«Кузина»

Проступили, словно из тумана, очертания стола под блюдом с бабочками, проступили три кресла за ним. Люди, сидящие в креслах. Созвездие Геркулес, созвездие Андромеда и Скорпион. Андромеда председательствует. Ясно.

Надо было хоть обуться, а то совсем картинка жалостная получается, полусонная, простоволосая, босая. А не буду я перед ними стоять! Хрустальный колпак течению магии не препятствовал, мысленно я дотянулась до бабочек, с трудом, но взяла толику магии. Как раз хватило, чтобы создать позади себя кресло со скамеечкой для ног. Шаль и тапочки.

Закуталась в шаль и села напротив трибунала.

Кисло спросила:

– А менее романтичным способом нельзя было дело обставить?

– Нельзя, – спокойно отозвался председатель, глава дома Альмаак созвездия Андромеды. – Во-первых, надо было совершенно точно зафиксировать вашу встречу, а во-вторых, в наши планы не входит будить Драконида.

– Боитесь? – уточнила я.

– Если он проснётся, придётся его уничтожить. А Тавлея не может просто так терять своих драконов.

– Разумеется, они должны гибнуть в нужном месте в нужное время, – подхватила я. – За тридевять земель на благо сердца миров. Кроме того, есть риск лишиться очень большого куска Тавлеи, пытаясь уничтожить истинного мага прямо в городе.

– Ты всё понимаешь, – спокойно улыбнулся председатель трибунала.

– Нет, не всё, – отозвалась я, поплотнее запахиваясь в шаль. – Не понимаю, почему «ты», а не «вы». Не понимаю, в чём меня обвиняют. Чем я угрожаю безопасности Тавлеи, что сам почтенный трибунал оторвался от своих важных дел, чтобы собраться сегодня в неурочный час?

– По старинному обычаю и праву трибунал всякому, кто предстаёт перед его собранием, обращается на «ты», – безмятежно объяснил председатель. – Как велит обычай.

Все остальные по-прежнему молчали. А люди ли это? Может, призраки…

– Что же касается обвинения… Ты создала опасный прецедент.

– Чего? – изумилась я. – Это опекунский совет создал опасный прецедент. Пусть отвяжутся от меня, тогда пообещаю не топить потенциальных совладельцев Аль-Нилама в Конской Голове.

– Аль-Нилам тут не причём, – покачал головой председатель трибунала. – Дело в другом. Неписаные законы потому и не писаны, что и без этого у всех на слуху. Их нельзя нарушать. А ты нарушила.

– Да кто вам это сказал? – глядя на него, поинтересовалась я. – Мне неизвестны законы, которые я нарушила.

Трибунал, вся эта почтенная тройка, зашумел, зашептался.

– Драконид за возможность обладания истинной магией жертвует всем остальным. Не надо отвлекать Драконида от того, для чего он создан, – мягко объяснил председатель.

– Минуточку, – встрепенулась я. – Насколько мне помнится, Дракониды ничем не жертвуют, они просто выбирают абсолютную магию, после чего им просто неинтересно плюхаться в нашем тухлом болоте.

– Ты ошибаешься.

– Хорошо, давайте спросим непосредственно Драконида, нанесло ли моё появление в его жизни урон абсолютной магии? – простодушно предложила я.

– Залог безопасности Тавлеи в том, что Драконидам не нужны ни золото, ни власть, ни женщины, – тяжело припечатывая каждое слово, произнёс председатель.

– Проще говоря, вся суть нашего благоденствия на болоте основана на том, что вы с детства внушаете людям, чья суть – магия, что больше они ни на что не пригодны, чтобы они, упаси Великое Солнце, не потребовали свой кусок сладкого пирога в обмен на всё то, что они для нас делают? – уточнила я. – Точнее, чтобы не потребовали, а взяли, потому что можно обвешаться оберегами с макушки до пяток, но магия внешняя всё равно останется только внешней?

Наверное, я попала в точку. Потому что лишилась кресла, тапочек и шали. Ну надо же, какие мы чувствительные, можно подумать, я ляпнула какую-то оскорбительную гадость, а не трезво изложила состояние наших дел…

Запылали мои бабочки под колпаком, огонь уничтожал обереги, лишая меня доступа к магии. Я знала, что точно так же горят сейчас в Аль-Ниламе, мечутся, взмахивая объятыми пламенем крыльями оставшиеся бабочки.

– Не тревожьтесь, пожалуйста, я постою, – постаралась утешить я председателя трибунала. – Не понимаю одного, что вы тут со мной церемонитесь, раз наши дела так печальны? Мало в Тавлее загадочных смертей?

– Ты хорошо устроилась, – подтвердил председатель. – Тебя даже убить нельзя, как показала практика.

– Угу, значит, отравленный гранат – подарок трибунала… – кивнула я. – Попытались уладить дело тихо, да? И как же мы решим эту неразрешимую проблему? Упрятать меня куда-нибудь, как я понимаю, тоже не получится. А, может быть, оставим всё как есть? Безопасность Тавлеи ведь особо не страдала до сих пор, ну и дальше, глядишь, столица как-нибудь продержится. Мы же тихо встречаемся, не шалим, никого не трогаем.

– Нельзя, – объяснил председатель. – Невозможно. Ты ведь не откажешься от ваших встреч?

– Не-а. Видите ли, мне нравится, как он меня ласкает.

– Вот видишь. Уничтожить Драконида тоже нельзя. У нас и так не хватает магов его уровня, он нужен на границах. А позволить Драконидам рано или поздно осознать, что абсолютная магия не требует тех ограничений, о которых им твердили с детства, – мы не можем. Какой же интерес им тогда защищать нас? – осклабился председатель.

– Система управления драконами рухнет? – ухмыльнулась в ответ я. – Перестанут быть Бесстрастными? Пошлют вас подальше с вашей неуёмной страстью к вычерпыванию тавлейской магии и будут заботится о своих семьях, вместо того, чтобы гибнуть на границах, пока вы жиреете за их спинами?

– Вот именно. Всё правильно. Молодец. Но для этого и существует трибунал, чтобы царил в столице порядок и спокойствие. Так нужно для Тавлеи. Ты же понимаешь, ты – Орионид, – глядя мне в глаза, размеренно говорил председатель трибунала.

Заговаривал, будил загодя вложенные слова, которые должны были управлять нами точно так же, как дозируемое поступление магии. Оно бы, может, и сработало, да не надо было Сердару Саифу заставлять меня присутствовать на казни Таку. Невозможно бесконечно затягивать ремень, если не остановиться, рано или поздно он лопнет.

– Кстати об Орионидах. Требую представителя созвездия! – отказалась заговариваться я.

Помощи, разумеется, ждать не приходилось, но всё-таки какое-то разнообразие перед тем, что они там задумали.

– Представитель созвездия не обязан присутствовать на заседании трибунала, – сообщили из кресла справа.

– Ну почему же, обязан – не обязан. Мы же здесь все свои, все тавлейцы, не последние люди города. Мы не расправу творим, а поддерживаем порядок. Пусть присутствует, – разрешил председатель.

Под колпаком была уже только кучка пепла. Бедные мои обереги, с такой хозяйкой оберегам обереги нужны…

Возник из клубящейся по углам мглы Сердар Саиф. Где-то рядом был, не мог тавлейский трибунал арестовать меня в одном из домов созвездия без согласия, точнее, без уведомления главы опекунского совета.

Вид у него был неважнецкий. Он растерянно переводил взгляд с меня на кресла трибунала и обратно, и никак не мог решить, по какую сторону стола ему надлежит быть. Потом шагнул ко мне.

– Это хорошо, что вы здесь, – сказала я. – Создайте мне тапочки и шаль, иначе я простужусь, и попросите родителей Таку подержать Инея пока у себя на конюшне.

Сердар без единого слова сделал требуемое.

– Какого Инея? – встрял председатель.

– Коня моего, – буркнула я, снова обуваясь и запахиваясь. – Вы о нём вряд ли позаботитесь.

– А почему пока?

– Жизнь длинная, потому и пока.

– Что же ты наделала… – выдавил сипло Сердар.

– Я-то как раз ничего особенного. И совершенно не понимаю всего того шума, что царит кругом.

– Ну кто же письма через Вестника отправляет… – прошипел одним дыханием Сердар.

Вот теперь понятно, как трибунал на нас вышел. Но про то, что есть неписаный закон, запрещающий читать чужие письма, видно, высокое собрание не в курсе.