«Ледяной сокол»

На круглой лесной поляне, в трех милях от Убежища вверх по склону, Сокол увидел именно то, что ожидал увидеть. Впрочем, сцена была вполне обычной для этих дней; по всем речным долинам происходило то же самое. Рядом с затоптанным костром лежал старый человек с кровоточащей раной на голове, неподалеку пронзительно вопил осел, пытаясь сорваться с привязи, а коренастый темнокожий алкетчец уже тащил к деревьям полногрудую рыжеволосую женщину. В светлой прозрачной дымке весеннего полудня кровь старика выглядела ослепительно алой, а желтый мундир воина резко выделялся на фоне изумрудно-зеленой травы и берилловой зелени деревьев. Нож в руке женщины сверкнул, как зеркало.

Не видя никакого смысла в том, чтобы подставлять себя под удар, открыто пересекая поляну, Ледяной Сокол мгновенно отступил назад, под укрытие орешника и дикой вишни. Таясь, он обошел прогалину. Женщина явно не собиралась сдаваться просто так. Она была почти такой же высокой, как напавший на нее воин, и крепко сложенной. Одета она была по-мужски – в брюки и подбитую ватой шерстяную куртку. Негодяй выбил у женщины нож, завернул ее руку ей за спину и крепко вцепился в толстые косы. Женщина резко вскрикнула от боли – впрочем, она кричала не переставая все время схватки… И тут Ледяной Сокол вышел из-за ствола, вытащил один из своих кинжалов и перерезал насильнику горло.

Женщина заметила чужака за долю секунды до того, как он схватил негодяя за подбородок, чтобы рывком отвести его голову назад и прикончить. Она завизжала от ужаса. Последнее Ледяной Сокол счел уж вовсе неразумным – она что, не понимала, что он делает? И тут кровь убитого ударила фонтаном ей в грудь и живот, и женщина отскочила в сторону, а бандит рухнул на землю. Ледяной Сокол отвернулся, сжимая кинжал, и внимательно оглядел лес за спиной.

– Заткнись, – приказал он женщине. – Из-за тебя я ничего не слышу.

Одинокого бандита можно встретить, пожалуй, даже реже, чем одинокого таракана.

Но вроде бы пока никто не собирался на них нападать. Из леса не доносилось ни звука – по крайней мере, насколько Сокол мог разобрать сквозь хриплое, шумное дыхание женщины.

Потом он снова повернулся к ней и напомнил:

– Твой приятель ранен.

– О! – взвизгнула она. – О, Линок!