измене). Я же предпочитал кое-что покрепче.

Рыцари мира были организацией весьма практичной, наши квартиры, к примеру, располагались всего в полуквартале от здания, занимаемого отделом, - и так во всём. Ино­гда это раздражало, но вот сейчас это было довольно удобно. Итак, спустя всего четверть часа, мы с Луисом предстали пред светлы очи Команданте.

Алессандро де Сантос граф Строззи совершенно не был похож на иберийца, да и вообще был человеком контрастным. Бледная с нездоровым оттенком кожа, водянистые глаза и светлые волосы мало сочетались с богатырским телосложением и взрывным тем­пераментом, который он всегда умел усмирить в одно мгновение, если того требовали об­стоятельства, а также способностью прощать чужие и признавать собственные ошибки.

- Не стану брать с вас страшных клятв и грозить карами господними, - начал он и я понял - дело серьёзное донельзя, - сами всё и без меня знаете. - Команданте минуту по­молчал, мы с Луисом ждали. - Брессионе - бывшая столица Салентины, подаренная ею Иберии после заключения союза, так и названного Брессионским. Что вы о нём знаете? - ни с того ни с сего спросил де Сантос, обрывая экскурс в историю.